Французский — язык любви

      — Ну привет, конфетка, — еле произнёс Бабурин заплетающимся языком, дыша на Катю отвратительной смесью табачного дыма и дешёвого алкоголя. Антон поднялся с места и навострил уши. Он был готов вмешаться в любой момент. Смирнова отступила на полшага от Бабурина и строго произнесла:       — Оставь меня в покое.       Семён в ответ лишь рассмеялся.       — Мы тогда не закончили. Да ещё как хорошо сложилось: мне больше достанется! Ну, иди же сюда, конфетка, — сально улыбнувшись, мерзко сказал Бабурин и попытался дотронуться до Кати, но та грубо пресекла это. Семёну это не понравилось. Но не успел он раскрыть рта, как рядом тут же материализовался Антон — единственный из присутствующих, кто решил вступиться за Катю. Петров поправил очки и сурово проговорил Батурину:       — Оставь её в покое. Немедленно.       Семён мигом переключился на Антона. Бабурин неприлично громко заржал на всё здание, а то и на весь посёлок.       — Да ты, видать, совсем тупой. Плохо тебе пацаны объяснили, где твоё место. Опять лезет! Ну мазохист!       — Оставь Катю в покое, — делая акцент на каждом слове, произнёс Антон, не повышая голоса. Семён махнул на него рукой и уже собирался снова попытаться дотронуться до ничего не понимающей Кати, но получил звонкую пощёчину от Антона. Девочка от неожиданности лишь ахнула и рефлекторно прикрылась рот ладонью. Внимание сидевших в классе окончательно сконцентрировалось на Петрове и Бабурине. Семён держался за щёку и только и делал, что моргал. Его совершенно тупое выражение лица не выражало никаких эмоций, но, тем не менее, Бабурин мигом протрезвел. Ещё пару секунд царило полное молчание, но потом Семён набросился на Антона с кулаками, к чему последний был на 100 процентов готов. В дело наконец вмешалась Катя. Она кинулась к Антону и отчаянно прокричала ему:       — Антон, будь выше ты этого животного! Антон! Ну зачем тебе проблемы из-за такой сволочи!       — Как ты меня назвала, сука?! — взорвался Бабурин и хотел ударить Катю, но Петров тут же сделал это невозможным, вывернув руку сопернику, отчего тот заскулил как побитый щенок.       — Значит, так, — прошипел Антон, — если ты или твои дружки ещё раз подойдёте к Кате, я за себя не ручаюсь, — и в подтверждение своих слов дёрнул руку Семёна сильнее. У того из глаз брызнули слёзы.       — Я понял, — прохрипел Бабурин, после чего Антон отпустил его. Семён потёр руку и выбежал из кабинета. Присутствующие из 8 «В» стали шептаться между собой. Катя подошла к Антону. Она грустно произнесла:       — Спасибо, что заступился. Но я всё равно тебе не верю.       Антон, ещё под действием адреналина, заскрежетал зубами и буквально зарычал.       — Я не понимаю: ты издеваешься надо мной?!       — Прекрати на меня орать! — возмущённо крикнула Катя. — Взял моду!       — Знала бы ты, как я устал от твоего «не верю»!       — А как ты меня достал! Я тебя ненавижу! — последнюю фразу Катя произнесла (а точнее сказать, прокричала), разумеется, на эмоциях, в сердцах. А вот Антон ответил совершенно искренне.       — А я тебя — люблю!       — А я тебе не верю! Врёшь ты всё!       — Тогда ты тоже, — усмехнулся Антон и стал на ходу сочинять сатирическое стихотворение. — «Я ненавижу», — ты сказала. Такое, к слову, не забудешь, Но я-то знаю: ты соврáла! Ведь больше жизни меня любишь.       