Горький мед, тонкий лед и старые долги

Минуты еле ползли, как перекормленные тараканы. Сара не знала, можно ли перекормить таракана, но образ не выходил из головы — нечто рыжее, усатое, ползет, с трудом шевеля лапами, волочит раздутое брюшко… Джеральд пил кофе мелкими глотками и молчал, глядя в окно медицинского бокса, словно от его острого взгляда все реальные и воображаемые проблемы исчезнут. Иногда приходила медсестра, проверяла, как дела у младенца, кивала им и уходила. С Джеральдом вообще все обращались опасливо и уважительно, как будто не знали, поблагодарит он или проломит кому-нибудь голову. Сара прислушалась к себе — нет, она не боялась. Точнее, боялась не его. Тогда она решила заняться нелюбимым делом — порефлексировать над темой, о которой избегала думать со дня смерти матери. Гоблины, мать их… и отца… и короля! Тут Сара глупо хихикнула, на полдороге вспомнила про печальные обстоятельства посиделок и попыталась затолкать обратно смешок. Вышло хрюканье. — Что еще? — Джеральд перевел на нее красные глаза. Интересно, сколько он не спал? Или это мужские слезы? — Я это… пыльно тут, — Сара неопределенно помахала рукой в воздухе. Джеральд с сомнением оглядел стерильно чистый больничный коридор, но комментировать не стал. Сара отвернулась, попыталась привести мысли в порядок. «Начни сначала». — Я пытаюсь, — пробормотала она, вертя в руках пустой кофейный стаканчик в кружевных коричневых разводах. «С самого начала. Когда ты впервые услышала о гоблинах?» Не услышала, а прочла. Маленькая красная книжка с тиснеными золотом на обложке буквами. Надпись «Лабиринт», порядком облупившаяся. Имени автора нет. «Интересно». — Ну да, ну да, — спорила сама с собой Сара, беззвучно шевеля губами. — Книга, конечно, проклята, и все, кто читал, попадают королю гоблинов… на обед! «Кажется, тебя в качестве главного блюда так и не попробовали». — Сбежала прямо из тарелки, — Сара снова хрюкнула, представив себя с яблоком в зубах, потом вернулась к серьезным мыслям о книге. Кроме отсутствующего автора, были и другие странности. Например, Сара не помнила, как книга у них появилась и куда подевалась. «Не помнишь как, вспомни когда». Когда… Кажется, еще до развода родителей. Сара уже умела читать, но еще не ходила в школу. Мать с отцом жили в старом доме, где ужасно скрипели полы. Зато на заднем дворе были чудесные качели, такие большие, что можно лежать и, покачиваясь, читать книги. Мать уволилась из театра и еще не нашла себе новое место работы. Она еще любила отца и поэтому изо всех сил играла в семью, когда папа работает, а мама красивая. Ну, еще готовила, натирала воском скрипучие полы и «наводила уют». В один из летних дней мать купила у букиниста целый ящик старых детских книг и провела пару вечеров, подклеивая порванные страницы и рассыпающиеся корешки. Кажется, тогда в доме и появилась книга «Лабиринт», которая будет с Сарой целых тринадцать лет. «Какое интересное число, не находишь?» — Я не параноик, — забывшись, Сара сказала это громче нужного и получила недовольный взгляд Джеральда. Ну конечно, принял на свой счет. Ладно, его эго — не ее забота этим вечером. В книге крупным красивым шрифтом излагалась сказка про девочку, ее сводного брата, ее друзей, а также гоблинов и их короля. Были даже черно-белые рисунки — много разных смешных тварюшек, типа камнеедов и огнеянов, говорящих псов и каменных ликов. Но сам король представал… «Черной фигурой с закрытым лицом». — Портрета героини тоже не было, — Сара будто сама перед собой оправдывалась. — Ну гоблины. Ну сказка. Ну король. Должен же у них быть король? Вон, у Толкина тоже король гоблинов есть. «Вряд ли он бы тебе понравился настолько». — Мне и правильный не понравился! — Сара вспыхнула и вдруг вспомнила главную странность книги. — Это ему по условиям сказки понравилась героиня! Настолько понравилась, что