Французский — язык любви

      Катя проснулась чуть раньше будильника (на 20 минут), вновь поругалась про себя на масляное пятно на ночнушке, провела все необходимые утренние процедуры и пошла переодеваться. Катя включила стоявший у неё в комнате старенький советский телевизор. Показывали фильм «Бриллиантовая рука», в тот момент была сцена со знаменитым «брюки превращаются…»       — Брюки превращаются, — пробормотала Катя, надевая новое синее платье со складочками внизу, — Брюки превращаются в элегантные шорты, а замухрышка Катя превращается в местную Мерилин Монро.       В тот день Катя решила выглядеть на все 100, поэтому красиво уложила волосы при помощи бывшей маминой янтарной заколки и принялась искать свои новые чёрные туфли на каблуках. Катя надела их, а затем кулон с изумрудом, золотые серьги (которые тоже когда-то принадлежали её маме) и пошла в ванную, чтобы накрасить ресницы. Припудрить лицо и накрасить губы она решила после завтрака. Катя спустилась на первый этаж и прошла на кухню, где её уже заждалась Лилия Павловна. Учительница откашлялась и поправила очки, увидев дочь.       — Я понимаю, Катюша… — неуверенно начала Лилия Павловна. — У тебя переходный возраст, и ты решила менять наряды, но каждый раз из крайности в крайность… Нет, у тебя сейчас всё прилично и выглядишь ты прекрасно, но зачем?..       — Мам, я хочу проверить Петрова. При помощи ревности, — честно ответила Катя.       — Милая, ты же всегда была благоразумной. Что с тобой сейчас случилось?       — Мам… — начала было Катя, но вдруг в прихожей прозвонил телефон. Пока мама раскладывала дочке яичницу на тарелку и разливала чай, Катя пошла ответить на звонок.       — Да? — спросила она, когда подняла трубку.       — Привет, Катя, — ответил Антон, отчего девочка чуть было не выронила трубку из рук. Рядом с мальчиком стояла Оля как часовой. Сестра следила, чтобы брат не сказал лишнего, хоть и была не в восторге от идеи со звонком. — Может, я провожу тебя до школы? Всё-таки темно.       — Петров! — прошипела Катя и обернулась, боясь, что может услышать Лилия Павловна. — Ты совсем охренел?! Звонишь мне в восемь утра домой с какой-то ерундой! Что-то тогда, когда ты общение прекратил, тебя не волновало, что я буду по темноте ходить!       Смирнова в ярости бросила трубку и ушла на кухню, стараясь сохранять спокойствие, чтобы оставить макияж в целости и сохранности. Маме она соврала, что кто-то ошибся номером. Антон посмотрел на сестру. Та лишь закатила глаза и язвительно проговорила:       — Ну что, получил? А я тебе говорила. Вот опять меня не послушал. Какой теперь план?       — Записками её завалю… — пробурчал Антон.       — И получишь клочки в лицо. Тебя же предупреждали, — напомнила Оля. Антон сел на тумбочку у телефона и закрыл лицо руками. Любящая сестра подсела рядом и обняла непутёвого брата.       — Тоша, — проговорила она, отчего Петров улыбнулся. Оля очень давно не использовала такую форму его имени, — не расстраивайся. Всё будет хорошо, вот увидишь.       — Оля, я очень её люблю, — произнёс Антон надтреснутым голосом.       — Я вижу это. Но сделай так, чтобы это увидела и она. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Можешь попробовать с запиской, только не переусердствуй.       — Какая ты у меня замечательная, — улыбнулся Антон и поцеловал сестру в лоб, отчего та по-детски засмеялась. Брат с сестрой стали собираться в школу.       Зайдя в кабинет, Антон обомлел, увидев Катю во всей красе. Все в классе оценили её преображение, хотя большинство стали грязно шептаться или завидовать. Петров подошёл к возлюбленной и восхищённо проговорил:       — Катя, ты всегда выглядишь прекрасно, но сегодня по-особенному замечательно.       — Не для тебя наряжалась, не обольщайся, — огрызнулась девочка. — Свои дешёвые подкаты оставь Морозовой. Она их оценит.       — Мне наплевать на Морозову, — оскорблённо проговорил Антон.       — И на меня тоже, — дополнила Катя, раскрыла учебник и махнула Петрову рукой, чтобы он удалился.       