i wanna be your slave

      Ваньиня просто разрывало от противоречивых эмоций все время, пока он отвечал на вопросы генерала, потом лекаря, потом Усяня, потом гуль знает кого еще. Всем было что-то от него нужно, а он всем собой был сейчас в замызганой походной палатке, которую использовали как лекарский домик. Там, где сражался за жизнь Лань Сичэнь, подставившийся под стрелу вместо него. Цзян Чэн чувствовал гнев, много гнева, а еще печаль и беспомощность, ведь пока он ничего не мог сделать, как бы сильно не хотел. Целитель выставил его на улицу с трудом, при помощи двух крепких солдат разорвав его стальную хватку, в которой он сжимал своего «хозяина». Бросил только спокойное «если выживет, пущу передать энергию».       Глава Лань был одним из самых сильных людей, которых знал Ваньинь, и такое ранение должно было быть для него пустяком, при обычных обстоятельствах. Но напряженное путешествие, растрата энергии в утренней схватке и потеря крови делали все предсказания более мрачными. В какой-то момент юноша заметил, что старший брат, верно определив его состояние, разогнал всех желающих пообщаться с наследником правящей семьи.       — Как ты? — Усянь был обеспокоен с того самого момента, как увидел своего брата сползающим с лошади, всего покрытого чужой кровью, которая расползалась пятном по белому ханьфу ровно посреди груди, будто ему сердце вырвали.       — Могло быть лучше, — устало опускаясь на кровать в выделенном им с братом генеральском шатре, отозвался он.       — Все с твоим главой Лань будет хорошо, расслабься, — махнул рукой Вэй Ин, но видя, что брат опять выпал из разговора, только вздохнул. — Есть наверное хочешь, даже не позавтракали сегодня, а дело к ужину, пойду, утащу что-нибудь из общего котла.       — Спасибо, — глядя в одну точку поблагодарил Цзян Чэн.       Пока Усянь бродил по небольшому лагерю в поисках еды, к Ваньиню прибежал молоденький ученик лекаря, почти совсем мальчишка, и сообщил, что обломок стрелы вытащили успешно, и пациент скорее жив, чем мертв. После этих слов наследника юга как ветром вымело из шатра. Он быстрым шагом преодолел расстояние до лекарской палатки и у самого полога столкнулся с выходящим целителем.       — Он без сознания, но все прошло успешно, не тормошите его, просто передайте энергию и идите отдыхать, его золотое ядро все сделает само, — посоветовал мужчина средних лет с тонкими жиденькими усиками.       Ваньинь молча кивнул, опуская взгляд вниз, на руки лекаря, которые он продолжал оттирать от крови отрезом ткани. Цзян Чэна замутило. Он сам до сих пор был покрыт кровью Сичэня, потому что переодеться тут было не во что, так что он продолжал ходить в гусуланьских одеждах перепачканных кровью их главы. Он зашел в палатку и сразу заметил заботливо приставленный к изголовью кровати табурет. В воздухе висел металлический запах, отчего Ваньинь почувствовал себя еще паршивее, но заставил себя пройти к Сичэню. Тот был еще бледнее прежнего, лежал на животе, укрытый до пояса одеялом, тугая повязка скрывала его спину, волосы были аккуратно заплетены в косу и отброшены на бок. Концы налобной ленты были красными, но никто не стал ее снимать, только она и выделялась ярким пятном поверх белой постели.       — Что же ты натворил? — с горечью спросил Ваньинь, бережно коснувшись чужой холодной щеки.       Проигнорировав табуретку, юноша опустился на пол и, устроившись поудобнее, начал передачу своей духовной энергии.       