Covet/Желание

Мэйси открывает портал на тот же пляж, с которого мы ушли раньше, и по напряжению её плеч я могу сказать, что она думает о том, что произошло, когда мы были здесь в последний раз. Я думаю, что мы все такие. Трудно выйти на этот пляж, не думая о теле Зевьера, лежащем всего в нескольких футах от того места, где мы сейчас находимся, трудно идти к пещере, где он умер. Но другого способа освободить зверя нет. Другого способа получить Корону до Сайруса нет. Другого способа спасти Джексона нет. Другого способа остановить Сайруса от нападения на Кэтмир нет. И нет другого способа остановить надвигающуюся войну. Итак, мы отправляемся в чрево зверя. Но вскоре мы понимаем, что Нури и её войска добрались сюда раньше нас. Они кружат в воздухе по всему острову, охраняют его и осуществляют воздушное наблюдение. Они следят за Сайрусом и его армией, решив отрезать его прежде, чем у него появится шанс на Неубиваемого Зверя…или Корону. Я знаю, что они совершили наблюдение, но я всё ещё достаточно обеспокоена, чтобы оглядеться в поисках любых признаков того, что Сайрус опередил нас здесь. Как и вампиры — Хадсон, Джексон и остальные члены Ордена рассредоточились по всей пляжной зоне, выискивая любые признаки того, что драконы могли пропустить. Но там ничего нет. Пляж чистый, песок совершенно нетронутый. Честно говоря, похоже, что с тех пор, как мы были здесь, все эти недели назад, здесь никого не было. Когда Хадсон убеждается, что мы ничего не упустили, он направляется ко мне через пляж. — Хэй, — говорит он, обнимая меня за плечи, когда я дрожу в холодном арктическом воздухе. — Ты готова к этому? — Конечно, — говорю я ему, хотя я совсем не готова. Потому что теперь, когда мы знаем, что пляж чист, пришло время пробить скалу, отделяющую пещеру зверя от остальной части острова. Пришло время освободить его и получить Корону. И пришло время разорвать наши брачные узы раз и навсегда. — А как насчёт тебя? — спрашиваю я, наклоняясь так близко, что мы дышим одним воздухом. Он улыбается нашей дерзкой ухмылкой — той, которую я раньше ненавидела, но теперь так сильно люблю, — и говорит: — Даже близко нет. На этот раз, когда я выдыхаю, воздух наполняется слезами. — Эй, ничего такого, — говорит мне Хадсон, как будто его голос звучит не намного гуще, чем обычно. — Всё в порядке. — Это не нормально, — говорю я ему. — Всё это не нормально. — О, Грейс. — Он притягивает меня ближе, проводит рукой по моей щеке и целует в висок. — Я давным-давно сказал тебе, что никогда не попрошу тебя выбирать. Ничего не изменилось. — Всё изменилось! — Я говорю ему, и для девушки, которая раньше никогда ни перед кем не умела плакать, я, конечно, изменила свою мелодию. — Ты не просил, потому что думал, что я не выберу тебя. Но я бы сделала это. Я бы выбрала тебя, Хадсон. Если бы был какой-то другой способ, я бы выбрала тебя. Я люблю тебя. — Ну и дерьмо, — говорит он, отводя взгляд, но не раньше, чем я вижу слёзы, блестящие на его собственных щеках. — Я всегда знал, что однажды ты раздавишь меня, Грейс. Я просто не знал, что… — Ты тоже собирался раздавить меня? — Не говори так. — Он качает головой, притягивает меня ещё ближе, и его голос почти срывается, когда он говорит: — Я могу отпустить тебя. Я могу наблюдать, как ты строишь жизнь с моим братом. Я даже могу время от времени заходить и быть весёлым дядей Хадсоном. Но не говори мне, что тебе так больно, как мне, Грейс. Не говори мне этого. Потому что я бы никому этого не пожелал, и я бы никогда, никогда не пожелал этого… Он замолкает, когда по острову проносится взрыв. А потом начинается настоящий ад.