Горький мед, тонкий лед и старые долги

Вот представьте: вы в сыром, холодном, темном подземелье, стены покрыты плесенью (светящейся, между прочим), и вдруг дверь растворяется с мерзким, берущим за душу скрежетом. Вы броситесь бежать вперед, сломя голову? Что, правда? Вот и Сара не побежала — вместо этого нырнула за дверь и притаилась. А в подземную камеру вошел… Чубакка? Сара всего раз смотрела «Звездные войны», но ассоциация со здоровенным волосатым ревущим инопланетянином выпрыгнула из глубин бессознательного быстрее, чем память про Людо или пугалка про Йети. — ЫЫЫУУУУЫЫЫЫааррргггхххБРРррр, — сказало существо. — Ыть! — в тон ответила Сара, проскакивая у космача под волосатой верхней конечностью, рыбкой ныряя в выход и немедленно падая. Ушиблась она знатно, а выругалась так грязно, будто была матросом на самом паршивом корабле ее величества. «Упс». Отмахнулась от глумливого смешка где-то в недрах собственного разума, запрещая себе думать: вдруг даже там у нее сидит лазутчик, вечный соглядай, насмешливый свидетель. Джарет забрал ее мечты, но дальше некоей границы продвинуться не смог. «Или не захотел». — Что посмеешь, то и пожмешь, — пробормотала Сара, захлопывая дверь в собственную камеру и, о чудо! — нащупывая со свой стороны простой, примитивный даже, засов. Вжух — и проблема космача решена! Сара радовалась уже тому, что вернула свою смелость и больше не пряталась от своей шизы. А значит — только вперед, и пусть вокруг темно. На четвереньках получилось не так гордо, как на своих двоих, Джарет наверняка смотрит эту комедию через свой хрустальный шар и надрывает со смеху живот. Да и черт с ним! «Черт королю гоблинов не пугало, как людям, а приятель и собутыльник». — Да хоть любовник, — шептала себе под нос Сара, пока бодро осваивала традиции предков, то есть бег ползком вверх, к слабому свечению, пока позади рычал новый узник подземелья. Она старалась не думать не только о короле гоблинов, но и о том, что впереди может быть еще одна запертая дверь или отряд охранников, и особенно не думала изо всех сил о том, что ступени влажные, крошатся под пальцами, а порой настолько осклизлые, будто там наросла вековая плесень. И вообще непохоже, будто лестницей часто пользовались. Двери не было. Винтовая лестница выводила в каморку с обшарпанными стенами и прикрепленными к ним гнилушками, дающими то самое неприятное бледное свечение. И там сидели… — Гоблины! — Сара так возмутилась, что даже встала во весь рост, готовясь дорого продать свою жизнь. «Это цверги». — Что? — потрясенно переспросила она у самой себя, и сама себе не ответила. Однако уже видела свою ошибку: в отличие от разномастных чудищ лабиринта и жителей Города гоблинов цверги куда больше напоминали персонажей низкобюджетного фильма ужасов. Зеленоватые, мокрые какие-то, с текущими глазами и пастями, полными игольчатых кривых зубов, одетые в обноски, цверги были карликами. И после короткого замешательства (они еще менее были готовы увидеть Сару, чем она их), все пятеро бросились на бывшую пленницу. Но у нее были решимость и… скамейка! Дело в том, что цверги сидели до нападения на обычной скамейке, один конец которой был почти у входа. И когда они вскочили, Сара добралась до сего изысканного предмета интерьера, ухватила и давай им размахивать. Она расшвыряла их, как сторожевой пес наглых крыс, и прорвалась к следующей линии обороны — той самой второй двери, которая вела в коридор и была не заперта. Сара вылетела в коридор, треснула дверью прицепившегося к джинсам цверга, пнула его, бессознательного, внутрь, навалилась на дверь и, с усилием ее прикрыв, подперла той самой скамейкой. — Даже жаль тебя