Французский — язык любви

      Проводы гостей затянулись. Все (кроме Карины, что была на кухне) по-прежнему стояли в прихожей и беседовали: Оля и Антон благодарили девочек за всё то, что они для них сделали.       — Для нас это только в радость, — лишь улыбалась Полина, — мы же всё-таки не чужие люди друг другу.       — Да… — Оля вздохнула и, немного помолчав, впервые за долгое время мечтательно произнесла. — Всё-таки наше общество не настолько потеряно, раз такой маленький посёлок, затерянный в тайге, смог собрать и подружить столько благородных и искренних — одним словом, очень хороших людей. Встреча, а уж тем более, дружба или что-то более серьёзное с такими людьми действительно дорогого стоит и доказывает, что жизнь не настолько плоха и беспросветна.       — Оля как всегда всё подытожила, — улыбнулась Катя. — Но не будем особо много говорить по этому поводу. Нам ещё будет что сказать друг другу 31-го числа.       — Да, — рассеянно заметил Антон, — уже ведь Новый год скоро. Всё перемешалось в голове уже.       — Ага, — согласилась Полина. — Время так быстро бежит вперёд, что за ним порою и не угнаться.       Воцарилось несколько неловкое молчание: все стояли со смущёнными улыбками и смотрели в пол. Всё-таки они ещё не всё высказали друг другу для логического завершения того дня.       — Катя, — вдруг произнёс Антон и взял любимую за руку, — можно тебя на минутку?       — Почему же только на минутку, — усмехнулась Смирнова и кокетливо стрельнула глазками Антону, отчего тот чуть-чуть засмущался, — я думала, что на всю жизнь.       Антон пытался придумать, что ответить (под сдавленный смех Оли и Полины), но Катя всё сказала сама:       — Ладно, пойдём поговорим.       И они отошли. Воспользовавшись этим, Оля решила поговорить с подругой:       — Я уже очень много раз благодарила тебя за сегодня, но, клянусь, это последний раз. Ты правда очень много сделала для меня. Далеко не у каждого человека хватит на такое мужества, но это лишь ещё раз подтверждает, что ты моя настоящая подруга. Потому что ведь бывают и те, кто либо только в радости, либо только в печали, либо только ты — мне, а я тебе — ничего. Таких ситуаций масса. Когда на словах клятвы такие красивые, а на деле — сразу же в кусты. Наверное, можно подумать, что я в 8 лет рассуждаю о чём-то слишком для себя сложном, но…       — Нет, — перебила Полина, — ты говоришь как раз всё по делу. И мы с тобой прекрасно знаем, что возраст — ничто.       — Да, правда. Так вот ты настоящая подруга. Как и Люся. Как и Катя. Спасибо тебе. Но я не прощаюсь, а то как-то печально звучит. Буду ждать твоего звонка.       — Я тоже, — Полина, едва сдерживая слёзы, крепко обняла подругу, — и тебе тоже спасибо. Ты удивительная девочка. Очень рада, что мы общаемся. Вот только ответь мне честно: с матерью точно всё улажено?       — Да, — заверила Оля, — мне незачем врать или скрывать.       Когда Антон отвёл Катю чуть подальше от дверного проёма в кухню, он поправил очки (Катя машинально повторила это действие, отчего влюблённые рассмеялись), взял Катю за руку и стал говорить от чистого сердца (чувства и разум наконец-то переплелись в нём, объединились и дали в результате этого нечто волшебное, что он и изложил словами):       — Как ты правильно сказала, основное следует сказать 31-го, но сейчас я тоже не хочу и не могу молчать. Я был огромным идиотом, раз хотел отказаться от тебя. Ты с такой самоотверженностью бросилась мне на выручку, забыв в какой-то мере о себе. Ты думала только о том, чтобы я был счастлив. Это… — Антон запнулся, подбирая правильные слова. Катя ждала и смотрела на него не мигая, боясь нарушить эту гармонию, сбить его с мысли, а в её глазах читалась любовь. Безграничная любовь к нему — Антону Петрову. — Я даже не знаю, как лучше сказать. Одним словом, это такая честь, это такое счастье иметь возможность быть вместе с таким человеком, как ты, ведь некоторые люди так и умирают, прожив жизнь и ни разу не испытав подобного, не встретив свою музу. Но я не могу не спросить. Счастлива ли ты?       — Я счастлива, — ответила она, — и я уверена, что для моего счастья ты тоже готов на подвиги, да уже, что скрывать, и шёл. А все наши пересуды и ссоры… О каких-то мы вспомним потом со смехом, а о каких-то никогда не будем вспоминать, оставив их навсегда в прошлом. Как сегодняшнюю ту ситуацию. Извлекли урок — и пошли дальше. Пока мы идём к гармонии вместе, всё будет хорошо. И это не утопия. Нам уже представилась возможность показать, что за своё счастье мы постоим горою. И, быть может, опережая твой вопрос, я не жалею, что сказала «да».       Антон сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними. Каждый из них в тот момент ощущал то, что называют «электричеством». И тот факт, что они были в чём-то зарядами совсем разноимёнными, сыграл влюблённым на руку. Они притянулись. А переводя с языка физики на простой бытовой, они поцеловались.       — Опять целуются, — шутливо возмутилась Оля.       — Ничего, — улыбнулась Полина, — пусть целуются. Уж на это, а тем более, у Антона дома, они имеют полное право.       — Да, — согласилась Оля, — УК РФ не возбраняется.       Катя вдруг прервала поцелуй и внимательно и строго посмотрела на возлюбленного. Тот уже стал думать, что мог на этот раз сделать не так, но Смирнова сама задала вопрос:       — Скажи мне честно, с твоей матерью точно вопрос решён? Или ты решил разыграть спектакль для меня? Я прошу тебя, Антон, ответь мне честно.       — Вопрос улажен, а его решение — процесс длительный. Ты и сама об этом знаешь. Никакой спектакль я не играл перед тобой.       — Вот и почему ты не можешь всегда не врать, — улыбнулась Катя, не вкладывая в слова ни грамма упрёка.       — А когда я тебе врал, — фыркнул Антон. — Я только скрывал.       — Хрен редьки не слаще. Ну ладно, пора нам с Полинкой уже идти. У неё папа, а у меня мама, должно быть, пришли уже. Но я ещё обязательно позвоню и пожелаю тебе спокойной ночи.       — Хорошо. Если только я не буду слишком занят, чтоб ответить.       — Я тебе сейчас в лоб дам за такие фразы! — возмутилась Катя, но тут же хитро засмеялась и, потирая руки, добавила. — Хотя я сделаю лучше. Оставлю тебя без поцелуев вплоть до конца каникул.       — А как сама-то без них будешь? Сама же говорила, что я хорошо целуюсь, — колко ответил Антон. Катя с некоторым уважением посмотрела на возлюбленного и, щёлкнув его по носу, произнесла:       — Дерзите, молодой человек.       — У Вас учусь, девушка.       — Ой, Антоша, дурачок ты! — в шутку толкнула его Катя и рассмеялась. — Вот тебе обязательно надо всё в ролевые игры переводить.       — Ты сама их начинаешь, — пожал плечами мальчик, — и у нас они всегда очень интеллигентные и очень интересные.       — Да, Антоша, всё верно, — довольно улыбнулась Катя и стала собираться.       Оля и Полина, слышавшие этот разговор, только по-доброму посмеивалась и шептали друг другу «какие милые», «идеальная пара».       Но в любом случае в мыслях влюблённых в тот момент, как, впрочем, и обычно, никакой грязи, крамолы не было. Ну а всякие щекотливые моменты, возникающие в разговорах, никогда не выходили за грань допустимого. И всё подобное — явление совершенно нормальное. Хотя, конечно, найдутся и те, кто будет морщить нос. У таких людей разные причины на это. Самое печальное, конечно, когда корень лежит в зависти (жизнь подобных людей бедна на такого рода милые и порою щекотливые разговоры, забавные, но при этом очень трогательные глупости, которые были у Кати и Антона) или в ханжестве. Да, ужасно, когда люди строят из себя кого-то, чтобы кому-то доказать что-то, выделить или даже выслужиться перед кем-то. Вот и здесь. Кто-то глубоко в душе мечтает о таких разговорах, а на деле лишь морщится и чопорно фыркает, чтобы создать какой-то там для себя наиболее верный имидж. Всё это занятно, конечно, вот только никогда нельзя терять себя. И, опережая критику, стоит сразу же отметить, что Катя и Антон именно совершенствовались ради друг друга, опираясь на здравый смысл, а не теряли себя. Последнее делала Катя, когда была сплетницей, а Антон — когда был озлоблен на весь мир. Но они преодолели это. К сожалению, так выходит далеко не всегда.       