он даже влюбился! Маленькой она воспринимала эту деталь как аксиому. Злодей влюблен в героиню, злодей хочет ее поцеловать и заполучить. «Заполучить. Ого». — А как еще это назвать? Все девочки знают, что злодеи для того и существуют, чтоб заставлять красавиц носить красивые платья, сидеть в башне и грустить. «В самой высокой башне замка над городом гоблинов». Сара отмахнулась от образа высокой башни из серого камня, царапающей шпилем жирные темные тучи. Ее разбирал приступ ностальгии: маленькая девочка семи лет в кружевном кремовом платьице, уже порядком испачканном в земле и травяном соке, качается на качелях в обнимку с книжкой и кульком домашних лимонных леденцов. В книге совершенно волшебная сказка, которую хочется читать и перечитывать, с чудесными картинками — замок с башней там тоже есть. Впереди еще весь август, и жизнь совершенно безоблачна, и родители разведутся только через два года. «Так почему он ее любил?» — В книге об этом ни словечка. Просто любил и все, — Сара почему-то не хотела вспоминать, как будучи уже взрослой разбирала с психотерапевтом смысл взросления, метафорически представленный в книге. — Ты всегда сама с собой разговариваешь? — перебил ее мысли раздраженный Джеральд, которому, видимо, очень хотелось на ком-то сорваться. — Только когда нервничаю, — почти честно ответила Сара. — Как-то неожиданно, когда сидишь в детской больнице и ждешь гоблинов с главным на районе…э-э… — Продолжай, — Джеральд поднял бровь. — С главным на районе пугалом, — Сара задрала подбородок. — Детей тобой пугают, а не королем гоблинов. Джеральд сжал кулаки, и тут в конце коридора с лязгом раздвинулись двери лифта, и мимо проплыла дородная медсестра с громыхающей тележкой лекарств. Поэтому Сара удостоилась очередного хлесткого взгляда, но разговор байкер продолжать отказался. Половина двенадцатого. Скорей бы дождаться полуночи, обругать Джеральда и свалить к себе домой. Вряд ли ей заплатят за эту смену. А все-таки, почему до пятнадцати лет она истово верила в фейри, гоблинов, призраков и даже в черта лысого, а потом отказалась от главной своей мечты? Главной мечтой Сары всегда было жить в сказке. Чтоб волшебство и всякое такое. Это было даже важнее, чем стать известной актрисой, певицей и балериной. А в пятнадцать лет она… «Повзрослела». — И это говоришь мне ты, — Сара прикрыла глаза, вслушиваясь в назойливое тиканье часов, — защитник моей шизофрении. «Ты здорова, и сама об этом знаешь. Но тебе нравится быть больной. Не надо нести ответственность за свою жизнь». Эти слова как будто произнес ей кто-то на ухо. Сара вздрогнула и увидела, что до полуночи всего одна минута, а Джеральд спит, уронив пять пустых стаканчиков и приоткрыв рот, и во сне байкер кажется куда моложе и добрее. Вдруг в боксе с младенцем погас свет. Бездумно Сара вскочила, морщась от боли в затекших ногах: словно сотни горячих иголок кололи ее икры, ступни и бедра. Она тряхнула Джеральда за плечо, но тот не шевелился — видать, действие чего-то бодрящего кончилось. Тогда, прихрамывая, она ринулась вперед. Внутри, в боксе, воздух был стерильным до сухости, мигала зеленым аппаратура, ее умиротворяющий равномерный писк сообщал, что ребенок жив и находится внутри кювеза. Сара немного притормозила и покраснела: может, зря она панику развела и здесь просто выключают свет на ночь? Ответом стал бой часов: полночь. Но стоп! Откуда в больнице напольные часы с маятником и звуковыми эффектами?.. Шеи коснулось дуновение холодного ветра, в нос проник запах дождя и горьких цветов. Сара развернулась на каблуках и увидела, что путь назад ей преграждает темная фигура в длинном одеянии, а квадрат окна в коридор еще светится, но его будто туманом заволокло. — Кто ты?! — яростно прошептала, пытаясь нашарить в карманах хотя бы зажигалку. Лампы замигали стробоскопами, высвечивая светлые непокорные