Горький мед, тонкий лед и старые долги

Крепкий, сладкий сон без сновидений — настоящее благословение. Сара думала, что проворочается всю ночь, но на деле уснула, едва ее голова коснулась подушки, даже будильник на утро не завела. Ее разбудили солнечные зайчики — бледное октябрьское солнце отражалось в стеклянных бусинах ловца снов над ее кроватью, отсветы прыгали по стенам, пололку и по самой Саре. Сам ловец снов медленно покачивался на сквозняке. Сара отбросила одеяло и потянулась. Десять утра — обалдеть! Давно она так долго и хорошо не спала. «Король гоблинов — лучшее снотворное?» Даже не хотелось что-то доказывать ехидному внутреннему голосу, настолько чудесным было настроение. Сара вылезла из кровати, перезастегнула криво застегнутую с вечера пижаму — старенькую, фланелевую, клетчатую, заколола нерасчесанные волосы «крабиком» и пошла вниз, на кухню, чтобы сварить себе кофе. Обычно она ограничивалась тремя ложками растворялки, но сегодня достала турку. А потом еще немного подумала, и пока закипала вода, написала своему боссу, что берет отгул. Она чуть ли не год работала без отпуска, просто потому что — а зачем? Теперь ей определенно нужен отдых. «На тринадцать дней?» — И даже больше! — вслух ответила себе Сара. Против обыкновения, хозяин бара не ворчал. Старый Адам был недоволен, само собой, но поди быстро найди бармена, который не будет крысить и подбухивать, согласится мыть полы и все это за весьма маленькую, наполовину нелегальную оплату. Возможно, на его снисходительность повлиял Джеральд — сейчас Саре было все равно. Она сидела на кухне, на высоком табурете у подоконника, переделанного в барную стойку, болтала ногами в стареньких шлепанцах и оглядывала свое жилище с новым чувством. Когда-то оно послужило настоящим убежищем, норой, куда она заползла, как раненое животное, пытаясь спрятаться от равнодушия отца, громкой смерти матери и осознания собственной «проблемности». «Это они назвали тебя проблемной. Чужой ярлык тебя не определяет». — Сама вижу, — весело отозвалась Сара. — Но теперь я полностью приняла свою шизу и счастлива. «Секту организуй. Станете поклоняться королю гоблинов». — Обойдется, — Сара хмыкнула. Привычный разговор с самой собой по утрам в кои-то веки не сопровождался стыдом. — Еще надуется так, что лопнет от гордости, куда потом несчастных гоблинов девать? «Ты, знаешь ли, не единственная, на кого он внимание обратил». — Да будь у него целая телефонная книга воздыхательниц, мне-то что! — Сара показала язык своему еле заметному отражению в окне. — Я стою в той очереди, которая за детьми. Она подлила себе кофе, вспоминая, как отдраила многолетний налет грязи на кухне голыми руками. Просто с утра до ночи терла, скребла и начищала, а потом валилась спать. Как сняла верхний ряд шкафчиков, чтоб было больше пространства, как реставрировала остальную мебель и голова кружилась от запаха корабельного лака, как пригласила старого Мака переложить печь и камины, а до этого полгода собирала деньги и еще месяц ловила его трезвым… Куда бы она сейчас ни пошла, у нее останется дом — ее собственный. Ее убежище, ее корень на этом неприветливом побережье. Место, где всем на тебя плевать, каким бы психом ты ни был. И при этом место, где ты свой. Мысли Сары прервал стук в дверь черного хода. Она вскинула брови и отставила чашку с трещиной — неужто сам король гоблинов пешком да по-простецки в гости? Кто кого удивлять должен? Но на пороге обнаружился Джеральд. — Заходи быстрее, — Сара поежилась от потока холодного воздуха, ведь октябрьское солнце сияло, но не грело, как улыбка театральной примы. — Чего вдруг с утра заехал? Слухи пойдут, что бегаешь к ведьме на горе, тебе это надо? — Плевать, — Джеральд алчно уставился на остатки кофе, шевеля