Антон глубоко вздохнул, но решил лишний раз не злить Катю. Морозова же в тот день пришла в той же одежде, что и обычно, но внутри она уже была совершенно другой. Она была потеряна. Избавившись от сплетней, девочка избавилась и от того, что хоть как-то отвлекало её от переживаний. А теперь внутри Морозовой случился окончательный раскол, и Полина была раздавлена. Она не знала, к кому ей податься. Лишь внезапно зародившаяся влюблённость давала хоть какой-то ориентир, но Полина за почти бессонную ночь успела осознать, что Петров, вероятнее всего, её отвергнет, потому что очень любит Катю.       Антон на уроке истории написал возлюбленной трогательную записку, где вновь признался ей в любви и извинился за всё плохое, что ей сделал, но Катя разорвала послание, даже не прочитав. Антон это видел. Но он не собирался сдаваться. Не хотел вновь казаться самому себе и остальным, а главное — Кате, тютей и слабаком.       Смирнова же решила действовать. На одной из перемен она подозвала к себе Ромку и начала будто бы невзначай, рассматривая свои ногти, выкрашенные синим лаком:       — Ты вроде обещал помочь. Вот тебе и дело. Давай-ка обними меня.       — Эм… — удивился Пятифанов и непонимающе посмотрел на Катю. — Я, конечно, тебя уважаю, но ты несколько не в моём вкусе…       — Я не понимаю, — возмутилась Катя, — что, абсолютно все мужчины на этом свете тупые?! Я хочу заставить Петрова ревновать.       — Это ваша женская логика? — усмехнулся Ромка.       — У нас хоть какая-то есть, — спарировала Катя, но вернулась к сути. — Так что же, ты поможешь мне? Давай, пока Петров не ушёл.       — Ну ладно… — неуверенно ответил Пятифанов. — Но только чтобы на меня потом всех собак не вешали.       — Да, да, — нетерпеливо махнула рукой девочка.       Ромка едва дотронулся до Кати, а та крепко-крепко прижала к себе Пятифанова. Тот последовал её примеру. Это увидел Антон. Что он подумал тогда, лучше и не озвучивать, но пластиковый цилиндр ручки лопнул в его руке. Петров отряхнул обломки и стал ждать, когда отойдёт Ромка. Антон очень сильно разозлился. Катя прошипела Пятифанову:       — Всё, хватит.       Ромка разжал объятия. Катя, подобно Полине, кокетливо помахала ему рукой на прощание. К Смирновой подошёл гневно дышащий Антон. Позабыв о всех советах, он взорвался:       — Ты совсем уже?! Какого чёрта ты с ним обнималась?!       — Встречный вопрос, — невозмутимо усмехнулась Катя. — Какого чёрта ты устраиваешь мне допрос?       — Ты специально меня злишь?! Ты же просто издеваешься!       — Вот ещё! — фыркнула девочка. — Заняться мне нечем. А теперь освободи мне дорогу.       — К нему опять побежишь обниматься?! — не унимался оскорблённый Петров.       — А даже если и так, то это не твоё дело, — едко проговорила Катя и стервозно улыбнулась. — Я тебе сказала: у тебя шансов нет. Отойди!       Антон сумел совладать с собой, поэтому стиснул зубы и вышел из кабинета.       «Странно всё, — думала Катя. — Я совсем перестала что-либо понимать».       Антон, вновь позабыв обо всех советах, решил отомстить возлюбленной. Ему было невероятно обидно. «Что она о себе думает! Просто издевается надо мной! Ничего. Я отплачу ей тем же», — подумал Петров и подошёл к своей однокласснице Ане, стоявшей у окна в коридоре.       — Ань, — проговорил Антон, — дело есть. Готов десятку дать.       Анна брезгливо и непонимающе посмотрела на одноклассника и так же произнесла:       — Чё надо?       — Ты можешь меня обнять?       — Пф, — фыркнула Аня и расхохоталась. — Может, ещё переспать с тобой?       — Спасибо, в данной услуге не нуждаюсь.       — А нафига тебе это надо-то? Из-за Катюхи что ли?       — Да какая разница, — отмахнулся Антон. — Просто скажи: ты можешь?       — Ну… — протянула Анна и хитро улыбнулась. — Если удвоишь ставку. Двадцатку гони и получишь.       — Хорошо… — мрачно пробурчал Петров. Одноклассница вновь рассмеялась и, потерев пальцы, заискивающе произнесла:       — Денежки только покажи для начала.       Антон послушно продемонстрировал двадцать рублей. Одноклассница же продолжила ставить новые условия:       — Давай задаток. Ровно половину.       