Петров сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на Смирнову. В той боролись два начала: чувства и разум. Последний твердил, что нужно поверить Антону и закончить эту свистопляску, но чувства желали мести, и они опять победили. Катя зло усмехнулась и с выражением, голосом, полным обиды, но в то же время и достоинства, прочитала следующие на ходу придуманные строки:       — Ах, я соврáла! Что за диво! Ну, так послушай же меня. Уж если ложь тебе сказала, Тогда я, мальчик, совралá! Не знаешь даже ударений, Ты на себя-то посмотри! Ты представления не имеешь О моих чувствах и любви! С тобой напрасно тратить время Уж не желаю больше я. Уйду отсюда королевой, А ты и сдохнешь как свинья. Тебя я слушать не желаю. Уж нету сил тебя терпеть! Чем поболтать с тобой минуту, Я предпочла бы умереть!       Катя гордо хмыкнула и демонстративно отвернулась от Петрова. Он, оскорблённый, стоял и судорожно размышлял, как выйти сухим из воды. Антон снял очки и, протирая их, с усмешкой произнёс, покачав головой:       — Недурно, Катерина. Признаю, Ваш талант поэта намного Выше моего.       — Ещё бы! — ответила Катя и ещё выше задрала голову.       Непосвящённый в историю любви этих двух подростков наверняка бы рассмеялся, оказавшись на месте наблюдателя, и подумал что-то вроде: «Типичная семейная сцена.» Бесспорно, данная ситуация была очень даже курьёзная, но, к сожалению, была и обратная сторона медали. Они по-прежнему любили друг друга и страдали, потому что до сих пор были не вместе. И виноваты в этом были оба.       — Кать, тебе не надоело? — устало спросил Антон, но было видно, что он вновь начинал злиться. — Можно быть как-то и поблагодарнее.       — Поблагодарнее?! — рассвирепела Катя от последней фразы. — Это мне говоришь ты! Который меня тогда выкинул! Вот она твоя благодарность! А я тебе сказала спасибо в оба раза! Или тебе этого мало?! Ноги перед тобой раздвинуть или что?! Так вот за такими благодарностями иди к Морозовой! Хотя что это я, — Катя стервозно улыбнулась, обнажив острые зубы, и проговорила в своей шестиклассной манере (то есть растягивая слоги, но в то же время расставляя ударения в нужных местах, чтобы собеседнику было побольнее) — она же тебя отвергла.       Полина, находившаяся в классе, заёрзала на стуле и спрятала лицо за учебником. Она не хотела вмешиваться в чужие отношения раньше времени       — Ну ты и сука… — тихо произнёс Антон. Он разочарованно и злобно взглянул на возлюбленную и серьёзно произнёс. — А знаешь, что? Мне это всё осточертело.       — И что ты намерен делать? Прекратишь общение опять? Ты же у нас в этом специалист, — давала выход желчи Катя. Это стало пределом. Антон взорвался, позабыв обо всём:       — Достала ты меня уже! Неблагодарная и самовлюблённая! Я не буду больше за тобой бегать! Достало меня это! Другого дурака себе найди! Сейчас ты доказала, что ничуть не изменилась!       — Ты хорошо подумал? — яростно спросила Катя. Её глаза были широко распахнуты, и в них пылал огонь.       — Да! — выкрикнул Антон.       Катя ничего не ответила, а лишь сильно ударила Антона по щеке. Она дала ему пощёчину даже не за последнюю его фразу, а за слова «не буду я больше за тобой бегать!»: это ведь значило для Кати то, что он сдался. А значит, не любил её по-настоящему. Антон потёр ушибленное место. Они с Катей молча сели каждый на своё место. Шёпот в классе усилился, а Полина решила действовать во что бы то ни стала. «Катька поступила как дура. Может быть, он ответит мне взаимностью?» — подумала Морозова.       Класс, тем временем, продолжал наполняться людьми. Им тут же докладывали «добрые товарищи» обо всём случившемся. А возлюбленные остудили свой пыл, и на смену обиде и злости пришёл стыд друг перед другом. Они поняли, что натворили, но было уже поздно. Или нет?..