немаленьким носом. — Сделаешь?.. Пожалуйста… — Что доктора сказали? — Сара поставила новую порцию на огонь. — Что у ребенка повысились шансы на выживание. Ты что-то сотворила в больнице? — Джеральд опустился на табурет, который жалобно скрипнул под всеми фунтами массы здорового спортивного молодого мужчины. — Завязывай верить в глупости, — авторитетно заявила Сара. — Я вот тоже верила, так чуть в психушку не упекли. — Но ведь верила? Значит, причины были, — Джеральд не сдавался. Видимо, очень хотел видеть Сару начинающей ведьмой и заранее наводил мосты. Он так со всеми влиятельными лицами в городе «дружил». — Я вообще с предложением. — Удиви меня, — вырвалось у Сары. Она тут же вспомнила небольшое пари и покраснела. «Этот не сумеет». — Не могла бы ты присматривать за ребенком? Не нянчить, а… Типа… как крестная, во! Навещать и все дела. Я тебе за это деньжат подкину, или лучше вот дом подновлю, — Джеральд по-хозяйски оглядел кухню, которая словно съежилась и стала темнее от его присутствия. — Кто же за деньги в крестные идет, — Сара рассмеялась, ставя перед байкером розовую кружку с единорожками (специально, а на ее собственной была надпись «Мой дом — мои правила» со скалящимся черепом) и наливая кофе до краев. — Я подумаю. Но повторяю тебе: ты не в то веришь и не того ищешь. Я обычная девушка. Она не стала сразу отказывать, чтоб избежать уговоров и грозных намеков. Ей хотелось поскорее выпроводить этого местного «мафиози» и понаслаждаться красотой утра и хорошим настроением, пока они не растаяли без следа. — Спасибо, — Джеральд отхлебнул едва ли не кипящий чернющий кофе как простую воду. — Подумай, прошу. У меня правда есть что предложить. — Меня не интересуют деньги, — Сара отмахнулась, внезапно ощутив себя неодетой под странным взглядом байкера. «Осторожнее». — Я так и думал. Тогда, возможно, тебе будет интересно узнать про свою семью. Ты же не интересовалась, откуда взялся дом, правда? Въехала и давай себе жить, — Джеральд пустил в ход козырь. — И по виду как та девица из кино, за которой гангстеры гонятся. По подружкам своей бабки не ходила, генеалогией не интересовалась. А теперь тебе интересно, я же вижу. «Не верь ему, Сара. Хоть он и знает слово «генеалогия». Сама Сара подумала, что ничего не теряет. Если она проиграет пари, ребенок и так не жилец на этом свете, а если выиграет, то Джарет опрометчиво пообещал ему крепкое здоровье… …Бледная рука на прозрачной крышке, под которой спит дитя… — Я подумаю, — еще раз повторила она. — У тебя все? А то у меня дела. Важные! Джеральд нехотя сполз с насиженного места и угрожающе процедил: — Приду за ответом завтра! — и написал номер своего телефона на бумажной салфетке. — С должниками в таком тоне будешь разговаривать, — огрызнулась Сара, подошла к двери и распахнула ее. — Скатертью дорожка! Джеральд ушел, утащив с собой и радость, и свежесть утра: напомнил, блин, Саре про пари и завонял весь двор бензиновыми выхлопами мотоцикла, даже в кухню просочилось. — Все равно день будет хорошим! — Сара сердито погрозила закрытой двери пальцем и решила заняться собой. Кончики волос подровнять, например. «Это не последний гость на сегодня». И сразу в дверь постучали. Только уже в другую — во входную. Сара хмыкнула: стук был весьма уверенным. Но гость явно не местный — местные не приходят «с парадного». Почти как по Пратчетту — через порог главного входа переступают обычно в случаях свадьбы, крещения и похорон, вся остальная жизнь идет на кухнях и задних дворах. — Обойди! — крикнула она, совершенно уверенная, что ее услышат. «Не очень-то вежливо». — А никто и не обещал вежливости, — Сара одернула пижаму, со вздохом оглядела свои потрепанные тапочки, попробовала сколоть волосы аккуратнее и пошла открывать. За