волосы, колючие глаза, нечеловеческую ухмылку, мокрый от дождя плащ из мягкой кожи. — Давно не виделись, Сара, — голос из ее снов низко и гулко отозвался в углах медбокса. — Джарет. Король гоблинов собственной персоной, — она криво ухмыльнулась. — И еще бы три раза по столько не виделись! Как хорошо, что я в больнице! Сейчас как попрошу укольчик, и ты сразу исчезнешь… — Но это неточно, — король так неожиданно продемонстрировал знание мемов, что Сара хрюкнула в третий раз. — Впрочем, не смею удерживать. Он немного посторонился, и дверь, скрипнув, приоткрылась: Сара увидела кусочек коридора и плечо с бедром спящего Джеральда. — Что ты здесь делаешь? — она для верности сделала пару шагов назад, к кювезу с младенцем, хотя в голове у нее возникли неприятные ассоциации с хрустальным гробом. — Угадай, — Джарет сузил глаза, отсвечивающие льдом и прозеленью. — Я даже дам три попытки. — Ты опять пришел за ребенком! — Сара обвиняюще ткнула в него пальцем, избегая, впрочем, прикасаться. — Бинго, — Джарет показал клыки в ухмылке, длинноватые для человеческого облика. Разрез глаз тоже был каким-то неправильным. — Ты очень умна, Сара. Кто-то же должен делать свою работу в этом мире. — Твоя работа воровать детей, какая мерзость, — Сара подумала, что злить его не слишком умно, но ее несло. — Ну уж не глупых девушек. Какая жалость, — король покачал головой в притворном сожалении. — А то бы я украл тебя. Может быть. — Ты не получишь ребенка, — Сара перешла к сути. Пикировки с нечистью, которой, поди, много сотен лет, давались ей плохо и в пятнадцать лет. — И кто же может мне в этом помешать? — Джарет вскинул брови, странновато поднимающиеся к вискам. — Ты? — Если надо снова пройти Лабиринт… — начала она, но ее прервал искренний смех. Джарет хохотал так, словно она рассказала самый веселый анекдот в этом столетии. — Я сказала что-то смешное? — осведомилась Сара, пытаясь, чтоб ее голос звучал как у Снежной Королевы. — Определенно да, — Джарет приложил палец в черной перчатке к уголку глаза, как будто смешно было до слез. — Видишь ли, моя прекрасная Сара… — Не твоя, — огрызнулась она. — Видишь ли, не моя прекрасная Сара, — как ни в чем не бывало продолжил он, — теперь у тебя нет надо мной власти. Я прихожу, когда проклинают детей, и забираю их. Твое намерение защитить ребенка, пусть и чужого, удивительно и похвально, но совершенно, абсолютно, полностью бесполезно! — Почему? — она потянула время, надеясь про себя, что проснется Джеральд. Вдруг вдвоем они справятся со сверхъестественным букой. — Потому что ты ребенку не кровная родственница и ты не автор проклятья, — Джарет озвучил очевидное, пожимая плечами. — И хотя я гостеприимный хозяин и всегда готов пустить тебя в Лабиринт, тем более что местные ужасы подросли вместе с тобой, а ловушки и загадки стали еще изощреннее, тем не менее спасать чужих детей ты не можешь. Заведи для начала своих… Он окинул Сару насмешливым и темным взглядом с ног до головы. — … как следует их прокляни и добро пожаловать! — Я могу что-нибудь предложить взамен? — Сара пошла ва-банк, хотя внутри нее что-то маленькое и трусливое попеременно визжало «тебе кажется!» и «никаких сделок с чертом!». — Собираешься обменять чужого бастарда на себя? — Король гоблинов взглянул на нее с новым интересом. — Настолько неравнодушна к его отцу? — Вот еще! — Сара глубоко вздохнула и отлепилась от кювеза, краем глаза видя зеленые «вершинки» от ударов детского сердца на мониторе. — Ты нечисть, а значит, должен любить игру. — Я не нечисть и не «чисть», — поправил ее Джарет, — от молитв, креста, святой воды и девственности не истаю с воплем, не надейся. Сара покраснела от ушей до пяток. Ей показалось, что он намекает на нее саму. Увы, в свои почти двадцать три года Сара вполне способна была выпасать единорогов стадами — не клеилось у нее с парнями, или они