Французский — язык любви

      Антон неспешно брёл к дому: сестрёнки рядом не было, а Катя позвонит нескоро, так что поговорить не с кем. За день Антон очень устал, поэтому даже рисовать ему не хотелось. Конечно, дома была мать, но как бы то ни было, Антон не горел желанием разговаривать с ней. Просто было не о чем. Это Оля умела как-то разрядить обстановку, начиная говорить о шитье или о прочитанной книге, просмотренном фильме, а у Антона это пока не получалось, и наступали неловкие паузы, в ход шли дежурные фразы, а это всегда было крайне неприятно и утомляюще, поэтому домой мальчик не торопился. Тем не менее декабрьский мороз давал о себе знать, и Антон, окончательно продрогший, направился к своей калитке. На пороге его встретила мать.       — Здравствуй, Антон, — произнесла Карина, наблюдая за реакцией сына на неё слова, но он был абсолютно спокоен. — А где Оля?       — Она пошла к Полине.       — Понятно. Ужинать будешь?       — Да. Только переоденусь, — ответил Антон и направился к себе наверх. Взгляд мальчика упал на портрет сестры. «Я не подведу тебя, Оля», — подумал Антон, переоделся в домашнее и отправился на кухню.       Первой разговор начала Карина: спрашивала, как прошёл день у Кати. Антон держался спокойно, выдержанно и старался особо не озвучивать детали минувшего дня. Мать не напирала с расспросами, но по ней было видно, что она хочет узнать побольше. Антон уже собирался вставать из-за стола, как вдруг мать задала совершенно неожиданный вопрос:       — А ты собираешься потом жениться на Кате?       — Ну да, — ответил ничего не понимающий Антон. — Мы хотим пожениться после совершеннолетия. А что?       — Хорошо подумайте перед этим. Чтоб потом жалеть не пришлось, — мрачно ответила Карина. Антон усмехнулся:       — У нас ещё целых четыре года, чтобы думать. И мы уж точно в случае сильных разногласий не будем сохранять брак ради ребёнка, а чинно и мирно разведёмся. Но мы будем стараться, чтобы этого не случилось.       — Это правильно. Как ты думаешь, без лишних эксцессов пройдёт суд? — спросила мать.       — Откуда мне знать, — пожал плечами Антон. — Надо будет с какими-то юристами поговорить, посоветоваться.       — Тебя с Олей, наверное, тоже пригласят в зал суда.       — Наверное. Правда, не хотелось бы видеть рожу папаши. Но что нам говорить, я думаю, мы обсудим ближе к делу.       — Ты его не простишь?       — Простить? — свирепо переспросил Антон, и его глаза налились яростью. — Простить?! Нет уж! Ладно ещё я, но я никогда ему не прощу то, что пришлось пережить сестре! Да, я прекрасно сам помню свои поступки, но он никогда не получит прощения. Простить его — это для меня значит предать и себя, и сестру, и Катю, и подруг.       Антон говорил об отце с нескрываемой ненавистью, но это не было бравадой — слова шли от сердца. Хотелось ли мальчику высказать их отцу в лицо? Скорее нет, чем да. Ведь это было бы всё равно что говорить со стеной, а зачем напрасно тратить силы и время. Оле с братом очень хотелось, чтобы Борис просто навсегда исчез из их жизни и больше не смог сделать никому больно. Несмотря на периодические проявления эгоизма, Антон очень любил сестрёнку и хотел, чтобы она жила спокойно и счастливо, и был готов защитить её.        Мать выслушала речь сына спокойно (разве что слегка вздрогнула от неожиданности, когда он повысил голос) и лишь молча кивнула в ответ.       — Только я прошу тебя, — произнёс Антон, но не сухим тоном, ни, тем более, приказным, а с некой мольбой. Но это не звучало жалко, унизительно — вовсе нет. Антон просто очень переживал за судьбу сестры, — не начуди ничего. Оля только пришла в себя, снова стала звонко смеяться, как раньше. Мы не можем допустить, чтобы этот свет, который она излучает, потускнел. Да, я не оговорился. Я не знаю, есть ли на свете что-то, что может заставить его погаснуть: Оля очень сильный человек, но она, как и я, пережила достаточно плохого по вине отца и твоей. Если с ним всё уже понятно, то ты можешь всё исправить, так что, пожалуйста, помни, что у тебя двое детей и ты несёшь за них ответственность. Я сделаю всё что смогу для нашего спокойствия, и Оля тоже, безусловно, но на суде ты будешь главным лицом, поэтому тебе необходимо работать и лечиться.       — У Оли есть надёжный тыл в лице любящего брата, — улыбнулась Карина и взяла сына за руку. Он этому не воспрепятствовал.       — Это Оля — мой надёжный тыл, — вздохнул Антон, — где бы я был без неё. Я тоже приложил руку к её несчастью своим эгоизмом.       — Но ты ведь… — начала было Карина, но Антон оборвал:       — Не надо, мама. Да, я осознал, что творил. Но это не оправдывает меня.       — Я понимаю, но ты же теперь сосредоточен не только на своих проблемах. Стало быть, Оля может на тебя положиться. Когда я только вернулась, я же видела, как ты был готов защищать её, оберегать.       — А ты готова? Выполнишь ты мою просьбу? — спросил Антон, глядя в глаза матери. Та видела сквозь суровое выражение лица сына страх за семью, но при этом и желание бороться за общее счастье. Что сказать, Антон здорово менялся, пусть и при помощи верных и любящих сестры, девушки и подруг, но менялся. После того как история с его треклятым письмом Кате благополучно завершила чемсь, Антон вдруг понял, что поступил не просто низко, трусливо и жестоко, а схоже со своим отцом, то есть сбежал от проблем. Конечно, о полной аналогии здесь не стоит и думать, потому что Антон очень любил Катю и большинство его выходок шло от импульса, но всё же некие схожие черты были. И если раньше Антон хотел быть похожим на отца, то теперь он больше всего на свете боялся стать таким же.       — Да, конечно — ответила мать.       — Как ты понимаешь, поверить на слово я тебе не могу, но я был бы очень рад, если бы ты своё слово сдержала.       — Я же понимаю, Антон, что это мой последний шанс, что ещё один вы с Олей мне не дадите, — абсолютно спокойно произнесла Карина.       — Правильно понимаешь, — кивнул Антон. Немного помолчали. Обоим в душе хотелось, чтобы лёд таял, но сделать первый шаг никто не решался. «Жаль, тут нет сестрёнки», — подумал Антон и всё-таки решил окончить невольную игру в молчанку, ненадолго позабыв о своих обидах. — Мы с Олей, Полиной и Катей завтра поедем в город за подарками. Ты напиши список продуктов к новогоднему столу, которые здесь не купить.       — Да, конечно, — тут же оживилась мать. Антон внутренне выдохнул. «Значит, правильную тему начал. Надо её развивать». — А вы как решили праздновать? Я имею в виду, где?       — В смысле? — не понял Антон.       — Я вообще думала, что ты захочешь пойти к Кате, а Оля — к Полине.       — Ага, а ты тут одна бухать будешь, — усмехнулся Антон. — Не выйдет этот номер.       — Да я же не в этом смысле, Антон, — поспешила заверить мать, на что сын лишь хмыкнул. — Или вы пока не думали о том, где будете праздновать?       — Да, мы пока это не обсуждали. Но не хотелось бы тебя оставлять тут одну.       — Спасибо, — улыбнулась Карина. Антон отреагировал на это кивком. — Идеальным было бы, наверное, чтобы вы все праздновали в одном месте. Но не знаю, согласятся ли на это родители.       — Кстати, это мысль, — оценил Антон, — заодно ты могла бы поговорить насчёт лечения с папой Полины и с Лилией Павловной по поводу работы. Я поговорю об этом завтра с Полиной и Катей.       — А ты решил уже, какие подарки приготовишь? — осторожно подбирала ключи к сердцу сына Карина.       — Кате — да, мне с этим Оля с Полиной помогут. Подарю цветы, тушь и туфли на каблуках. А вот с подарками Полине и Оле не знаю. Думаю, всё на месте решится.       — Если Оля так заинтересовалась дизайном одежды, то можно было бы подарить ей что-то с этим связанное, — предложила Карина. Разговор всё больше оживлялся.       — Я тоже об этом думал, но я совсем ничего не понимаю в тканях.       — Ты можешь посоветоваться с Полиной или купить какие-то ленточки, стразики, пуговички. Думаю, Оле они пригодятся.       — Да… — в задумчивости пробормотал Антон. — А Полине что-то мне поможет выбрать Оля. Да и о Люсе забывать нельзя. Она очень много для сестры сделала.       — Получается, завтра будет полно хлопот, — улыбнулась Карина. Антон улыбнулся в ответ, и этот обмен улыбками решил всё. Разговор не прервался, и они говорили, говорили, говорили... Да, дистанция была и вопросы особо личные умело обходились, но диалог, и не натянутый, не вымученный, БЫЛ! ДИАЛОГ БЫЛ! Лёд таял. Да, это было только начало долгого и трудного пути прощения, притирания, понимания, но зато какое! Кто-то непременно скажет, что это преувеличение, но ведь далеко не все спустя всего несколько дней после настоящих драм могут сесть и просто спокойно (и не из вежливости) поговорить пусть даже о погоде и ценах, чтобы не возникали новые стычки. Да и потом здесь нужно обязательно принять во внимание характер Антона. Не только мать, но и он проделывал над собой огромную нравственную работу. Оля действительно могла гордиться братом.       Перед сном Антон всё-таки взялся за карандаш и бумагу и написал портрет Полины. Повесил его на стену, отошёл в другой конец комнаты.       — По-моему, очень даже, — вслух заметил юный художник. — Надо будет ещё завтра свежим взглядом посмотреть.       А портрет вышел действительно замечательным: Полина была на нём настоящая, такая, какая она есть: добрая, отзывчивая, любительница шуток, но при этом довольно мягкая и неуверенная в себе. Как же можно увидеть это на портрете? Можно долго объяснять, но в данном случае, наверное, надо просто один раз увидеть, и вопрос решится сам собой.       30 декабря, рано утром, Катя, Антон, Оля и Полина встретились на автобусной остановки. Кроме них там было ещё несколько человек. Вид у друзей был, на удивление, не заспанный. Вероятно, раздумия по поводу подарков развеивали дрёму. Вот только была одна большая проблема: о чём поговорить в канун Нового года, если о подарках, чтобы не испортить сюрприз раньше времени, нельзя? Даже Оля затруднялась в выборе темы. О Дмитрии Михайловиче Катя уже рассказала, а о своём вечере у Полины Оля говорить при Антоне не могла, как и Антон при сестре и подруге. Это одна из причин, почему некоторые терпеть не могут ни готовить сюрпризы, ни знать, что кто-то готовит их им.       — Как глухонемые стоим, честное слово, — фыркнула Оля со своейственной ей иронией. — Давайте хоть в города или слова поиграем.       — Ага, чтобы вы всем скопом опять надо мной издевались, — угрюмо буркнул Антон.       — Антош, тебе не надоело ныть? — закатила глаза Катя.       — Так, — резко оборвала влюблённых Полина и выставила ладонь вперёд. — Стоп. Давайте без ссор на пустом месте.       — Мы не ссоримся, — заверила Катя.       Оля с Полиной переглянулись, тяжело вздохнули, но промолчали. Антон вдруг вспомнил, о чём они говорили с матерью остаток вечера, и без всякого вступления заявил:       — Врут газеты, конечно, насчёт инфляции. В магазинах всё дорожает значительно силньее.       Девочки удивлённо уставились на Антона. Оля хотела как-то пошутить, но терялась, потому что никто не ожидал, что Антон вот так с бухты-барахты начнёт говорить об инфляции. Если не тратить слова понапрасну, можно просто сказать, что Антон всех очень шокировал. Действительно, случай-то курьёзный, даже театральный. Будь это пьесой, автор бы непременно написал после реплики Антона "немая сцена". Но ведь, как уже было не раз замечено, молчание бывает разным. «Молчанье не всегда молчанье, как много может рассказать молчанье». Первой из ступора вышла Полина и, отксэашлявшись, несколько неуверенно произнесла:       — Да... Оля не даст соврать, что те же самые колготки стоят так, как будто бы они не из капрона, а из бриллиантов сделаны.       — Ага, — подключилась Оля. — А сгущёнка теперь тоже очень подорожала. Теперь банками её есть не получится. Конечно, для фигуры хорошо, но для души плохо.       — Если откровенно, — призналась искренне ничего не понимающая Катя, — то я совершенно не въехала, при чём здесь цены.       — И после этого я ещё кретин, — ехидно подметил Антон. Оля с Полиной поморщились, предвкушая гневную реплику Кати, но Смирнова только усмехнулась:       — Смелеешь, Антоша, смелеешь. Знаешь, что я тебя не смогу оставить в Новый год без поцелуев.       Антон довольно улыбнулся. Но Катя не договорила. Она язвительно добавила:       — Но смогу оставить тебя без них после праздника. А что, Антоша, знал ведь, за кем ухаживал.       Улыбка слетела с лица Антона, но он счёл нужным промолчать. Тем более как раз подошёл автобус. Заходя в салон, Оля шепнула брату «хороший приём с ценами. Моё уважение», чем здорово подняла ему настроение. Мальчик сел с возлюбленной, а его сестрёнка — с подругой. Катя с тёплой улыбкой положила голову Антону на плечо. Оля с Полиной повернулись к ним и по-доброму усмехнулась.       — Сидят, голубки, — шепнула подруге Оля.       — Не будем им мешать, — хихикнула Полина, и они с Олей повернулись обратно к себе. Автобус с шумом и лязгом тронулся.       Ну а в городе научилась такая свистопляска! Впрочем, обо всём по порядку. Закупать подарки и продукты накануне праздника — это всегда авантюра, и друзья в полной мере познали этой на собственном опыте. Очереди, давка, пустые полки и витрины — всё это было пройдено. Но была ещё и другая задача: посоветоваться с кем-то насчёт подарков, поэтому то Катя, то Полина, то Оля, то Антон примыкали к кому-то из своей весёлой четвёрки и вместе выбирали подарки. Но несмотря на все испытания, цели были достигнуты: всё нужное было куплено, а сюрпризы не были раскрыты. До автобуса оставалось ещё два часа, поэтому друзья, очень уставшие и голодные,пошли отдохнуть в кафе. Там-то Антон и решил завести разговор о совместном праздновании Нового года. Эта идея пришлась всем по душе.       — У нас в доме веранда отапливается, поэтому можно праздновать у меня, — предложила Полина. Никто возражений не имел. Но встал вопрос более существенный: согласятся ли на это родители. По счастью, в кафе был телефон. Родители поддержали эту затею, так что было решено всем вместе праздновать у Полины. Оля поспешила сообщить об этом Люсе, чтобы та знала, куда звонить, на что Миронова загадочно произнесла «подготовка моего сюрприза упрощается». Кроме того, Лилия Павловна рассказала Кате, что сообщила Зориной о вчерашнем вечере, и Вера Станиславовна, как выразилась сама Смирнова, «готова была прыгать от радости». Но Оля вспомнила ещё об одном: их дома до сих пор не были украшены, не стояло наряженных ёлок. Да, как-то за всеми заботами, событиями, которые затронули все три семьи, никто не вспомнил об украшениях. Это надо было исправлять. Поэтому были сделаны ещё звонки, по результатам которых было решено следующее: Антон с Катей украсят дом Смирновых, Полина с Олей — Петровых, а уже 31-го все вместе будут трудиться у Морозовых.       — Ну и сумасшедшие у нас дни в последнее время, — заметила Оля, когда друзья уже ждали автобус в посёлок.       — По крайней мере, нескучные, — улыбнулась Полина.       — Точно-точно, с нами всеми не соскучишься, — согласился Антон.       — Да уж, друзья мои, ещё один нескучный день, — подвела итог Катя, и вскоре они уже, уставшие, но довольные, ехали домой.