задней дверью обнаружился король гоблинов собственной персоной. Стоял себе, как ни в чем не бывало, в этих своих модных (по меркам фейри) тряпках — шелковой рубашке с кружевным (о боже…) жабо, косухе с пришитым сзади кожаным шлейфом, очень (очень-преочень!) узких штанах. Довершали облик высокие блестящие сапоги, предположительно для верховой езды, перчатки и трость. — Скажи, — Сара прислонилась к дверному косяку и растянула губы в ухмылке, — ты же невидим для окружающих? В противном случае местным на год разговоров хватит про расфуфыренного пи…жона в очень, очень узких штанах. — Ты живешь на отшибе, — напомнил Джарет с покерфейсом. Хотя Саре показалось, что подобного приема он не ожидал. — У местных не только полные шкафы скелетов, но и бинокли хорошие, — Сара вяло махнула в направлении смотровой вышки, которая официально была заброшена, а на деле там летом собирались подростки, чтоб подглядывать за купальщиками на нудистском пляже, и извращенцы — в любой сезон. Стоит отметить, что море в заливе было довольно холодным, и в хороший бинокль была видна каждая мурашка на нудистских задницах. — Исключительно потворствуя твоей стыдливости, — Джарет взмахнул рукой и в мгновение ока сменил наряд на строгий черный современный костюм. Прическа враз укоротилась и улеглась. Шло ему невероятно: вот кто должен был играть Бонда. — М-м. Ну что ж, похоронный агент лучше актера бурлеска, — Сара кивнула, мол, проходи. — Ты пригласишь меня? — Джарет вскинул бровь. — А так не можешь? — ей стало весело, кровь в теле словно игристым вином заменили с пузырьками. Так же она чувствовала себя и в пятнадцать. Азарт, вот правильное слово. — Ты вампир или вроде того? — Вроде того, — тон Джарета стал сухим и угрожающим. — Приглашаю тебя, король гоблинов, в свое скромное жилище, с правом отозвать приглашение в любой момент, — торжественно произнесла Сара. — Вас, — Джарет перешагнул порог. «Ого, день толком не начался, а ты его разозлила». — Что? — Правильно говорить: «Приглашаю вас, ваше величество», — пояснил король и пристроился на тот самый табурет, который нагрел ему байкер несколькими минутами ранее. Сара попыталась не смеяться и снова потерпела поражение в борьбе со сдавленным хрюканьем. — Я девушка пролетарская, этикету не обучена, — подмигнула, присаживаясь так, чтоб их разделял стол. — Итак, ты пожаловал, потому что… — Потому что ты меня пригласила, — с оттенком раздражения напомнил Джарет. — Или ты уже забыла про наш маленький спор? — Не забыла, — Сара побарабанила пальцами по столу. — Но… появились вопросы. Однако если у тебя там государственные дела, типа эльфы войну объявили, хоббиты кольцо сперли или там… ярмарка гоблинов по плану, не буду задерживать. Кстати, кофе хочешь? Джарет откровенно изучал ее, наклонив голову и поджав губы. Он приглушил свою нечеловеческую ауру, но все равно смотрелся чуждо на ее кухоньке. Даже байкер в татухах и коже вписывался лучше. А Сара была так взволнована, что едва могла усидеть на месте. Ведь, черт побери, она в сказке! «Черта лучше не звать». В настоящей сказке, с опасными испытаниями и невероятными трудностями, и темными силами, которые кого-нибудь гнетут. И она даже не рискует, как тот герой с кольцом всевластья, она просто вписалась за чужого ребенка. И тысячелетнее существо сидит у нее на кухне и играет с ней в игры. — Кофе буду, — под взглядом Джарета крошки от печенья стеснительно уползли под тарелку и притаились там. — Черный, и пять ложечек сахара. Хоббитов не существует, хоть тот профессор и был уверен в обратном. Задавай свои вопросы. Возможно, я на них отвечу. — Ты был знаком с Толкином? — взвизгнула Сара так, что Джарет едва не подпрыгнул. — Боже, это так круто! Как жаль, что он уже умер! — Да, я к нему