шарахались, или она нос воротила. — Но игру люблю, — тем временем заметил он. — особенно с высокими ставками. На крошечный миг Саре привиделась сцена из любовного романа, где она предлагает себя целиком, и он конечно соглашается, и тогда… Второй мыслью была ужасная догадка, что Джарет каким-то образом услышал ее мысли и сейчас поглумится над ней всласть. Но король гоблинов вежливо ожидал продолжения, и если улыбался, то совсем чуточку. «У него нет власти над тобой», — нетерпеливо напомнил внутренний голос, который удивительным образом молчал почти все время с полуночи. — Ты хочешь поквитаться за мою победу над тобой, — Сара продолжала тянуть время, лихорадочно размышляя, что б такого предложить этому… верховному гоблину, блин! — Не скрою, это было бы забавно, — Джарет сузил глаза, — но не переоцениваешь ли ты мою мстительность? Ты сама себя неплохо наказала, отбросив мечты и отдавшись реальности, — небрежным взмахом руки он обвел ее силуэт в стареньком свитере и потертых джинсах. — А часто ли тебя побеждают? — Сара выпрямилась и откинула волосы за плечи. Хорошо, что она сохранила локоны длинными: всегда есть куда деть трясущиеся руки. — Почти никогда, но ты все-таки не первая, — Джарет поддержал светскую беседу. — Однако кто попало не может идти за ребенком. Например, дрыхнущий в коридоре папаша, увы, никак не сможет повлиять. Или мать, или никто. Но мать прямо сейчас сбежала из больницы и ищет дурманное зелье, подсказывают мне мои маленькие гоблины. Сара не отвечала, перебирая возможности. Так, она скорее удавится, чем предложит свою невинность или себя в любом смысле, бессмертную душу тоже как-то жалко, а больше с нее взять нечего. — А спорим, — она заложила руки за спину и склонила голову набок, — что я сумею тебя удивить? И тогда ты отдашь ребенка мне. — Меня? — Джарет вскинул брови, забавно напоминая выключенного из игры Джеральда (ох уж эти мужчины!). — Ты много на себя берешь, дорогая. — Тебе же скучно сидеть на троне, — подначивала Сара, — и уводить детей, и командовать гоблинами, и… делать то, что ты там еще делаешь. Явно не причесываешься. — Грубость меня не удивляет, — Джарет стал похож на искупавшегося в сливках кота. Нет, целого тигра. — Немного поднимем ставки. Тебе придется удивить меня трижды и в разумный срок. — Оке-ей, и только не говори, что за тринадцать часов, — Сара изобразила просительный вид. — Может быть, за тринадцать дней? — Пойду тебе навстречу в этой малости, дорогая. Тринадцать дней и ни минутой больше, — Джарет кивнул. — Но есть еще кое-что, чего не хватает в сделке. — Например? — Сара поняла, что расслабилась рано. Никогда не садись играть в карты с дьяволом. — Что я получу в случае проигрыша? — уточнил Джарет. — Ребенка? — она растерялась. — Нет, — Джарет явно наслаждался. — Ребенка я и так получил бы, без сделок и пари. Что я получу лично от тебя, если ты проиграешь? — Предложи сам, — Сара решила, пусть у него голова болит. Маленькая истеричная часть ее все равно орала, что сейчас с нее потребуют первую брачную ночь. — М-м… дай подумать, — король гоблинов карикатурно нахмурил брови, передразнивая ее недавние гримасы. — Ты отдашь мне своего первенца? — Прекрасно! Я согласна! — Сара выкрикнула это в полный голос, так что даже сам король гоблинов слегка вздрогнул и уставился на нее с чувством, весьма близким к удивлению. Не объяснять же ему, что она не собирается заводить детей никогда, и даже не будет смотреть на голых мужиков лишний раз, чтоб не залететь. Так что даже при проигрыше она останется при своих, а он будет ждать деточек до… до морковкина заговенья! — Тогда сделка? — уточнил король гоблинов. Сара шумно плюнула на ладонь и протянула вперед. Местные всегда так договаривались, а ей хотелось повыпендриваться. Джарет с ухмылкой стянул перчатку, лизнул пальцы и сжал ее руку. Она думала — его прикосновение