Covet/Желание

Тишина воцаряется после того, как драконы исчезают за горизонтом. Пока Мэйси не шепчет: — Что. Чёрт. Произошло? Эти слова открывают поток эмоций — удивление, радость, отчаяние, гнев, страх, решимость. Я думаю, что мы все проходим через эту гамму, когда смотрим друг на друга широко раскрытыми и дикими глазами. Хадсон падает на землю рядом со своим братом, положив руку на плечо Джексона, и продолжает смотреть на него так, словно не может поверить, что он настоящий. Джексон моргает, глядя на своего брата. — Моя душа. Я снова чувствую свою душу. Когда я смотрю, как Хадсон заключает Джексона в свои объятия, несколько крошечных кусочков моего разбитого сердца начинают восстанавливаться вместе. Потому что Джексон и Хадсон всегда должны были быть такими, какими они были бы, если бы их родители и гротескное обещание не разорвали их на части все эти годы назад. С помощью Мекая Флинту удаётся встать, затем он ковыляет к безжизненному телу Луки. Мэйси и Иден обнимают друг друга, лица бледны от испытания, через которое мы все прошли, в то время как Лиам, Рафаэль и Байрон, похоже, знают, что чувствовуют не больше, чем они знают, что делать. В итоге они перемещаются туда-сюда между Джексоном, который снова жив, и Лукой, которого у меня даже не было шанса попытаться спасти. Что касается меня, то я остаюсь точно там, где я есть — на земле между ними всеми, когда разговоры и эмоции приливают и отливают вокруг меня. — Что значит для вампира иметь сердце дракона? — шепчет Мэйси Иден. Иден бросает на неё взгляд, о котором я понятия не имею, и шепчет в ответ: — Что значит иметь королеву драконов, которая отдала своего дракона? Мэйси качает головой. Флинт опускается на колени рядом с Лукой, челюсть сжата, глаза разбиты, когда он стягивает толстовку Мекая достаточно низко, чтобы увидеть лицо своего парня. — Мне жаль, — шепчет он. — Мне так жаль. Ещё больнее, когда я вспоминаю, как они с Хадсоном дразнили друг друга на днях, и обещания, которые он дал о том, что произойдёт, когда он снова увидит Луку. — Нам нужно отвезти его домой, — хрипло говорит Джексон, поднимаясь на ноги. Он всё ещё немного шатается, но Хадсон протягивает руку, чтобы поддержать его. Джексон подходит и садится на корточки рядом с Флинтом, его рука тяжело ложится на спину дракона, когда он протягивает руку и в последний раз берёт Луку за руку. Он что-то бормочет над мёртвым вампиром, затем поворачивается к Флинту, который ни на йоту не ослабил мёртвой хватки на теле Луки. — Пришло время отпустить его, — шепчет Джексон Флинту. — Ты должен отпустить его. Флинт кивает, хотя его плечи начинают трястись. Когда он отпускает Луку, он, кажется, падает в обморок, но Джексон рядом, поддерживает его. Флинт обнимает Джексона, утыкаясь головой ему в плечо и всхлипывая. Джексон держит его на протяжении всего этого, глубокая боль запечатлелась на его собственном лице — за Флинта и за Луку. Слёзы катятся по моим собственным щекам — я не знала, что могу так сильно плакать, — и Хадсон находит меня. Конечно, он знает. Он поднимает меня с земли, обнимает и держит, пока я пытаюсь найти в себе силы продолжать. Он истощил себя, его энергия осталась на поле битвы. Но каким—то образом, просто держась друг за друга — мои руки обвиваются вокруг его талии, а его губы скользят по моим волосам — мы оба чувствуем себя немного лучше. — Нам нужно отвезти его домой, — снова говорит Джексон, его голос хриплый от собственного горя, когда Флинт наконец перестаёт плакать. Флинт кивает, челюсть работает, но глаза наконец-то высыхают. Орден кивает, когда они подходят, чтобы забрать тело. Через несколько секунд они исчезли. Только тогда Флинт заключает Джексона и меня в объятия и шепчет: — Спасибо. От всего сердца благодарю вас. Я ничего не говорю в ответ — в такой момент нечего сказать, кроме того, что уже было сказано, — поэтому я обнимаю их обоих так крепко, как только могу. Затем Джексон и я отступаем назад, когда Флинт перемещается, его драконья форма намного лучше балансирует на отсутствующей ноге, чем его человеческая форма. А затем он поднимается в воздух, чтобы помочь Ордену вернуть Луку домой. Когда они уходят, те из нас, кто остался — Джексон, Хадсон, Мэйси, Иден и я — все как бы падают в обморок, эмоции последних нескольких часов настигают нас. Я не знаю, как долго мы там сидим. Достаточно долго, чтобы мои руки наконец перестали дрожать. Достаточно долго, чтобы мои плечи и моя душа, наконец, немного расслабились. Более чем достаточно, чтобы Хадсон притянул меня к себе на колени и обнял так, словно я самая драгоценная вещь в его мире. В конце концов, однако, я готова сделать то, ради чего мы сюда пришли, и поднимаюсь на ноги. — Я думаю, что пришло время, — говорю я, поднимая ключ, за который мне удалось уцепиться во всём. — Чертовски верно! — говорит Иден, вскакивая на ноги рядом со мной. — Давайте возьмём эту Корону и засунем её Сайрусу в задницу. — Я вполне могу это сделать, — соглашается Мэйси, протягивая руку, чтобы я могла поднять её на ноги. Джексон и Хадсон тоже кивают, а затем мы впятером идём по скалистому выступу, пока не доберёмся до входа, который ведёт нас к Неубиваемому Зверю.