Горький мед, тонкий лед и старые долги

Люди вечно ищут себе оправдания. Особо одаренные занимаются этим всю жизнь. С момента, как человечество получило способность мыслить, они только тем и занимаются — это не я, я не виноват, я этого не делал, я-я-я. Не стану касаться вопроса, откуда люди вообще появились. Ответ знаю, но не стану. Гораздо интереснее, почему появился я. Строго говоря, такие как я — плод фантазии, скрещенный с чувством вины. Весьма противоестественный союз, не находите? Век на дворе нынче стоит весьма травоядный. Люди плодятся как кролики, выступают за отказ от мяса и за все «зеленое». Мило. Заметили? Я не настолько уж отсталый. Пусть иные сверхъестественные существа и сидят столетиями в своих замках или логовах, порастают паутиной, и даже не все в курсе про открытие Америки, я не таков. Ведь я имею дело со страхами и фантазиями людей, а значит, должен понимать их. Разбираться в моде, музыке, литературе (литература вообще яд, полный запретных удовольствий и того самого чувства вины). Развлекаюсь как могу в ожидании своего предназначения. И как думаете, в чем заключается предназначение короля гоблинов? Знаю, что сказала бы Сара и другие подобные ей. Воровать детей. Ах, если бы. Так же вы не угадаете, если предположите, что цель моего существования — командовать гоблинами, модно одеваться или ловко жонглировать кристаллами мечты. Нет, я существую, чтобы наказывать людей. Принуждать их соблюдать законы. Назначать наказание за злобу и жадность. И при этом — я избавляю их от чувства вины и беру ее на себя. Возьмем распространенную некогда ситуацию — у женщины родился ребенок. Не первый, проблемный, и денег в семье нет, например муж выпивоха. Или мужа того нет — был да сплыл, если вообще был. И в какую-то из ночей, самую темную, отчаяние достигает пика, и под детский плач несчастная мать кричит: заткнись, заткнись, черт бы тебя побрал, пусть тебя гоблины унесут, пусть тебя фейри задушат! А потом — оп! сюрприз! — что-то происходит с ребенком. Что-то нехорошее. Вариантов много — или женщина не сдерживает себя не только в словах, но и в делах. Или просто недосмотрела, дело житейское. Или ребенок исчезает. Зависит от того, насколько мать рациональна, какое объяснение она готова придумать В любом случае — вроде не она виновата, а я. Я утащил ее ребенка и отдал своим мерзким уродливым гоблинам. Она будет горевать искренне, а у меня появится новый подданный. Помните крысолова из славного города Гамельна, да? Легенды не передают всей жадности и глупости членов магистрата. Которые поклялись своим будущим в церкви перед лицом своего бога, что заплатят золотом тому, кто их избавит от крыс. Будущее — это дети. Вот тогда-то я и появился. Не мог не появиться. Я прихожу туда, куда зовет меня моя обязанность — быть рукой закона. Того закона, на котором держится этот мир. Давайте, расскажите мне про науки. Этим я тоже интересуюсь. Даже навещал ряд знаменитых ученых, сменив предварительно облик. Я могу и про атомы, и про молекулы, и про Большой взрыв поговорить, если очень надо. И знаете что? Атомы и молекулы тоже движутся во Вселенной, подчиняясь законам. И я сам состою из неких частиц, которые обеспечивают меня некими силами, чтобы присматривать за равновесием в мире. Совершил проступок, предал ребенка? Понеси наказание. Я даже обязан давать возможность искупить вину — люди, когда придумывали меня, и тут себе лазейку оставили. Пройди испытание и докажи, что исправился. Тогда тебе вернут твое дитя целым и невредимым. Испытания, что удивительно, были разные. Когда-то это был поединок, дуэль насмерть. Потом всякие угадайки — узнай свое дитя среди двойников. В последние столетия люди придумали лабиринт, полный страхов, ловушек и чудовищ. Чем хуже человек, тем страшнее лабиринт. Поэтому дети и вообще люди с чистым сердцем проходят его влегкую. А вот взрослые обычно не возвращаются или доходят до финала седыми и искалеченными. Что я могу сказать? Сами виноваты. К аду я отношения не имею. Я скорее тренер или учитель, который дает возможность сдать самый страшный экзамен в жизни. Я судья, но не палач и не садист, удовольствия от человеческих мучений не испытываю. Любопытно, что именно из-за этой особенности ко мне прилипла другая «рука» могущества — умение управлять мечтами. Впрочем, о мечтах в другой раз, это более интимная история, хотя она тоже связана с запретными человеческими чувствами. Итак, я сначала был слепой стихией, а затем вырос в иерархии до целого бога. Теперь таких богов называют языческими. В сущности своей я разумная стихия — безжалостная и равнодушная. Но люди не были бы людьми, если б не представляли стихии по своему образу и подобию. А это значит, что я со временем обрел не только человеческий облик, пугающий и привлекательный одновременно. Вместе с этим я обрел человеческое сердце. И за это я буду вечно мстить человечеству.