оставлять, — сказала скамейке, похлопала ее, как лошадь, и пошла налево, хотя можно было и направо. Светили гнилушки, громко капала вода, с потолка свисала заплесневевшая паутина, быстро стало скучно. — Эй, Джарет, хочешь еще чего-нибудь в обмен на информацию? — спросила она вслух. — Обойдешься, — ответила ей тень позади его голосом, но когда Сара обернулась резко, ничего больше не было. По ощущениям Сара бродила полчаса, и вдруг впереди она увидела… знакомую дверь, за которой противно скреблись цверги, подпертую скамейкой. Получается, Сара совершила круг, хотя коридор нигде не поворачивал. — Обманка, значит? — Сара сощурилась. Она, внутренне содрогаясь, положила левую руку на стену, не менее мерзкую на ощупь, чем ступени, и пошла мимо двери, ведя рукой по этой стене. Она еще помнила секреты Лабиринта (помнила лучше, чем собственную жизнь в последующие пять лет, но кого это волнует). Только бы не попасть прямиком к каким-нибудь мерзким ведьмам, которые… Рука Сары провалилась в стену, словно в дым, и сама Сара, потеряв равновесие, почти упала туда. Почти, да не совсем. И оказалась как будто полузастрявшей в стене странного трактира, полного характерных теток — носатых, хохочущих, в остроконечных черных шляпах. Некоторые были худыми, как скелеты, некоторые, наоборот, толстыми, как дирижабли в платьях, но у всех были длинные острые зубы и неприятные желтые или зеленые глаза, и на столах среди обычных овощей и фруктов лежало мясо нехорошей формы, словно тут запекали людей целиком…. Сара взвизгнула и рванулась назад. Она снова очутилась в том полутемном коридоре, с ужасом щупая рукой абсолютно целую стену. Пришлось присесть, наклонить голову между колен и подышать. Очень мутило со страха. «Это всего лишь ведьмы». — Ну да, а я всего лишь вкусная юная леди, — съязвила Сара вслух, вставая. Только ведьм-людоедок ей не хватало прямо сейчас для полного счастья. Но надо было спешить. Неизвестно, как долго скамейка будет удерживать цвергов, и что именно гадкие карлики скажут «юной леди», которая их отдубасила. Сара снова положила руку на стену, теперь правую. И пошла, гораздо медленнее, пытаясь успокоить свой разум и подготовиться к тому, что за волшебным проходом может быть что и кто угодно, даже дракон. «Дракон?! Сара!» Рука снова провалилась в пустоту, и хотя в этот раз удалось быть готовой чуть больше, Сара снова зашаталась. Золотое сияние ударило в глаза. Сара, как оказалось, бестолково махала руками на узеньком, очень высоком каменном карнизе, а внизу ослепительно блестело золотое море. Блестело, волнуясь, и… звенело? Сара, конечно, снова закричала, потому что вокруг нее была огромная пещера (вон, и сталактиты на потолке), и внизу из невероятного количества золотых монет поднимался огромный черный дракон с пламенными глазами и… Сара сама не поняла, как сделала рывок назад и оказалась в коридоре. Она глубоко вздохнула. Это какое-то волшебство. Она ведь думала про дракона в момент, когда рука была на стене, так что примем за гипотезу: коридор отправляет к тому, о ком подумаешь. Или о чем. И если она будет думать о Джарете… «Сразу с козырей». Сара представила Джарета, каким его видела совсем недавно, можно даже сказать, что в объятиях держала. Покраснела, потрясла головой и с каким-то даже недоверием положила левую руку на стену. Крошечный шажок — и Сара оказалась в тронном зале замка за Городом гоблинов. И все там было по-прежнему, но еще и по-новому. Не носились по всем углам гоблины вместе со всякой живностью, начиная от волков и ворон и заканчивая крысами. Свечи на громадном светильнике на потолке горели не все, и приглушенный теплый свет выхватывал из бархатных