i wanna be your slave

      Рано утром Сичэнь вновь обнаружил себя у дверей в покои Не Хуайсана, в этот раз, правда, он держал перекинутый через руку теплый белый плащ, подбитый мехом. Входная дверь отъехала в сторону бесшумно, снова являя перед Главой Лань еще теплого со сна Ваньиня с умилительным отпечатком подушки на щеке. Для южанина, как и для младшего Не, вставать в пять часов было пыткой, особенно сейчас, когда в это время года темнота еще окутывала все вокруг плотным коконом.              — Доброе утро, Ваньинь, как спалось? — Хуань прошел в комнату, плотно закрывая за собой двери, чтобы не впускать утренний мороз, пробирающий до костей, в горах медленно подступающая зима чувствовалась особенно.               — Хорошо, но мало, — зевая в кулак, честно отозвался юноша.              — Я кое-что тебе принес, прости, что не подумал об этом раньше, — Сичэнь протянул южанину меховой плащ.              — Спасибо? — больше вопросительно, не ожидая внезапных извинений, произнес молодой человек и бережно принял из чужих рук неожиданный подарок.              — Примерь, — предложил Цзэу-цзюнь. — А потом я отведу тебя в одно место.              — Доброе утро, Эргэ, — из спальни, укутанный в одеяло, вышел младший Не, времени до первого урока у него оставалось немного, но его это, кажется, не сильно тревожило. — Куда собираетесь?               — Здравствуй, А-Сан, ты не опоздаешь? Пойдем лечить ногу, — Сичэнь с удовольствием наблюдал, как Ваньинь кутался в мягкий плащ и терся об него носом.              — Только не к лекарю, — тут же напрягся юноша, подозрительно сощурившись.              — Не к лекарю, — поспешил успокоить его Лань, удивленный такой реакцией.              — Тогда идем, — согласился южанин, выходя за дверь.              — А-Сан, у тебя меньше пятнадцати минут, — выразительно посмотрел на младшего названого брата Хуань.              — Иду, — тяжко вздохнул Хуайсан и скрылся в спальне.              Сичэнь насмешливо покачал головой, уж Минцзюэ бы с младшим не церемонился, вытянул бы из кровати за тощие лодыжки, да погнал бы на плац. В каком-то смысле правила Гусу были куда лояльнее.              Цзэу-цзюнь вышел на улицу, там, топчась с ноги на ногу и кутаясь в меха, подмерзал Ваньинь. Хуань специально не стал говорить, куда поведет его, так как был риск, что юноша сбежит, сверкая пятками, не смотря на больную ногу, потому что слышать в такой холод об источниках не захотелось бы и самому морозоустойчивому человеку.               — Так куда мы идем? — молодой человек поднес руки ко рту и подышал на них, пытаясь согреть.              Лань мысленно сделал пометку достать ему перчатки и утепленные сапоги, а то, не ровен час заболеет.              — В запретную часть Облачных глубин, туда имеют права заходить лишь члены главной семьи, — Сичэнь пошел чуть вперед, показывая дорогу, убегающую в глубину гор.               — Но я же просто…просто раб, — с трудом выдавил из себя это унизительное слово южанин.              — Я считаю тебя, в первую очередь, своим гостем, — помолчав несколько мгновений, все же ответил Хуань.               Через десять минут медленной ходьбы они оставили за спиной все здания Гусу и вышли на каменистую тропу, уводящую их в бамбуковый лес. Ваньинь не мог идти быстро, тем более вверх, поэтому им приходилось иногда останавливаться, чтобы он мог отдохнуть и отдышаться.              Путь до холодных источников занял у них рекордные полчаса, Сичэнь еще никогда так долго до них не добирался. Впрочем он весь сегодняшний день планировал посвятить своему «ученику», так что никуда не торопился, хотя угрожающая стопка писем на рабочем столе, которую он видел с утра, маячила где-то на границе сознания. Ваньинь при виде купальных чаш с ледяной водой выругался под нос на своем языке и полным сложных чувств взглядом уставился на своего хозяина.              — Я туда не полезу, — категорично заявил юноша, пятясь от Хуаня спиной вперед.              О, он готов был вытерпеть получасовую дорогу обратно по каменистой дороге, только бы не залезать в воду.               — Ваньинь, это необходимая мера, иначе ты так и будешь хромать, твое золотое ядро не справляется, ему нужна любая помощь, — Сичэнь как будто уговаривал маленького ребенка, а не шпиона, который за свою пускай и короткую пока жизнь мог многое пережить. — Раздевайся.              — Брат, — за спиной Ланя будто из-под земли вырос молодой человек, как две капли воды похожий на Цзэу-цзюня.              