Горький мед, тонкий лед и старые долги

Сару пробрала дрожь. Она смотрела Джарету в лицо, невольно отмечая мозаику бликов и теней, и ей было страшно. Сейчас он почти не напоминал живого человека — скорее призрака с голодным взглядом. Сара впервые задумалась — что ему надо помимо реванша, зачем он вообще ввязался в эту игру? Плечо прострелило болью, как бы намекая, что время на раздумья вышло. Сара кашлянула и опустила взгляд, типа вся такая нерешительная. Ей надо было выбраться из деревни вырожденцев, желательно целой, невредимой и с Джеральдом. А потом она подумает, почему король гоблинов пугает ее сильнее, чем в детстве. «Байкер-то тебе зачем?». — Эй, — сказала так тихо, что сама едва услышала, Джарет даже наклонился еще ближе. «Чтобы лучше слышать тебя, милая». — Если я тут так и останусь, мы не сможем продолжить наше маленькое пари, — Сара бросила пробный шар. — Особенно если со мной что-то случится. Например, умру, — на последнем слове голос ее все-таки дрогнул. Интересно, кто ее поймал и почему. — Я не помогаю бескорыстно, — шепнул Джарет ей на ухо, и от бархата его голоса по всему телу побежали мурашки, сердце застучало сильнее, разгоняя и разогревая кровь. Сара покраснела, считав недвусмысленный намек. Вскинула взгляд: — Ой, а ты не дышишь, да?! В нечеловеческих глазах, уставившихся на нее, сверкнула растерянность — и пропала. — Дышу, — Джарет поджал губы, — хотя могу и не дышать. — Значит и легкие есть, и все такое… — взгляд Сары уперся в его бледное горло, старательно удерживаясь на этой точке и не съезжая ниже. Внезапная мысль, что Джарет существо из плоти и крови (пусть даже потусторонней) и с вполне человеческой (гуманоидной?) анатомией, пришла ей в голову впервые во всей красе. То, что ребенок принимает как данность, например острые зубы и один глаз у Буки из шкафа, взрослый начнет обдумывать: почему глаз один? Если, конечно, ситуация позволяет такую роскошь, как обдумывание, и зубы Буки не впились в этот момент в задницу взрослого человека. — Ты выглядишь так, словно собираешься померить мне пульс, — констатировал Джарет. Он все еще выглядел так, будто ситуация пошла не по плану. — А можно? Я бы с радостью, но руки заняты. И они оба посмотрели на запястья Сары, стянутые пластиковой кабельной стяжкой, дико неуместной в этом почти что средневековом подземелье, и зацепленные за ржавый крюк. — Да и рук я уже не чувствую, — Сара поднажала. — Забавная попытка меня разжалобить, — Джарет свел хищные брови (вообще к каждой черточке его лица так и просился эпитет «хищная»). — Ты все еще ничего не предложила. — А я пока ничего и не придумала, и, возможно, у меня заканчивается время, — Сара натурально заныла, — и сейчас придут местные мутанты делать из меня рагу или приносить в жертву какому-нибудь Скозложопу, а я так и не узнаю частоту пульса короля гоблинов. Уголок рта Джарета дернулся, словно он хотел улыбнуться и передумал в последний момент. — Что же, — протянул он, — дверь все равно окована железом и заперта, отсюда ты никуда не денешься. Но, допустим, эта штука у тебя на запястьях… Была с дефектом, да. Кабельная стяжка тут же лопнула, громко щелкнув, и Сара с оханьем прижала к груди руки, которым стала возвращаться чувствительность. Как ни странно, обычные «иголочки» сейчас, под взглядом короля гоблинов, были почти приятными. Уже через пару минут Сара ожила, подозревая, что это небольшой бонус от Джарета, главным пороком которого было, по всей видимости, любопытство. И тогда она, не давая себе труд задуматься, ухватила его за запястье руки — той, в которой был светящийся кристалл. Они оба замерли. Зрачки Джарета расширились, заполняя радужки и странно пульсируя. А Сара чувствовала себя так, словно одновременно ухватила вихрь и камень. Внутри нее цветком распускалось восхитительное чувство, что она в шаге от победы. — Можно? — спросила, не отпуская. — Можно, — выдохнул Джарет, и уж теперь она ощутила движение воздуха между ними: он определенно дышал и был так близко. Сара снова опустила взгляд, правда в этот раз ее ресницы трепетали сами по себе, и решительно завернула жесткий вышитый рукав его очередной хитро скроенной одежды, обнажая полосу бледной плоти между тканью и кожей перчатки. Она попыталась нащупать дрожащими пальцами биение пульса, но поначалу слышала только свое сердце, отдающееся в ушах, даже глаза прикрыла. А потом… …размеренный, быстрый, сильный ритм, под который можно сплясать, а можно казнить, дробь капель