теней только трон. На троне, разумеется, сидел Джарет, разглядывая что-то в кристалле. И только через секунду он оторвался от своего «смартфона» (Сара специально кашлянула погромче, и эхо подхватило звук). — Что, картинка с задержкой идет? — спросила она, кивая на кристалл в его руках. — И не лги, что не подглядывал за мной. В его взгляде действительно мигнула растерянность, но, может, это неяркий свет свечей виноват. — Ну что же, добро пожаловать, — он кивнул, вставая с трона, куда-то дел свой треклятый кристалл (кажется, спрятал за спину и выбросил) и спустился по ступеням. Одет король гоблинов был почти по-домашнему, в длинную темную блестящую хламиду, распахнутую на груди. «И куда же это взгляд нашей Сары устремился?». Сара тряхнула головой, возвращая взгляд на место: то есть смело уставилась в нечеловеческое лицо Джарета. Попутно заметила, что из-под хламиды торчат всегдашние кожаные сапоги с пижонским рисунком. — А спишь тоже в сапогах? — поинтересовалась светски. — Желаешь проверить? — немедленно уколол ее ответной остротой. — Нет, я еще не настолько задолжала, — Сара поиграла бровями. Даже странно, почему она настолько хреново социализировалась в жизни и при этом настолько бодро и нахально вела себя с самим королем гоблинов? — Чем обязан? — Джарет приблизился. — Не знаю. Я пыталась сбежать и оказалась тут. Теперь будет страшно в душ ходить и выходить, вот открою дверь: сама в полотенце, волосы на бигудях, лицо в огурцах, а вокруг бал у короля гоблинов. — В полотенце, моя дорогая Сара, ты определенно будешь иметь успех, а огурцы сойдут за маскарадную маску, — Джарет с удовольствием поддержал словесную игру, а потом взял Сару за руку… Точнее, попытался. Его рука (без перчатки, на бледном длинном среднем пальце тяжелое золотое кольцо) прошла сквозь ее тело, будто Сара была голограммой, дымом, призраком — короче, не имела плоти вовсе. — Ах да, ловушка сознания, — скривился. — Поясни, — Сара про себя понадеялась, что пояснит без дополнительной оплаты. — Ты все еще в том месте, просто твое сознание путешествует, — пояснил Джарет, как всегда офигенно, то есть оставляя больше вопросов, чем ответов. — Чем мне это грозит? — Сара воспользовалась возможностью поспрашивать. — Смертью от жажды, — Джарет пожал плечами. Он смотрел на нее, чуть наклонив голову, и, кажется, увиденное доставляло ему удовольствие. — найти тебя в ловушке сознания похитители не в состоянии, будут ждать на выходе. — То есть я ушла в тупик? — Сара растерялась. — Что-то вроде. С этими магическими пространствами и подпространствами никогда не скажешь наверняка. Так что придется тебе идти обратно… — король гоблинов вздохнул с преувеличенной печалью. — Ну нет. Мы, кажется, договаривались на свидание? Так вот же оно, — Сара подмигнула, но кажется, вышло не с намеком, а похабно. — А моя бесплотность послужит порукой моей чести и… э-э… — Возвышенный слог тебе не дается, — констатировал Джарет. Он повел рукой, и пространство вокруг изменилось: они оказались в той самой бальной зале, теперь пустой, и на Саре было то самое платье. — А у тебя с воображением туго, — огрызнулась она. После этого Джарет перенес их (себя и ее «сознание») в некую таверну, и снабдил Сару алым платьем с таким декольте, в которое был виден даже живот. — Окружающие нас не замечают, — «успокоил» король гоблинов. На красных глинобитных стенах чадили факелы, у тяжелых столов красного дерева стояли скамьи. Сара попыталась взять персик с медного блюда, но рука прошла сквозь него. А вот сесть на скамью получилось. — Итак, — сказала она, подтягивая платье повыше. — Правда ли то, что мне наговорила та бабка? Ну, про мою бабку и