Сколько он так просидел, он не знал, заметил только, что краски медленно возвращаются на чужое лицо, а значит можно было заканчивать. Правда, после длительного опустошения своих не так давно восстановленных резервов, Цзян Чэн заметил интересную вещь, у него даже не хватило сил подняться с пола. Так что, приняв решение отдохнуть подле Сичэня, Ваньинь опустил голову на кровать всего в нескольких сантиметрах от чужого лица. На окраине взгляда маячила испачканная лента. Цзян Чэн взял один кончик, намотал его на пальцы, чтобы пациент, никуда не убежал, хотя навряд ли у него получилось бы даже сесть, и даже не заметил, как провалился в крепкий, восстанавливающий сон. ***       Сичэнь проснулся с болью. Точнее сначала проснулась боль, а следом за ней, хотя скорее из-за нее, уже и он сам. Осознать себя в пространстве было сложно, особенно потому, что последнее воспоминание мужчины было о том, как он, пересиливая себя, старался удержаться в седле. И как Ваньинь что-то шептал ему голосом полным печали. Лань приоткрыл глаза, свет горящих свечей казался ярким, пришлось несколько раз моргнуть, пока не стало терпимее. Он лежал на кровати, жесткое белье, пахнущее травами и чистотой, жесткий матрас и тяжелое одеяло на ногах. Сичэнь почему-то лежал на животе, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять почему. Тут боль и напомнила о себе вновь. Она накатывала волнами, очевидно золотое ядро не могло заниматься восстановлением его тела и обезболиванием его же одновременно, поэтому иногда случались вспышки, будто к спине прикладывали раскаленное железо. Мужчина застонал сквозь крепко стиснутые зубы, пережидая очередной прилив. Рядом кто-то закопошился, и Лань опустил взгляд ниже, тут же поперхнувшись вздохом. На него внимательно смотрели серые глаза, в которых рокотала буря. Зрачки, от свечей казавшиеся расплавленным золотом, следили за каждым его вдохом.       — Ваньинь, — прокаркал Сичэнь, с трудом продирая звуки сквозь пересохшее горло.       Юноша встрепенулся и отвел взгляд.       — Не надо было тебе этого делать, — вздохнул Цзян Чэн, поднимаясь на затекшие ноги. — Стоит тебе вернутся домой и тебя казнят.       — Ты бы не пережил этой стрелы, Ваньинь.       — Я не слабак! Я не нуждаюсь в защите! — яростно кривя губы, воскликнул наследник юга.       — Конечно нет, — слабо улыбнулся Лань, приподнимаясь на локте, и протягивая к нему руку, отчего тело схватило судорогой боли. — Но я этого хотел.       — Ты предал свою страну, такое не прощают, — Ваньиню необходимо было знать, ради чего Сичэнь решился на такое, поэтому он остался на месте, несмотря на то, что внутри все скрутилось в комок от промелькнувшего на чужом лице страдания. — Почему ты это сделал?       — Разве это не очевидно? Потому что встретив тебя, мое представление о том, чему меня учили потерпело крах. Нам с детства твердили, что южане это всего лишь горстка необразованных варваров, которых необходимо захватить. Ведь они не умеют ухаживать за землей, что им принадлежит, нужно подчинить их и обучить, ведь без нас эти глупые люди не справятся. И это преподаётся в сильнейшем ордене страны. Но ты, юноша, впечатливший Дагэ, совершенно не походил на образ из рассказов, — мужчина закашлялся, в горло будто песка насыпали, Цзян Чэн поспешил подать ему воды, к которой Лань с жадностью припал. — Ты открыл мне глаза, раненый, испуганный, привезённый неизвестно куда и к кому, ты все равно не походил на варвара, которого надо обучать как обращаться с собственной жизнью, чтоб ты сам себе не навредил. И вся эта многолетняя ложь разбилась с твоим появлением.       — Хорошо, твои многовековые идеалы рухнули, а подставился ты зачем? — Ваньинь зло грохнул ковшик с водой об табурет.       — Потому что ты этого не заслуживал, ничего из этого. Ты слишком юн для войны, которая начата нами, ты не должен расплачиваться за навязанные нам убеждения, — Сичэнь почувствовал, что у него снова начали слипаться глаза, очевидно организм хотел продолжить процесс восстановления.       — И это все? — странная нотка послышалась в голосе Цзяна.       — Ты нравишься мне, Ваньинь, — проваливаясь в сон отозвался Лань.       — Нравишься?! Серьезно? Нравишься, в каком смысле, хотелось бы знать, — раздосадовано буркнул Цзян Чэн.       — Молодой господин Цзян, ваши родители здесь, — помощник лекаря заглянул под полог и тут же исчез.       — Давно пора, — убирая расплескавшуюся воду, закатил глаза юноша.       