дождя по крыше, грохот камнепада в горах… Сара разжала пальцы и резко отодвинулась. Они с Джаретом уставились друг на друга, и его лицо было нечитаемым. — Ну я… это… — она откашлялась. — Да, как там насчет дверь открыть? — Что же ты предложишь за это? — Джарет прикрыл глаза, напоминая статую. — Потанцуем? — Сара встала на ноги, уперла руку в бок, чуть отставила бедро, получила взгляд «что-я-слышу-повтори» в ответ. — Ну, я после того случая… уроки танцев специально брала в пансионате. — Какого случая? — Джарет поддразнил ее, тоже вставая. — Когда я чуть не упустила брата, а ты еще пытался меня обмануть, подсунул отравленный персик, заманил на воображаемый бал, чтоб я теряла время, и, ну, мы танцевали. — Приятно, что ты это помнишь, — Джарет поиграл кристаллом, как кот мячиком. — К сожалению, реальность была более жестокой, — Сара ностальгически вздохнула, — во сне танцевать было так легко… а в реальности я была глухим слепым медведем и отдавила не одну ногу. — И теперь хочешь отдавить ногу мне? На всякий случай уточняю, — хмыкнул Джарет. — Я была старательной ученицей и преуспела, — Саре даже не понадобилось имитировать гнев, Джарет взбесил ее на отличненько. — Неужели не хочешь проверить? — В обмен на открытую дверь? — король гоблинов, если верить его мимике, сейчас откровенно забавлялся. Жаль, не удивлялся. — В обмен на все открытые двери на пути к свободе в этом… строении, — ловко сформулировала Сара и первая протянула руку. — Сделка? — Я еще об этом пожалею, — король не торопился соглашаться. — А если нам помешают? За тобой скоро придут. — Ну ты же можешь остановить время, — Сара подбавила меда в голос. — Уж на один-то танец безвременья хватит! — И правда, — Джарет подбросил кристалл вверх и принял протянутую руку. Стены и своды узкой комнаты раздвинулись, затем исчезли, пространство заволокло тьмой и дымом и осветилось равнодушными звездами, и они встали в позицию для вальса в безвременье и междумирье. Первый шаг Сара сделала, ощущая себя деревянной куклой на разболтанных шарнирах против каменной статуи. А потом, потом тело вспомнило шаги, и пульс был ей ритмом. Сначала она не поднимала глаз, вынужденно уставившись на медальон на шее Джарета — двурогий, из золота и серебра, но вот услышала смешок и рискнула. Король гоблинов улыбался иначе — с какой-то даже нежностью (в этот момент она надеялась всем сердцем, что мысли он читать не умеет). — Сара, — он склонился к ее уху. — Ты танцуешь неплохо. Но почему-то ведешь. И действительно, Сара вела в танце, а Джарет уже смеялся в голос, не скрываясь. — Это не тянет на удивление? — спросила она, продолжая вести, поскольку другого способа танцевать вальс не знала. — Нет, увы, — Джарет на миг освободил руку и хлопнул ее по плечу. И тут же ее наряд изменился, превратившись в иллюзорный фрак и все прочее (она все еще чувствовала джинсы на бедрах под блеском ненастоящей ткани). Нарядил под мальчика — пошутил типа. — Я училась танцам в пансионате, где из мужчин только глухонемой старик-садовник, — защищаясь, проговорила Сара, — и была там одной из самых высоких. Вот и ставили за партнера. — Чем же ты еще занималась в этом своем пансионате? — промурлыкал король, аккуратно исправляя фигуру танца, поскольку Сара потеряла концентрацию и запуталась в шагах. — А то ты не знаешь, — она сдула прядку волос с вспотевшего лба. — Не имею привычки подглядывать, сами зовут и предлагают, — Джарет крутанул ее так, что она потеряла равновесие, и сам же подхватил за талию. — Я сделал тебе одолжение уже дважды. Не могла бы ты, моя бесценная, ответить на небольшой вопрос? — Ну ты задай, а я подумаю, — Сара снова споткнулась, но упасть ей не давали. Наконец повел Джарет, и временами ей казалось, что она слышит вдалеке обрывки музыки. — Кто тебе этот мужчина, за чьего ребенка ты рискнула пообещать своего? — тон короля был насмешлив и небрежен, но Саре не нужно было любовного опыта, чтоб учуять дикое, первобытное чувство собственничества. — Никто, — в том же леком, необязательном тоне бросила она. — Мне вообще на него плевать, я ребенка пожалела. — Никто, говоришь, — Джарет резко остановился. — Любопытно. Ну что же, дорога к свободе открыта. И маленький совет совершенно бесплатно — ничего не ешь и не пей, пока не поднимешься к дороге. Увидимся вечером в девять. Может быть. Последние слова он произносил, уже растворяясь в воздухе. А когда погасла последняя искорка сияния, дверь со скрипом и скрежетом растворилась. «Беги».