будет холодным, как у змеи, но кожа короля оказалась теплее, чем у нее самой. — Если младенец умрет раньше, чем истекут эти тринадцать дней, сделка отменяется, — быстро сказала Сара и только после этих слов отпустила руку Джарета. — Умно, но не выйдет, — он подмигнул ей и опустил руку без перчатки на блестящую поверхность кювеза. — Я добавлю ему силенок. Мальчишка проживет долгую жизнь, кем бы он ни стал, человеком или гоблином. Приборы ярче замигали зелеными огнями, а Сара выдохнула с непонятным облегчением. Внезапно все стало простым и понятным: победить гоблинов и выручить ребенка. А еще грела душу нежданная радость — она не психованная, все взаправду, сказки существуют! «Неужто ты рада встрече?» — Ну ты заходи в гости, — Сара подбавила в голос интриги. — Например, завтра. А я пока подумаю, чем тебя удивлять. — Непременно зайду, — теперь голос Джарета сочился опасной сладостью. — Прежде чем я пожелаю тебе спокойной ночи, моя дорогая, не будешь ли так добра ответить на один вопрос? — Ну задавай, — Сара почуяла подвох. — Почему ты собралась спасать абсолютно чужого тебе ребенка? — Так сразу и не объяснить, — Сара почесала затылок, нервно переступила с ноги на ногу, — тут такое дело, в мире полно несправедливости, а этому безымянному мальчику вдвойне досталось: и родился рано, и мать ненормальная, и отец… сам видишь какой. Если еще и гоблином станет, то совсем несправедливо выйдет, пусть это и случается на каждом шагу. — Надо же, ты помнишь, что я тебе говорил, как лестно, — Джарет хохотнул. — Но с чего ты взяла, что путь этого мальчишки будет усеян розами и кошельками благодетелей. — Может, и не будет, — Сара глянула на спящего ребенка, едва видного в свете мигающих ламп, такого крохотного и одинокого в медицинских трубках и датчиках. — Но он хотя бы сам выберет этот путь. А не отправится в вонючие трущобы драться за объедки и бояться тебя. — Принимаю объяснение, — Джарет кивнул ей. — Что ж, до встречи, моя дорогая Сара. И он исчез с легким дуновением ветра, а лампы в боксе зажглись нормально. Сара вышла в коридор, посмотрела на часы — половина первого. Толкнула ногой ботинок Джеральда, и тот подскочил, хватаясь за бок, как будто оружие искал. — Ребенок твой на месте, жив и спит, а гоблинов не существует, — сказала мстительно. — Ты должен мне поездку домой на такси и деньги за прогулянную смену. И это… сходи к психотерапевту, любитель сказок! Джеральд бросился проверять сына первым делом. Потом успокоился и сунул ей денег — на такси и за беспокойство. Сара не стала отказываться. — А нет никакого условия, типа три дня ребенка сторожить? — рискнул уточнить он, когда Сара уже удалялась. — Лучше за его матерью присмотри, — она отмахнулась не глядя. Даже если ребенка утащат гоблины через тринадцать дней, никто не узнает, что это именно она продула в пари. Так что не стоит грузить бандита-байкера лишней информацией, ей еще тут жить. Холодный воздух на улице обжег лицо и взбодрил. Сара впервые за много месяцев почувствовала себя по-настоящему живой. Она улыбнулась и подняла глаза к небу. «С чего начнешь?» — А начну я с воспоминаний, — вслух сказала Сара. Нужно детально вспомнить текст книги и то, что с ней произошло в пятнадцать лет. Там наверняка есть сведения про слабое место Джарета. «Его слабое место любовь к человеческой девчонке». — Нет, его слабое место — обязанность следовать правилам, иначе бы он просто забирал детей, — Сара была почти уверена, что Джарет ее подслушивает, да и черт с ним. — И я должна выяснить эти правила. «А удивлять не собираешься?» Подъехало такси, и Сара забралась в прокуренный салон. Если получится, можно и удивить. Но она не слишком рассчитывала на свои силы — даже если надеть трусы на голову, бессмертный король гоблинов не офигеет при встрече. Лучше уж поискать лазейку в их сделке. «Обман не доведет до добра».