От столицы Юга до границы было не так уж и долго, полдня на мече, но Правители прилетели поздно ночью или уже даже скорее рано утром и принесли с собой запах надвигающейся бури.       — А-Чэн, А-Ин, — госпожа Цзян, стоявшая посреди площади, раскинула руки в стороны, и юноши кинулись к ней с разных концов лагеря. — Как я рада, что с вами все хорошо, — ловя своих мальчишек в объятия, шептала женщина им в волосы.       Фэнмянь выслушивал отчет генерала о происходящем и сосредоточенно кивал. Потом, сопровождаемый мужчиной, направился к его шатру, сделав знак сыновьям и жене последовать за ним.       — Итак, А-Чэн, я хочу услышать всю историю от начала до конца, только вкратце, самое важное, — как только генерал раскланялся со всеми и вышел за полог, начал правитель Юга. — Что произошло после того, как твой отряд проник на территории Севера.       — Как мы и предполагали, в пяти километрах находился лагерь главы ордена Не. Мы целенаправленно, согласно плану, спровоцировали часовых, двое моих напарников сбежали, один убит, — начал Ваньинь усталым голосом, он уже сутки был на ногах, не считая короткого сна у кровати Сичэня и, все еще не ел, едва выздоровевший организм, отдавший кучу ци на чужое восстановление, требовал горячего плотного ужина или завтрака и спать. — Я принял бой с главой Не, был ранен и уведен в плен. Спустя сутки глава Не забрал меня и своего младшего брата и увез вглубь страны в орден Лань, к своему названому брату. Таким образом задание по изъятию у него карт и планов по захвату территории, а также расположению ближайшего подкрепления северных союзников я не выполнил. — Цзян Чэн согнулся в низком поклоне. — Отец, прошу вас наказать меня, я не достоин быть вашим сыном.       — Встань и продолжай, А-Чэн, — вздохнул Фэнмянь. — Я не собираюсь тебя наказывать, сынок.       — Да, отец, — снова вытянувшись в струнку ответил Ваньинь, чувствуя легкое жжение в уголках глаз. — В клане Лань ко мне отнеслись, как к гостю. Глава Лань — Лань Сичэнь, по просьбе главы Не, лично занялся моей раной и взял за меня ответственность, — юноша почувствовал внимательный взгляд матери на своем лице, вот уж от кого ничего не скроешь. — Он позволил мне обучаться наравне с приглашенными учениками, — Цзян Чэн наблюдал, как у Фэнмяня медленно поползла вверх бровь. — Лечил меня в холодном источнике и делился со мной своей энергией. Также он помог мне сбежать от преследования со стороны императора Севера, когда А-Ин спас меня, и закрыл меня собой от стрелы.       — Где этот мальчик сейчас? — госпожа Цзян поглаживала по голове сидящего у ее коленей Усяня.       — Он в палатке лекаря, восстанавливается после ранения, — ответил за Цзян Чэна разморенный Вэй Ин.       — Позже я хочу с ним встретиться, — оповестила всех Цзыюань.       — Нам нужно решить, что мы будем делать теперь, — Фэнмянь потер лоб кончиками пальцев.       — Отец, если у меня есть право голоса в таком вопросе, нам нужно закончить войну и, я думаю, Сичэнь сможет нам в этом помочь, — Ваньинь по очереди посмотрел на каждого из своей семьи.       — Мы эту войну не начинали, — вздохнул глава Цзян, — но если мы сможем ее закончить, то это лучшее, что мы сможем сделать для блага нашего народа.       — Правитель Цзян, к вам посетитель, — раздалось отрывистое из-за полога.       — Впустите, — мужчина принял более подходящую по статусу позу.       В шатер ворвался порыв ветра, а следом зашел бледный человек в белых грязных одеждах. Он шагал тяжело, хоть и с намеком на привычную грацию.       — Правитель Юга, глава северного ордена Лань приветствует вас, — Хуань сложил руки для поклона, но Фэнмянь остановил его жестом.       — Вы пострадали защищая моего сына, вам ли кланяться? Что вы хотели, говорите смело.       Цзян Чэн с тревогой во взгляде смотрел на еле стоящего на ногах Сичэня и просто старался вести себя прилично при родителях, хотя очень хотелось подставить плечо, помочь устоять.       — Повелитель Юга, я прошу вас, давайте постараемся вместе и прекратим эту бессмысленную войну, — он снова попытался поклониться, но на этот раз его остановил не выдержавший Ваньинь, подхвативший его под руки.       — Они даже мыслят одинаково, — наигранно горестно пожаловался матушке Вэй Ин.       — Мы хотя бы мыслим, — шепотом огрызнулся, услышавший его Цзян Чэн.       — Ну вот, ты уже променял брата на Ланя, я оскорблен в лучших чувствах, — Усянь демонстративно отвернул нос от младшего.       — Глава Лань, мой народ не начинал войну, и мы ее не желали, мы мирные торговцы, рыбаки и землепашцы, наша земля плодородна, потому Север и решился на такой радикальный путь. Мои люди страдают и ваши, я думаю, тоже, а потому я склонен согласиться с вашим предложением, мой сын также просил о прекращении войны и мы готовы пойти на мировую, но согласится ли ваш император? — Фэнмянь внимательно следил за мужчиной в белом и тот потенциал, который он видел, очень ему нравился.       — Если вы только согласитесь написать письмо, я отправлюсь немедленно, — с горячностью пообещал Сичэнь.       — Нет! — задохнулся от ужаса Ваньинь. — Ты не можешь туда поехать, тебя даже в столицу не пустят.       — Никто из вас не может этого сделать, — мужчина перехватил чужой взгляд, что метался по его лицу. — Если мы сможем остановить эти кровопролитные бои, я готов рискнуть. Если война закончится, мы сможем…       — Вообще-то, есть еще один вариант, — подал голос Вэй Ин, невежливо перебивая Ланя.       — Что ты задумал? — недоверчиво протянул Цзян Чэн.       — Глава Лань может попробовать договориться со своим названым братом, его ставка тут недалеко, с его поддержкой точно получится добраться до императора.       — А, это дельная мысль, — кивнул Фэнмянь, выражая свое одобрение. — Если армия выразит недовольство, да… с этим, пожалуй, можно работать.       — У императора есть наследники? — Цзыюань побарабанила ногтями по подлокотникам кресла, в котором сидела.       — Да, сын — Цзинь Цзысюань и дочь Цзинь Су.       — Чудесно, возможно, мы сможем укрепить мир брачным союзом, — женщина потерла подбородок, не замечая как расширились глаза у ее сына. — Стоит над этим подумать.       — Сначала нужно попробовать договориться с генералом Не Минцзюэ, о союзе подумаем позже, — Фэнмянь снова вернул свое внимание Ланю. — Через сколько вы будете готовы отправляться.       — Мы можем выдвигаться прямо сейчас, — Сичэнь знал, что сможет восстанавливаться по пути, его ранение не беспокоило его так сильно, как при первом пробуждении.       — Тебе нужен отдых, — тихо произнес стоящий рядом Цзян Чэн. — Отец, вы должно быть устали с дороги, сейчас раннее утро, мне кажется, стоит отдохнуть и позавтракать, а вечером с полными силами отправиться к лагерю главы Не.       — Разумно, — мужчина корректно сделал вид, что не заметил слов сына по обращению к Ланю. — Тогда отдохнем, составим пример мирного договора, подумаем над условиями и к вечеру отправимся к генералу. В таком случае, пока можем расходиться.       — Спасибо, отец, матушка, — Ваньинь поклонился родителям по очереди и, схватив ослабшего Сичэня за локоть, покинул шатер.       — Что между ними? — остановил поспешившего исчезнуть следом за братом Усяня голос Цзыюань.       — Милая, — Фэнмянь поднялся из генеральского кресла и подошел к жене. — Ты и сама знаешь ответ, ты же видела глаза нашего А-Чэна, они горят так же, как и твои собственные.       — Идея с союзом была хороша, но, кажется, она уже заранее обречена на провал, — вздохнула женщина.       — Ну это тоже своего рода союз Севера и Юга, — усмехнулся глава Цзян, обнимая Цзыюань за талию.       