Петров, уже мысленно проклиная себя за эту затею с объятиями, вручил десятку Анне и недовольно спросил:       — Что ещё? Ключ от квартиры, где деньги лежат?!       — Ой, не надо только умничать и цитировать Пушкина, — скривилась одноклассница. Антон закатил глаза и глубоко выдохнул:       — Вообще-то Ильфа и Петрова.       — Да хоть Смирнова. Мне-то что. Давай уже, быстрее начнём, быстрее закончим.       В этот момент из кабинета с учебником в руках вышла Катя. Аня, хоть и была непроходимо глупа, всё поняла и крепко прижала Антона к себе. То же сделал и Антон. Это увидела Катя. Она простояла несколько секунда с глазами, полными разочарования, и слегка приоткрытым ртом. Учебник с грохотом выпал у неё из рук. Затем губы девочки задрожали, и она убежала на лестницу, стуча каблуками. Чего хотел меньше всего Антон — так это вновь доводить Катю до слёз. Он отпрянул от Ани, буквально швырнул ей остаток оплаты и побежал успокаивать Катю. Анна заботливо погладила деньги и убрала их в карман.       Катя в это время плакала между двумя этажами, притом сама не зная, почему. Она догадывалась, что Антон решил её проучить, но почему-то ей стало так обидно от этого… Петров подошёл к возлюбленной, но она грубо оттолкнула его.       — Иди и дальше обнимайся с этой!       — Ты ведь тоже обнималась с Пятифановым! — возмущённо напомнил Антон, на что Катя лишь с горькой улыбкой произнесла:       — Ты будто бы не понимаешь, что это была проверка. Но как посмел ты проверять мои чувства! Мои! Когда я любила тебя почти два года! Да и Пятифанов никому ничего не скажет, а ты выбрал себе эту! Она же трепло! Над нами и так все в школе смеются, а теперь благодаря тебе я стану полным посмешищем! Почему тебе так нравится смотреть, как я плачу?! Почему ты вечно доводишь мне до слёз?!       — А никто не просил тебя рыдать! — выкрикнул Антон.       Катя после такого не смогла произнести ни слова. Она стояла, широко распахнув красные от слёз глаза, и прерывисто дышала от всхлипываний. Антон понял, что в сердцах сболтнул лишнего.       — Прости, пожалуйста. Я не хотел этого говорить.       — И обниматься тоже не хотел? — спросила с усмешкой Катя.       — Я ей заплатил двадцать рублей за это, — сознался Антон и стыдливо опустил голову.       — Ты совсем уже опустился. И зачем это всё? Ты потратил деньги, только чтобы меня проучить?       — Я приревновал тебя к Ромке… Потому что люблю тебя. Очень люблю.       — Я тебе не верю, — сказала как отрезала Катя. — Но ладно. Извини, что расплакалась без твоего разрешения. Конфликт, считай, исчерпан.       — Хоть на том спасибо, — вздохнул Антон, пропустив мимо ушей замечание Кати насчёт разрешения. Смирнова вся подобралась и гордой походкой пошла привести свой макияж в порядок.       Антон же вернулся в класс. Он уже не понимал совершенно ничего. И ему было обидно, что их с Катей взаимоотношения стали обрастать грязью. Больше не было его красивых ухаживаний и её милых улыбок. Теперь были интриги, ревность и прочее… Катя тоже очень сожалела об этом. «Я хотела красивый роман, а что я получила в итоге?.. Конечно, в этом есть и моя вина, но и Морозова с Антоном тоже приложили руку…»       На следующей перемене к Петрову пришла Оля. Сестра хотела узнать, что у брата да как. Петров не стал скрывать свой гнев и, сначала рассказав про разорванную записку, перешёл к главному:       — Ты представляешь! Она заставила меня ревновать! Обнималась с Пятифановым!       — Так она проверяет твои чувства, — спокойно произнесла Оля.       — Это тебе твоя женская логика подсказывает?       — Лучше женская логика, чем её полное отсутствие, как у тебя, — вздохнула Оля. — А ты что сделал потом?       — Ну сначала я устроил ей скандал, а потом заплатил одной девке и обнялся с ней на глазах у Кати, а она расплакалась и убежала.       Сестра такого не ожидала даже от своего брата. Она лишь тяжело вздохнула и, проведя ладонью по лицу, произнесла коротко и ясно:       — Идиот.       — Но я же уже извинился! И у меня правда к ней чувства! — пытался оправдаться Антон.       — Это не отменяет того факта, что ты тварь, — ответила очень недовольная братом сестра.       — Да что ты меня всё чморишь!       — А как ещё с тобой общаться! Тебя на несколько часов без присмотра оставили, а ты уже столько всего натворил!       — Так это Катя начала!       — Знаешь, в данном случае твоё правило око за око не работает. Ты обидел её. Хотя Катя тоже могла бы быть посдержаннее, но у вас же любовь. Вы оба с характером. Ладно, — хлопнула в ладоши рассудительная Оля, — продолжай следовать чётко по плану. И без самодеятельности.       — Хорошо. Спасибо за советы.       — Ты только прислушивайся к ним.       Дальнейший учебный день прошёл однообразно. Ничего больше не происходило. Пока Лилия Павловна не столкнулась в учительской с Александрой Сергеевной. Та просто прожигала маму Кати глазами, на что Лилия Павловна строго сказала:       — Что это Вы на меня так смотрите?       — Да так. Просто, — загадочно улыбнулась местная активистка.       — Говорите уже, мне не до Ваших шуточек.       — Мне тут просто моя вчера принесла, что у Вас в классе вспыхнул роман.       — Детям свойственно болтать, — совершенно спокойно произнесла Лилия Павловна, хоть и понимала, к чему ведёт её собеседница.       — Ну Вам это, тем более, известно, — подколола Александра Сергеевна, отчего мама Кати едва заметно напряглась. — Но не суть. А роман-то у Вашей дочери.       — Да, сплетни распространяются очень хорошо, — сухо констатировалась Лилия Павловна и взглянула на наручные часы. — Только теперь Вы обвинить мою дочь не сможете. Это всё?       — Ну да. Неужели Вы никак не отреагируете? — удивилась активистка.       — А как я должна отреагировать? Это ведь не у меня роман, — ответила мама Кати и вышла из помещения. «Мда, — подумала она, — Морозова и компания работают прекрасно. А вот Полине пора бы уже задуматься над повелением. 25-го числа комиссия по отчислению уже.»       Уроки же, тем временем, закончились. Катя вышла из школы первой, чтобы не встретиться с Антоном. Она свернула в нежилой проулок, чтобы быстрее оказаться дома. Но Катя никак не ожидала увидеть старых знакомых: навстречу ей шли пьяные Бабурин и его три дружка, которым было лет по 16-17. Семён уже давно перестал посещать школу, окончательно отбившись от рук, после того как его бабушка слегла с инсультом. Смирнова занервничала, но решила просто обойти их, но не тут-то было. Банда окружила её кольцом.       — Здарова, Катюха, — рассмеялся Бабурин, дыша перегаром.       — Здравствуй, Семён, — сдержанно проговорила она, не желая злить его.       — Красивая ты, Катюха, — произнёс Бабурин и мерзко облизнулся с сальной улыбкой на лице. — Такая сладенькая… Такая сексуальная… Сама разденешься или тебе помочь?       — Чего?! — вытаращила глаза Катя. — Ты совсем сдурел?!       От банды отделился один и попытался дотронуться до ноги Смирновой в капроновых колготках, но тут же получил каблуком. Дружок Семёна схватился за ушибленное место и, оскалившись, со всей силы ударил Катю в живот, отчего та согнулась пополам и закашляла. Все смотрели на это зрелище с удовольствием.       — Что Вам надо, подонки?! — превозмогая боль, прошипела девочка. — Вы что, действительно хотите меня изнасиловать? Мне же 14, вас посадят.       Банда мерзко расхохоталась.       — Ты догадливая, Катюха, — сказал Бабурин, — но тупая. Кто тебе поверит? Местные ментяры только бухают и проституток вроде тебя трахают.       — Я не проститутка! — выкрикнула Катя.       — Пока что, — усмехнулся Семён.       Подонки обступили Катю. Самый старший из них, пока другие держали Смирнову за руки и за ноги, начал рывками снимать с неё пальто. Катя истошно закричала, за что тут же получила по лицу. Когда отморозок стянул с неё пальто и уже собирался приниматься за платье, в голову ему прилетел камень. Это отвлекло бандитов, и Катя сумела вырваться, хоть и бросила вещи и пальто. Она увидела стоящего невдалеке Антона.       — Отвалите от неё, суки! — крикнул он. Катя уже было ринулась к своему спасителю, но её поймал Бабурин и принялся лапать за грудь, несмотря на сопротивление Кати. Антон через мгновение оказался рядом и ударил Семёна по голове подобранной по дороге бутылкой. Бабурин охнул и потерял сознание. Катя кинулась в объятия к Антону. Петров снял свою куртку, отдал возлюбленной и крикнул ей:       — За спину! Быстро!       Катя не посмела перечить, а Антон с кулаками бросился на подонков. Он переоценил свои силы, потому что они были старше и их, пока «отдыхал» Семён, было в три раза больше. Они повалили Петрова на землю и стали бить ногами. Катя кинулась защищать Антона, пытаясь их разнять.       — Помогите! Милиция! Кто-нибудь! Они же убьют его! Ну кто-нибудь! — кричала Катя сквозь слёзы.       Ей повезло: в начале дороги показалась легковушка, и очнувшийся Бабурин вместе со своими дружками убежали. Машина, тем не менее, свернула в сторону заброшенных складов (видимо, водителю не хотелось подбирать пострадавших). Катя склонилась над любимым. Она позабыла обо всех обидах, обо всякой гордости:       — Антон, Антоша! Ты слышишь меня, видишь меня! Встать можешь?       Антон, корчась от боли, лишь стонал.       — Антоша, облокотись на меня, пойдём быстрее. И надень куртку.       Петров наконец-то открыл глаза и улыбнулся. Катя улыбнулась в ответ. Он не без помощи возлюбленной поднялся на ноги и надел свою куртку. Катя подобрала свои пальто и портфель, и они с Антоном пошли вместе. Первой заговорила Смирнова:       — Спасибо тебе большое. Ты спас меня от этих подонков. Господи, какая мерзость!       Катю всю затрясло. Антон поспешил её тут же успокоить:       — Ничего, Кать. Всё теперь теперь хорошо. Тебе бы вообще надо на них заявление написать.       — Нет, не хочу мараться. Позор же будет на весь посёлок, когда узнают, что меня пытались изнасиловать.       — Катя, а ты всё равно мне не веришь? Нет, ты не думай, что я сделал это напоказ, но даже после того как я сейчас спас тебя?.. — с надеждой произнёс Петров.       Смирнова стала мрачнее тучи. В голову опять ударили мерзкие сомнения. И Катя совершила страшный поступок.       — А не ты ли всё это подстроил? — подозрительно взглянув на Антона, спросила она. — Утром хотел со мной пройтись. Не вышло. Днём обнимался с этой. А теперь в отместку решил это подстроить!       — Ты что себе позволяешь?! — закричал Антон и тут же скривился от боли. — Совсем ты сдурела что ли?! Какое право ты имеешь подозревать меня в подобном! Ещё скажи, что я приглашал тебя куда-то пройтись только с целью изнасиловать!       — А вот не знаю! — закричала в ответ Катя. — А что?! Насчёт сегодняшнего идеальная картина! Ты подстроил всё это, чтобы заставить меня поверить!       — Да что ты несёшь, Катя! Я, наверное, такой идиот, что подстроил всё так, что меня чуть не прибили!       Смирнова мгновенно остудила пыл.       — И… Извини меня, пожалуйста… — пробормотала она. — Я действительно сейчас глупость сморозила… Это от шока… Извини…       — Да ладно, бывает, — махнул рукой вопрос и уже хотел задать вопрос, но Катя заранее дала на него ответ.       — Антон, я всё равно тебе не верю. Ты не любишь меня. Да, я могу поверить в то, что тебе со мной интересно, но не более. Ты не любишь меня.       — Люблю. Мне знать лучше, — упрямо ответил Антон.       Катя ничего не ответила, и дальше они шли молча. Смирнова довела Антона до моста через реку, и там они холодно распрощались. Катя скрыла от матери случившееся по дороге, как и Антон от Оли, сказав, что просто неудачно упал, зацепившись за корягу (матери не было дома: она выпивала у собутыльницы).       Всё окончательно перестало быть радужным и весёлым. Катя считала себя полной идиоткой. Она очень хотела поверить Антону, но не могла. Кате нужен был какой-то толчок извне, чтобы КТО-ТО сказал ей: «Он тебя любит, дура! Поверь ему!» «А я надеялась, ждала, Могла помочь советом, Но ты надежды сжёг дотла, Использовал и предал. Как мне довериться тебе, Когда в любви клянёшься? Теперь веду борьбу в себе, Ты говоришь: добьёшься. Да только веры нет уже, Но всё горит надежда... «Хочу поверить я тебе!» — О том кричит мне сердце.» — написала Катя в своём личном дневнике.