заглянул, — Джарет снял соринку с плеча. — Хотел посмотреть на человека, испортившего имидж самому королю гоблинов. Но переделывать текст старик отказался наотрез, а меня через раз обзывал то эльфом, то сидом. Мы расстались с взаимной неприязнью и не виделись более. Смешно, что потомок старика жаден, как самый распоследний гоблин, и дрожит над правами на сказочки отца. — А ты не эльф и не сид и не нечисть и не фейри? Ты гоблин? — Сара аж подалась вперед. Вот сейчас она узнает, почему он так выглядит. — Я не эльф, не сид, не гоблин, не нечисть, не фейри и не человек, — Джарет взял чашку с кофе. — И не черт, он же дьявол. Догадайся сама. — Не черт? Тогда этот, как его… — Сара почесала затылок, ляпнула первое, что попалось в голову. — Бог. Глаза Джарета на секунду полыхнули золотом, чашка лопнула в его руке, брызнув осколками и каплями, а мир будто провернулся вокруг кухни, и Сара на секунду ощутила себя центром мироздания. — Угадала, — произнес он в полной тишине, такой абсолютной, что Сара слышала стук собственного сердца. — И удивила. Что-то прозвенело, будто бубенец катится с горы, Сара шумно выдохнула и сгорбилась, осознав, что не дышала все время, пока мир крутился и переворачивался вокруг них. — Я хотела спросить, — пробормотала она так неразборчиво, словно ей снова пятнадцать, — как я узнаю, что удивила тебя, но ты вдруг признался сам, а я… а ты… что, правда бог?! Тот самый?! — Не тот самый, — Джарет взмахом руки собрал чашку обратно, правда, пятна кофе по-прежнему темнели на столе и его костюме. — Видишь ли, когда-то их было много. Нас было много. Затем остался один. А остальные… кто исчез, а я сменил престол. Хочу тебя предупредить, милая, — голос его стал ниже и страшнее, в нем шуршал снег, что заносит путника с головой в буран, в нем скрежетали камни, что съезжают оползнем, погребая несчастных людей с домами. — Больше тебе не удастся такой легкий ход. Ты невероятно везучая, Сара, но не полагайся на везение. Оно имеет пределы. — Так ты сам признаешься, если удивлен? — Сара ущипнула себя, не слишком незаметно. — Да. Я соблюдаю правила, — кивнул Джарет. — Это все, что ты хотела узнать? — Еще про своих друзей, — тут Сара смутилась. Ее убедили, что друзья выдуманные, и она много лет старалась про них не думать. — Они в твое отсутствие испытали на себе всю тяжесть моего гнева, — бесцветным голосом сказал Джарет, — я искупал их в болоте вечной вони, собственноручно выпотрошил и скормил собакам. А потом оживил и повторил пятьдесят раз. — Ты врешь, — Сара побледнела. — Ты…не стал бы пачкаться, вот! — Угадала, но не удивила, — Джарет ухмыльнулся. — Но ты все равно не узнаешь правды до тех пор, пока не посетишь мой Лабиринт. — Это приглашение? — Сара попыталась изобразить взгляд обольстительницы, но, кажется, провалилась. — Вызов, — Джарет ухмыльнулся. — Принимаешь? — Нет, — Сара встала. — Пока нет. Мне нужно насладиться первой победой. И назначить тебе свидание на своих условиях. «Свидание, значит. Крупная ставка». — Свидание? — Джарет уточнил. Удивлен он не был. — Мы одинаково понимаем это слово? — Свидание — это встреча двух заинтересованных друг в друге людей в неформальной обстановке, — процитировала Сара недавно вычитанное определение. — Меняем людей на разумных существ и все совпадает. — О да, обстановка более чем ненормальная, ах прости, неформальная. Твоя лачуга украсила бы город гоблинов, вписалась бы как родная, — прошуршал Джарет. — И почему я в тебе заинтересован? — Ты заинтересован в том, чтоб выиграть, — напомнила Сара. — Я лишь средство. Но формально ты заинтересован во мне, да. — Когда ты стала такой самокритичной? — король встал. — Как насчет соблазнить самого короля и победить его силой любви? — Если ты подглядывал за моими