тебя. — Я не присматриваю за тобой все время, как бы тебе этого ни хотелось, — Джарет устроился за столом напротив. Этот пижон тоже поменял одежду на какую-то полуарабскую, черную с золотым шитьем, даже изменив ради этого обтягивающим штанам. — Только когда ты в беде. Пока мы связаны нашим маленьким пари, я чувствую подобные вещи. — И приходишь мне на помощь? — рассмеялась Сара. — Нет, прихожу, чтоб поторговаться за следующий кусочек хвостика, — Джарет намекнул на известное выражение «рубить хвост по частям», то есть продлевать мучения. Саре стало как-то противненько, но она напомнила себе не верить ничему прямо. — В литературе таких персонажей, как ты, зовут ненадежными рассказчиками, — она поставила локти на стол, разделяющий их, и немного наклонилась. — Я знаю, — король гоблинов вежливо наклонил голову, будто она сделала ему комплимент. — Что это нам дает? — Расскажи мне, о самый ненадежный рассказчик на свете, историю про мою бабку, меня, книжку в красном переплете и всякое такое, — кокетка из Сары была так себе, но она старалась. — Это не похоже на свидание, — Джарет не был настроен на сотрудничество. — Ну почему? На свидании все пускают пыль в глаза друг другу, пытаясь понравиться и побольше вызнать о партнере. — Ты пытаешься узнать о себе, — король гоблинов добавил в голос упрека. — Ну нет, это твои уши торчат из истории на добрую милю, — Сара погрозила ему пальцем. — Я, конечно, хочу узнать, что за богом ты был, как тебе поклонялись и включали ли оргии девственниц, но историю про мою бабку я хочу узнать сильнее. — Твоя бабка должна была выполнить уговор, но она схитрила. Твоя мать, а потом ты — дареное дитя. Однако просто так забрать тебя я не могу. Пока. Сара поморгала, не зная, как реагировать на эту откровенность. Правду ли он сказал? Или опять водит ее за нос? — А книга? — решила уточнить. — Забудь про книгу, — Джарет отмахнулся великолепно королевским жестом. — То есть она не твое творение? — Такими глупостями я не занимаюсь, — он зашипел как разъяренный кот. — Да и стал бы я давать ключ к прохождению Лабиринта? — Да, странновато, — согласилась Сара. — Так зачем я тебе. — Съесть, — начал перечислять Джарет, загибая пальцы (снова в перчатках, теперь в черном бархате), — овладеть душой и телом, жениться, мучить до скончания времени… и еще парочка вариантов. Еще не решил. — В любом случае, у тебя порядок нарушен, — Сара рассмеялась. — Весь вопрос в том, дорогая Сара, чего хочешь ты, — Джарет провел по ее бесплотной руке своей. — Как только я узнаю, твое истинное желание, то смогу тобой управлять. — Коньки и весь мир в придачу? Счастье всем, и пусть никто не уйдет обиженным? Сигарету выкурить? — Сару понесло, как впрочем и всегда, когда она общалась с Джаретом. — Зачем тебе мной управлять? Я единственная за сто тыщ лет тебе отказала? — Гештальт надо закрыть, — Джарет издевался. — Как это мило, когда несуществующая формально хтонь сидит напротив и оперирует понятиями из современной психологии. Скажешь правду, зачем я тебе нужна, и поклянешься в этом, и я скажу тебе свое истинное желание! Джарет посмотрел на нее, приоткрыл губы… и закрыл. А потом перед глазами Сары пронесся дымный вихрь с цветными искрами, и оказалась она снова в том коридоре, у двери, подпертой скамейкой, за которой шебуршались и верещали цверги. Все было на ощупь реальным, а о встрече напоминало только красное платье, с трудом держащееся на сосках, вместо нормальной одежды. — Знаешь, — едко произнесла Сара в темноту, — свидание не удалось. Но проигрывать я не умею! И она решительно отпихнула скамейку, чтобы вернуться назад. Ей еще своего спутника спасать и чужого ребенка крестить!