Цзян Чэну показалось, что у него двоится в глазах от долгого и тяжкого подъема на гору. Нет он, конечно, всякой подставы мог ожидать от этих северян, все-таки матушка всегда говорила ему не доверять странным чужакам, но ледяной источник осенью, когда уже лужи схватывает льдом, это было слишком.               — А-Чжань, когда ты вернулся? — радостно поприветствовал свое отражение Хуань.               — Утром, — кратко ответил молодой человек и принялся раздеваться.              Очень хотелось уточнить, что же в понимании этого человека утро, если сейчас солнце еще не встало.               Ваньинь вытаращился на него огромными серыми глазищами, не веря, что кто-то может добровольно залезть в холоднющую воду в такую погоду. Сичэнь с едва заметной улыбкой в уголках губ наблюдал за его реакцией. Младший Лань, тем временем, аккуратной стопочкой сложил свою белоснежную одежду, поставил рядом сапоги и положил меч, и как был в одних нижних штанах шагнул в источник. Цзян вздрогнул, едва представив как ледяная вода обхватывает тело.               — Ваньинь, твоя очередь, — Хуань начал медленно развязывать завязки своего пояса. — Я тебе помогу.              — Не надо мне помогать, — взвился южанин, делая еще несколько мелких шагов назад.               Юноша в источнике неодобрительно смотрел на громкого закутанного в плащ незнакомца, которого привел старший брат.               — Ваньинь, я обещаю, все будет хорошо, — Лань сам не понимал, отчего так возится с этим юношей, то ли вечное желание всем помочь, то ли гуль его знает что еще.               Цзян еще несколько мгновений боролся с собой, потом остервенело дернул завязки накидки. Сичэнь, раздевшись до штанов, спустился в чашу и протянул южанину сильные бледные руки. Юноша сквозь вспыхнувшее вдруг смущение вложил в его широкую теплую ладонь свою. Глубоко вдохнув, Чэн сделал смелый шаг вперед и задохнулся от холода, который резко пробрал его сразу и до костей, не заорал он только от того, что дыхание перехватило.               Это было ужасно, первые несколько мгновений, а потом вдруг тело охватило бережное тепло. Ваньинь приоткрыл слезящиеся глаза и посмотрел на воду, на вид она была точно такой же, как и минуту назад.               — Я же сказал, что все будет хорошо, — раздался сверху низкий голос Ланя.              Южанин вскинул голову, чуть не треснув главу ордена по подбородку. Тот, очевидно, грел его своим собственным золотым ядром, и это было слишком интимно для двух почти незнакомых людей.               Сичэнь, кажется, ничего предосудительного в этом не видел, держал себе спокойно юношу за руки, будто ничего не происходило. Ваньинь нервно облизнул пересохшие губы.               — Вы слишком близко, господин, — тихо проблеял он, теряя с каждой секундой свою уверенность.               — Прости, — Лань сделал шаг назад, продолжая удерживать его ладони. — Когда брат был маленьким и только учился, мы часто бегали сюда восстанавливаться, и я всегда грел его, — мужчина чуть наклонил голову.               Сзади послышался неодобрительный вздох. Цзян Чэн уже успел позабыть, что они тут не одни.               — Сколько нам надо тут стоять? — попытался сгладить неловкость ситуации южанин, краем глаза рассматривая своего хозяина.               — Недолго, половины горящей палочки хватит для первого раза.               — Сколько раз мне придется залезать в ледяную воду? — заворчал Ваньинь.               — Все будет зависеть от твоего восстановления.               Цзян Чэн мысленно взвыл. Он ненавидел холод всеми фибрами души.               — А-Чжань, как прошла ночная охота? — переключился на брата Сичэнь, смотря на него поверх черной макушки южанина.               — Хорошо, — односложно выдал юноша, сверля неприязненным взглядом спину незнакомца.               Ваньинь буквально чувствовал этот взор, готовый прожечь ему дыру ровнехонько между лопаток.               — А-Чжань, — чуть укоризненно прозвучал всегда мягкий голос главы Лань. — Ваньинь чувствует себя некомфортно, не смотри так.               Сзади раздался плеск воды, и молодой человек прошел мимо них, на ходу отжимая длинные черные волосы.               — Я должен сдать отчет, — с прохладцей пояснил юноша и вышел из источника.               — Он же не обиделся? — шепотом вопросил Цзян, стоило немногословному брату Сичэня покинуть их.               — Нет, — хмыкнул Хуань. — Нам тоже пора выбираться, тут довольно высокие бортики.               Мужчина наклонился и без усилий подхватил не ожидавшего этого Чэна на руки, тот мог поклясться, что издал при этом совершенно непотребный писклявый звук.               ***              — Выпьем? — Хуайсан потряс небольшим кувшинчиком, вытащенным из-под полы своего одеяния, вечером того же дня.               Ваньинь отвлекся от книги, сквозь забористый текст которой пытался продраться, и посмотрел на ярко улыбающегося соседа.              — За знакомство? — сделал еще одну попытку младший Не. — Я почти уверен, что изречения основателя ордена, или что там тебе выдал Эргэ на почитать перед сном, проигрывают чаше хорошего вина.               — Алкоголь запрещен, — напомнил Ваньинь, впрочем, готовый сдаться.               Он никогда не был большим любителем выпить, в отличии от старшего брата, но последние несколько дней его здорово вымотали.               — Да, но надо уметь договариваться, — почувствовав близкую победу, Хуайсан расположился за столом.               — И с кем же ты договорился? — откидывая трактат на столик и поднимаясь с кровати, поинтересовался Цзян Чэн.               — Нууууу, с моего предыдущего приезда год назад здесь осталась пара знакомых лиц, — разливая ароматно пахнущее вино по пиалам признался молодой господин Не. — Итак, я думаю, что у тебя есть вопросы, у меня тоже кое-что накопилось, — с места без разгона объявил юноша. — Так что, полагаю, нам есть о чем поговорить. Ну а пока за знакомство, надеюсь длительное и плодотворное, — Хуайсан насмешливо прищурился и опрокинул в себя напиток.               — Не думай, что я напьюсь и начну отвечать на твои вопросы, — не стал отставать Ваньинь и тоже выпил. — Расскажи мне про младшего брата Сичэня.               — Хм, хочешь быть первым? Ладно. Его зовут Лань Чжань, в быту Лань Ванцзи, он старше нас на год, если мы с тобой ровесники, его называют Вторым Нефритом клана Лань и он, можно сказать, живое воплощение всех правил Гусу Лань. Очень не советую попадаться ему после отбоя или нарушать в его присутствие правила, он неумолим, — смакуя на языке вкус фруктового напитка, ответил младший Не.               — Вы не друзья, — уточнил Цзян Чэн.               — Это уже второй вопрос, — Хуайсан хмыкнул, а потом тихо добавил. — У него нет друзей. Моя очередь. Кто ты такой?               Ваньинь приподнял брови и молодой господин Не недовольно цикнул.               — Я раб главы ордена Гусу Лань, подаренный ему главой ордена Цинхэ Не.               — Глупости, — фыркнул собеседник Цзян Чэна. — Не знаю, настоящее ли имя ты мне назвал, но, полагаю, что да, ведь так твоя реакция наиболее естественна, Ваньинь. Ты не раб и уж точно не шпион, посланный на поле боя на авось. Что тебе нужно от моих братьев? — пиалы на столе звякнули, когда он опустил на него свою ладонь.               — Дождись своей очереди для вопроса, — спокойно посоветовал южанин. — Почему глава ордена так возится со мной?               Хуайсан помолчал несколько мгновений.               — Возможно, Эргэ догадывается, что с тобой что-то не так или это его вечное желание позаботиться обо всех убогих на своем пути. А может быть, ты вызываешь в нем какие-то чувства. Почему ты задаешь мне этот вопрос, я не могу знать на него ответ. Зачем ты в Гусу?               — Твой брат привел меня сюда, ты мне скажи, на перевоспитании я или упрятан так, чтобы меня не нашли, — Цзян Чэн потянулся к кувшину и плеснул себе вина. — Я правда смогу покинуть это место, когда все закончится?               Хуайсан странно посмотрел на южанина.               — Если пожелаешь. У нас принято считать, что южане необразованные варвары и неотесанные грубияны, я встречал ваших людей еще до войны, ты слишком хорошо обучен, не верю, что ты простой шпион, которым решили пожертвовать. Зачем ты решил сразиться с Дагэ?               — Ты сам ответил на свой вопрос, я — шпион, меня готовили к проникновению на вражескую территорию, учили языкам и традициям.               — Я тебе не верю, — перекатывая пиалу между ладонями, ответил Хуайсан.               — Я не обещал говорить правду.               — Что ж, тогда давай так, я спас тебя от драки и имею право задать тебе хотя бы один вопрос, на который ты ответишь не увиливая.               Цзян Чэн вынужден был согласиться с правдивостью и разумностью этого предложения, все-таки понятие чести было ему не чуждо.               — Назови мне имя своего дома, — не раздумывая ни секунды спросил младший Не, очевидно, этот вопрос был ему интересен с самого начала.               Ваньинь помедлил. Его ответ мог привести к самым разным результатам, большая часть из которых для него заканчивалась плачевно. Стоило прикинуть все возможные последствия.               — Цзян, — наконец произнес он и опустошил пиалу с вином.               — Я знал, что ты лжец, сын правящего дома юга, — процедил Хуайсан.               — Не боишься, что я перережу тебе горло во сне? — ледяным тоном осведомился Чэн, снова наполняя свою пиалу из забытого в пылу разговора кувшина.               — Хотел бы, давно бы перерезал, — в тон ему ответил младший Не. — Как думаешь, как скоро Эргэ из гостя низвергнет тебя в заложники?               — Глава ордена святош не сделает этого.               — Верно, но ты забываешь про совет старейшин.               — Решение которого ничто без согласия главы ордена, а я ему, вроде как, понравился, — усмехнувшись уголками губ, отбрил Ваньинь.               ***              — А-Хуань, это все меняет, как ты не понимаешь?! — сокрушался Лань Цижэнь, пристально вглядываясь в старшего племянника. — Если молодой господин Не пришел к правильным умозаключениям, то мы окажемся между молотом и наковальней.              — Никто не знает, кто он и как здесь оказался, дядя, — Сичэнь говорил спокойно, но спокойствия не чувствовал. — Для всех он обычный адепт, мы же уже обсуждали этот вопрос буквально несколько дней назад.               Да уж, Дагэ ему, конечно, подкинул проблем, ничего не скажешь. Приволок безымянного мальчишку в его дом, даже не удосужившись узнать кто он на самом деле такой. И вроде бы спасибо большое Хуайсану за то, что догадался, а с другой стороны, Лань предпочел бы не знать.               Ваньинь — мальчишка южанин, притащенный с поля боя и спрятанный в Гусу, мог обернуться для Сичэня и его семьи легким неодобрением императора, но Хуань знал, что сможет решить эту проблему не прилагая никаких усилий, они всегда были на хорошем счету.               Цзян Ваньинь — наследник правящей семьи юга, мог стать причиной казни всех находящихся с ним на одной территории, при этом совершенно не важно, кто в конечном счете выиграет войну. Император велит прикончить их, если узнает, что они скрывали человека, который мог послужить заложником и стать причиной выставления югу жесткого ультиматума. Цзяны за то, что их сын династии оказался рабом у какого-то главы ордена, пускай и первого в мире заклинателей. И вот южные варвары точно не станут разбираться, что обращались с ним здесь скорее, как с гостем.               — Брат, дядя прав, мы должны избавиться от него, сообщить императору в конце концов, — Лань Чжань тоже смотрел с легкой поволокой осуждения. — Он принесет нам беды.               — Вы представляете, что с ним сделают? Мальчик не виноват, что попал в такую ситуацию. Он никому не причинил вреда, — Хуань почти всплеснул руками. — Они же превратят его в игрушку, которую каждый будет тянуть на себя. А если южане действительно так жестоки, как о них говорят? Если они бросят Ваньиня на произвол судьбы?               Ну как они не поймут, ведь юноша ранен и, скорее всего, напуган, особенно теперь, когда узнали его тайну. Он не может сообщить никому, ведь его, в лучшем случае, действительно превратят в раба, а в худшем… нет, Сичэнь не будет об этом думать.               — А-Хуань, ты ставишь под угрозу весь орден. Ты так самоотверженно защищаешь чужое дитя, но, если нас обвинят в измене, кто защитит наших детей?! — Цижэнь смотрел тяжело и говорил тихо, что давило на его племянника еще сильнее. — Подумай об этом.               — Дядюшка, брат, простите меня, я слаб, но я не могу отправить человека на смерть, если мы можем спасти его жизнь, то почему бы не попытаться, — глава ордена посмотрел на двоих самых важных людей в своей жизни. — Я что-нибудь придумаю, дайте мне время.               — Хорошо, всю ответственность ты возьмешь на себя, — старейшина Лань бросил еще один угрюмый взгляд на племянника. — Десять дней, Сичэнь, не больше.               — Спасибо, дядюшка, я пойду, — Лань Хуань поклонился и направился к выходу. — Я найду выход из сложившейся ситуации, я обещаю.               — Я разочарован в тебе, А-Хуань, — тяжело обронил мужчина ему в спину. — От матери ты унаследовал гораздо больше.               Сичэнь вздрогнул, спина напряглась будто ему копье вогнали вдоль позвоночника, но он сдержался и не остановился, провожаемый двумя тяжелыми взглядами.        Говоря откровенно, Цзэу-цзюнь не имел ни малейшего представления, что ему со всем этим делать. Единственной мыслью было вывезти Ваньиня куда-нибудь подальше из ордена, чтобы невинные люди не попали под горячую руку власть имущих, если что-то станет известно. Но в курсе, кроме него, пока были всего три человека, и всем он доверял, как себе.