детскими играми, ты тот еще извращенец, — Сара покраснела так, что слилась цветом с пижамой. — Но с тех пор многое изменилось, ваше величество. — Прекрасно, — Джарет кивнул. — И? — Приглашаю тебя на свидание завтра в девять вечера, — Сара встала и изобразила реверанс. Смешно смотрелось, наверное, в тапочках и пижаме. — Я занят, — ответил он ей, смешно копируя ее тон. Тут Сара растерялась. Ей казалось, что он купится. Но видимо сегодняшний проигрыш сильно расстроил короля. — Тогда послезавтра, — она перестроилась, не моргнув глазом. — Или воровство детей расписано на всю неделю? — Слышала сказку про Гамельнского крысолова? — Джарет обошел стол и наклонился к самому ее уху. — Знаешь, почему он увел всех детей? — Его обманули, — Сара нахмурилась, пытаясь припомнить сказку. — Вот именно. Пока готовишься к свиданию, — прошептал он, — помни, что обманывать нельзя. Иначе ты лишишься куда большего. И, к сведению, крысоловом был я. В следующую секунду король гоблинов исчез, словно его и не было. — Я не собираюсь тебя обманывать, — громко сказала Сара в пустой кухне. — Я собираюсь тебя победить. После этого она отыскала мобильный, поставила его на зарядку и, пока телефон включался, еще раз перебрала в памяти детали плана, который составила, сидя напротив Джарета. Импровизация — ее самая сильная сторона. Затем набрала Джеральда. — Приветик, — прощебетала, — я не то чтобы передумала, но готова заключить сделку. Давай только не по телефону, а? Серьезные магические дела по телефону не обсуждают! — Наконец ты признала, что ведьма, — хмыкнул байкер. — Подъезжай к клубу. Знаешь где? — Угол Ивовой и Пивного переулка, — Сара фыркнула. Каждый знал, где именно тусит Джеральд с дружками. Знал, чтоб обходить стороной. — Жду, — Джеральд отключился, а Сара пошла причесываться, свободной рукой пытаясь нагуглить историю Гамельнского крысолова. В дело все сгодится, раз его величество соблюдает — вынужден соблюдать — правила. «Самонадеянно». *** В лето господне года 1284 город Гамельн наводнили проклятые крысы — разносчики всяческих мерзостей. Они пожирали припасы и посевы, нападали на кошек и собак, душили детей в колыбельках. Никто не мог помочь. Лучшие люди города объявили, что заплатят полновесными золотыми монетами тому, кто спасет город от хвостатых нечистей. «В день Иоанна и Павла, что было в 26-й день месяца июня», как написали потом в городской хронике, появился незнакомец, одетый пестро и необычно, с взлохмаченными светлыми волосами и глазами разного цвета. Никто не знает, кем он был. По всему выходит, что колдуном или продавшим душу. Магистрат подтвердил, что заплатит сколько золота, сколько незнакомец сможет унести на себе, если избавит город от крыс. И тогда он вынул из кармана небольшую костяную флейту, на которой стал играть. Все крысы из города сбежались к нему и послушно пошли за флейтистом на задних лапках, как околдованные. Незнакомец увел крыс прочь от города и утопил в реке, а потом вернулся за наградой. Но лучшие люди города отказались платить: дело уже сделано, заступиться за флейтиста некому, а зерно в тот год подорожало очень. Так и сказали: «Скажи, мол, спасибо, что не убили!» И прогнали за ограду. К ночи пала на город сухая гроза, молнии так и сверкали, гром гремел, ветер свистал — а дождя нет как нет. И вернулся флейтист: разодетый в красное и черное, шелк, бархат и кожу, серебро и золото, со странным медальоном на шее. И снова заиграл на своей флейте. И все взрослые застыли на месте, словно окаменели или паралич разбил. А все дети в городе, кто мог идти, сбежались к нему, как те крысы, и несли своих младших братьев и сестер. Сто тридцать три ребенка вывел флейтист из города, и сгинули они навсегда. Говорят, флейтист-колдун смеялся той ночью.