Девочки попрощались с хозяевами и, убедив их отдохнуть дома после такого безумного дня, пошли по домам. Было уже совсем темно (как и подобает в конце декабря), но подруг это вовсе не пугало. Настроение у них было приподнятое. Вся недосказанность исчезла. Исключая, конечно, последние признания за год, которые должны были произойти 31-го числа.       — Сегодня мы сделали большое дело, Поля, — устало произнесла Катя.       — Да, — согласилась Полина, — и я уверена, что это того стоило.       — Главное чтобы Антоша ничего не выдумывал. Он часто настолько без причины иррационален, что я просто диву даюсь.       — И в чём, ты думаешь, причина этого?       — Я это озвучила сегодня в разговоре с его матерью. Развод родителей, очень грубый и равнодушный уход отца, а потом и алкоголизм матери сделали своё дело. Тем более, в тот период жизни у него и с Олей был разлад. Конечно, грехи Антона никто не убирает, но едва ли его можно обвинить во всём.       — Ты думаешь, он слабый человек?       — Я много думала об этом, но так и не смогла дать точный ответ. Учитывая многие обстоятельства и его собственные ошибки, он просто долгое время был без опоры и поддержки. Вот всё что я могу сказать.       — Иными словами, на тот момент он просто не встретил тебя в фигуральном плане?       — Это нескромно, конечно, очень, но, думаю, ты права.       — Почему же нескромно. Ты действительно стала для него спасением.       — «Истеричкой его сердца», — с улыбкой произнесла Катя. Полина улыбнулась в ответ. Смирнова посмотрела на подругу и со вздохом покачала головой. Морозова вопросительно посмотрела на Катю.       — Всё о других ты, Поля, — объяснила Смирнова, — а о себе тоже думать надо. Мне помогла и помогаешь, Антону с Олей тоже, а о себе-то и не вспомниешь.       — Зато обо мне вспомнили другие, — пожала плечами Полина. — И это меня очень радует.       — Может, ты хочешь мне что-то рассказать? Воспользуемся тем, что мы сейчас наедине.       — Да что говорить-то. Приду сейчас домой, с папой вечер проведу, перед сном почитаю и лягу спать. Обычная жизнь. Ну а 30-го, наверное, поеду в город вам всем за подарки биться.       — Я вот тоже поеду, думаю, 30-го. Только нам надо ехать по отдельности, чтобы сюрприз не испортить.       — Боюсь, с нашим расписанием автобусов такой роскоши не предвидится. Но посмотрим ближе к делу.       — Тебя точно ничего не тревожит? — ещё раз удостоверилась Катя. Полина удивлённо взглянула на подругу.       — А что, у меня на лице тревога написана?       — Ну а вдруг. Мы тут все в нашей развесёлой компании скрывать любим.       — Ну если уж быть совсем откровенной, — медленно начала Полина, теребя носовой платок, что Катя тут же оценила как признак волнения, — то тревоги, конечно, есть. Хотя они смешные, так что и говорить об этом незачем.       — Поля, — мягко улыбнулась и погладила подругу по плечу Катя, — я всё пойму. Даже если это будет действительно глупо. Не забывай, с кем я в отношениях.       — Ладно… — Полина выдохнула и произнесла с внутренними дрожью и стыдом вперемешку. Ей было очень нелегко озвучивать подобные мысли. Полина очень боялась реакции Кати. — Я боюсь остаться старой девой. Я понимаю, в 14 лет это звучит просто смешно, но мне думается, что я больше гожусь на роли подруг, нежели на роль девушки.       — А почему ты так думаешь? — совершенно спокойно спросила Катя. Полина потихоньку стала успокаиваться. Дрожь проходила. В воздухе витала атмосфера доверия.       — Я даже не знаю, как это объяснить… Но такой, как я, сложно будет найти себе любимого человека. Согласись, Пятифанов или его дружок, к примеру, мне совсем не пара.       — Да, с этим не поспоришь. Но я, честно говоря, не знаю, что тебе сказать. Дежурные фразы ничего хорошего не принесут. Скажу я тебе «жди, Поля, вот в институт поступишь и там встретишь судьбу», но ведь вряд ли от этого твои переживания уйдут.       — Да, ты понимаешь меня. Но до института надеяться на что-то бессмысленно. Едва ли к нам в школу свалится второй Антон. Я очень боюсь, что выйдет так, что в итоге я всех подружек выдам замуж, и буду за них, к слову, искренне рада, но сама так и останусь одна.       Катя в ответ молчала. Думала, что ответить подруге. Они тесно общались всего неделю, с момента как Катя решила поверить Антону, но уже успели стать дорогими и близкими друг другу людьми. Так бывает. Безусловно, это довольно скоропалительно, но ведь здесь имели место как раз-таки поступки, говорящие очень обо многом. Конечно, можно вспомнить и то, что творил Антон, но с Катей они, как известно, сумели достичь взаимопонимания. Было бы другое дело, если был им это было не надо. Так или иначе Антон всегда хотел быть в согласии и любви со своей Катюшей, но часто тем не менее доверялся импульсам, идущих с этим вразрез. Ему крупно повезло, что он встретил свою Катю. Такую понимающую, самоотверженную, всегда готовую прийти на помощь и безмерно его любящую. Своей подругой Катя тоже очень дорожила. Смирнова рассуждала, как стоит ответить: «Если скажу ей, что эти сомнения — чушь, ничего не изменится. Ведь тут разубедить её в общем-то может только встреча со своей судьбой. Но она права. Пока этого устроить нельзя. Пустые подбадривания тоже ничего не дадут… Нужно что-то третье… Опять эта золотая середина.» Полина терпеливо ждала и не торопила подругу. Она пыталась отвлечься, рассматривая зимние пейзажи. «Надо попытаться как-то передать их с помощью музыки», — подумала девочка.       — Полина, — наконец произнесла Катя, — я поразмышляла тут, что тебе ответить, но честно говоря, так и не придумала. Давай подумаем вместе.       — Хорошо.       — Начать стоит с того, наверное, что никто из нас не может точно знать, что будет. Но и в фатализм я всё пускать не хочу. Однако тем не менее не стоит забывать о господине случае. Часто он сводит и разводит людей. Но я не клоню к тому, чтобы заставить тебя всю жизнь ждать этого случая. Вовсе нет. Но нужно сохранить глубоко в душе надежду, веру в лучшее. Наверное, ты хочешь сказать, что мне легко говорить о таком…       — Вовсе нет, — перебила Полина, — продолжай, пожалуйста. Никаких возражений у меня пока нет.       — Но нужно подумать, — продолжила Катя, — что делать сейчас. Конечно, эти мысли никуда не денутся, но хотя бы попытайся их отодвинуть на дальний план. Чтобы они не отравляли жизнь.       — Я это и так делаю. С вами всеми, с папой общаюсь, готовлю, вот в следующем году скрипкой снова начну заниматься. Но наверное, чтобы не было таких вспышек, лучше выговариваться. По счастью, я не могу пожаловаться на то, что мне некому.       — Вот и молодец. Вместе мы сила, — улыбнулась Катя.       — Спасибо, — улыбнулась в ответ Полина. Подруги обнялись.       «Да, — подумала Полина, — лучше выговариваться, не держать это всё в себе, а то свихнуться можно. Уж я-то знаю. И как хорошо, что Катя меня понимает. Она прекрасная подруга.»       Катя вскоре проводила Полину и благополучно добралась одна до дома. Ей не было страшно и даже воспоминания о Бабурине её не тревожили. Девочка была счастлива. «У меня есть всё, — думала она. — И особенно мне радостно, что я сумела помочь дорогим мне людям. Им хорошо — и мне хорошо. Всё-таки этот год не такой уж и плохой, хоть и принёс мне достаточно несчастий.» В тот вечер все наконец-то вздохнули полной грудью. Вздохнули свободно. И с осознанием, что вместе они сила, способная на то, что порою кажется невероятным.