Вэй Ин поклонился и выскочил из шатра, пока родители не начали задавать другие неудобные вопросы. ***       Глава Не с подозрением рассматривал людей, набившихся в его небольшой походный шатер. Их было трое, но шума от них было, как от целого отряда плохо обученной солдатни. Молодой господин Цзян, Сичэнь успел поведать всю историю с момента его отъезда из Гусу и до сегодняшнего дня, жарко спорил на южном наречии со своим старшим братом, а Лань стоял между ними с самым спокойным видом. Минцзюэ за время спора юношей успел изучить привезенный ими свиток с примером мирного договора и составить приблизительный план действий. Что и говорить, идея с прекращением этой идиотской войны ему очень нравилась. Хотя бы потому, что он смог бы забрать брата из Гусу и спокойно заняться его последующим воспитанием. Вопреки грозному виду и генеральскому чину, глава Не предпочитал войне мир.       Тем временем спор продолжался, а у мужчины от этой активности начинало сдавливать виски, так что он не придумал ничего лучше, чем жахнуть кулаком по столу.       — А ну тихо!       Молодые люди взяли себя в руки, и громкие голоса медленно сошли на нет.       — Во-первых, не орите, голова от вас болеть начинает. Во-вторых, если уж ругаетесь, то извольте это делать на всем понятном языке, а то мало ли что вы там затеваете, я вам не очень-то доверяю. — Окинув присутствующих суровым взглядом, он продолжил. — Договор о мире отличный, условия разумны, но это с моей точки зрения, его Величеству, я думаю, идея не понравится в принципе. Будьте готовы к отказу.       — Но ведь большая часть чиновников и, возможно, принцесса поддержат нас, — Сичэнь приподнял брови. — А, возможно, и принц.       — То, на что ты намекаешь, это измена, А-Хуань, — Минцзюэ еще раз пробежался взглядом по договору, он был чудо как хорош, если бы старик император его подписал.       — Я рассказал тебе все, я уже считаюсь изменником, стоит мне выйти за пределы твоего лагеря и меня казнят. Я даже не могу вернуться домой, чтобы не пострадала моя семья.       — У меня есть только мой брат, — глава Не встретился взглядом с названым братом. — Я не могу допустить, чтобы он пострадал.       — Он в Гусу, император не осмелится пойти против своих заклинателей, он в безопасности, — Сичэнь не лгал, Облачные глубины всегда были самым спокойным и удаленным от разборок местом…до появления в них Цзян Ваньиня.       — Глава Цзян правильно решил не приезжать лично, у меня, конечно, большая часть людей проверенная, но рисковать все же не стоит, — Минцзюэ потер подбородок. — Ладно, я отправлю письмо и договор с гонцом в течении пары часов. Вы пока можете остаться здесь.       — Мы вернемся в свой лагерь, — покачал головой Ваньинь. — Через сколько примерно ждать ответ?       — Два — три дня. Вопрос срочный, ответ нам дадут незамедлительно, — глава Не скрепил личной печатью письмо и вместе со свитком запечатал в тубус. — Я приеду, как только получу ответ. Но я все же советую продумать запасной план. Император желал захватить Юг многие годы, и я не думаю, что он отступится.       — Почему ты думаешь, что наследник нам поможет? — Цзян Чэн повернулся к Ланю.       — Я видел его на советах, он хоть и юн, но мудр. Ему не нравится жестокость и он старается решать вопросы мирным путем. Император считает его слабым и не раз намекал на это. Думаю, он будет не против занять трон вместо отца. Более того, первый императорский указ обычно определяет все направление правления, заключение долгожданного мира с Югом, а также налаживание торговых и политических связей сыграют новому правителю на руку, — разъяснил мужчина. — Его сестра известна тем, что строит приюты для беженцев, ее точка зрения также должна помочь.       — Понятно, — Ваньинь вздохнул. — Тогда мы будем ждать ответ, нам пора.       — Вы знаете где выход, — махнул рукой Минцзюэ, уже снова закопавшийся в бумаги.       — Я провожу, — улыбнулся Лань.       — Ты не вернешься с нами? — обернулся на него Чэн, придерживая полог шатра.       — А мне стоило бы? — Сичэнь вышел из душной палатки и вздохнул полной грудью, правда тут же скривился от боли.       — Я надеялся на это, — пояснил южанин и опустил глаза.       — Что ж, тогда мне стоит предупредить старшего брата, чтобы он меня не потерял, — перехватывая чужой взгляд, сообщил мужчина.