Горький мед, тонкий лед и старые долги

Такое утро бывает только в детстве, когда воскресенье и впереди каникулы. Мама возится внизу на кухне, наверняка будут блинчики. Робкий солнечный зайчик только начал свое путешествие по подушке, и ты лежишь тихонько, чтобы не спугнуть, и глаза прикрываешь неплотно. Вот-вот он появится — не секундный огонек, а самый настоящий ушастый сказочный заяц. Маленькой Сара думала, что солнечный с пасхальным кроликом и алисиным родственники. Правда, солнечные зайцы к ней не подходили близко, но они были. И саламандры в огне камина, и туманные девы, и моховики… Они существуют! Сара резко открыла глаза и села, успев заметить, как солнечные зайцы порскнули в разные стороны, снова обращаясь в огоньки. Не обманул Джарет — похмелья не случилось. Вместо этого во всем теле была удивительная легкость, хотелось бежать на улицу, срочно что-то делать. Жаль, что мамы больше нет (та «ушла» гораздо раньше, чем умерла, и Сара одно время верила, что мать сиды подменили). Однако блинчики можно и самой сделать. Хорошее настроение не ушло, наоборот. В груди билось птицей полузабытое ожидание чуда. «Волшебство существует. Какое потрясающее открытие!» — Я просто тебя победила. Снова! — сказала Сара, но неизвестно кому, самому Королю гоблинов или язвительному внутреннему голосу, вечно ее высмеивавшему. А ведь и правда — раз победила, когда прошла «Лабиринт» и спасла брата. Два — когда отбила чужого ребенка. И три — когда вернула свои мечты. «Еще ничего не кончено». — Ой ли! — Сара распахнула окно, впуская свежий осенний воздух. Пусть не лето, не каникулы, и солнце блестит не на каплях росы, а на кружеве из инея. Но день будет прекрасным. Потому что… — Потому что ты отобрал у меня то, что тебе не принадлежало, — снова заговорила в полный голос Сара. — Ты не имел права предлагать мне мое же. Мечты только мои, а ты мечтать не умеешь. И ты забрал у меня мое надолго, отчего теперь мне должен. — Я тебе их вернул! — прошипели сзади. Сара повернулась — в потемневшем зеркале на дверце платяного шкафа отражался собственной персоной сам Джарет, король гоблинов, взлохмаченный, в расстегнутой рубашке — и очень, очень злой. — Недавно. Сколько там лет прошло? Слушай, банки проценты платят за пользование вкладами, — Сара погрозила отражению пальцем. — Так что теперь ты тоже кое-что мне должен. — Бойся своих желаний, — и Джарет исчез, а по зеркальному стеклу побежали трещины. «Ой-ой». — Не страшно, — продолжила спокойно диалог Сара, как будто Джарет продолжал сидеть в ее спальне. Кстати, пили вчера в гостиной вроде, как она наверх попала? Ну, хорошо, что одетая. — Подобьем баланс? Я тебя должна еще два раза удивить или будущее дитя, и вдогонку флакон слез. Про долги родственников даже не начинай, не доказал, значит, не было. А вот что ты мне должен за мои мечты? Которые бессовестно вытянул из меня, маленькой, и пытался продать мне же за моего брата, будто мошенник, что звонит и уламывает перевести сбережения на безопасный счет! Ты сказал, бойся желаний? Значит, ловлю на слове, ты мне должен одно желание. И загадаю я его в тот день и час, когда мне будет выгодно! Сара была весьма довольна собой. Подумать только, с этими фейри можно сражаться их же оружием и даже побеждать. — В общем, не пои женщину вином, получишь непредсказуемый результат, — заключила она. В ответ внизу на кухне раздался грохот, будто вся посуда попадала с полок. Но Сара сначала умылась, причесалась и накинула халат, и только потом спустилась с истинно королевским достоинством. Так и есть — рейлинг со сковородками упал и полка со специями. Те перемешались на полу и сложились в написанную чьим-то каллиграфическим почерком надпись «Сара, берегись!» Сара на ходу прихватила веник и одним взмахом превратила угрозу в кучку душистой пыли. — Еще ничего не кончено, — повторила вслух за своей ехидной субличностью. Только достала медную турку, чтоб заварить себе кофе, как затрезвонил стационарный телефон — древний монстр из растрескавшегося пластика. — Ну? — Сара зажала трубку плечом, отмеряя две чайные ложки молотого кофе с горкой. Ожидала потустороннего сопения в трубку или очередной рекламы «кредита за час». Однако вместо этого Джеральд проворчал: — У тебя мобильный выключен. — Разрядился, наверное, — беспечно пожала плечами Сара. Она не помнила, где ее мобильный. Может, в той Деревне Гобло-дураков потерялся. — Сиди дома, через час заеду сам! — потребовал байкер. — Зачем, а главное нафига? — Сара чертыхнулась, потому что трубка мешала ей нормально дотянуться до плиты. — Крестины сегодня! Ты обещала! — и злой, как король гоблинов, Джеральд бросил трубку. — Что же, злить мужчин мое призвание, — Сара отмерила мелко молотый кофе и добавила корицы. Телефон затрезвонил снова. Сара немного подождала, прежде чем поднять трубку, и на сей раз даже ничего приветственного сказать не успела. — У тебя платье есть? — возмущенно вопросил Джеральд с такими интонациями, будто Сара уже успела потребовать минимум Баленсиагу. — Тебя завезти в салон? Я оплачу! — Иди ты к гоблинам, честно! — в сердцах ответила Сара. — Все у меня есть! — и мстительно бросила трубку первой. Больше на телефон, который, казалось, раскалился от непрерывных трелей, она не отвечала. Впрочем, требование насчет платья было вполне разумным. Когда мать еще разговаривала с маленькой Сарой, то учила ее — важна не цена платья, а его соответствие обстановке. И они вместе смотрели фотографии настоящих принцесс и журналы мод. Золотое время было… Сара замерла, с удивлением поймав себя на нехарактерной фантазии, будто у нее тоже дочь, и на этот раз она, Сара, сделает все правильно и исправит ошибку. — Опять твои проделки? — спросила, но ответа не получила. «Или кто-то размечтался о детишках». — Или гормоны разыгрались! — поддела Сара сама себя. — Пожалуй, сейчас неподходящее время заводить детей. Еще пари с Похитителем этих самых детей не выиграно. А то вдруг выяснится, что я должна ему целую футбольную команду! И решительно вернулась наверх, к платяному шкафу с разбитой дверцей. Там хранились остатки маминых нарядов, в некоторых та играла на сцене, что-то носила. Одно желтое платье в горошек с воланами, которое как будто пахло детством, Сара разрезала на куски и набила ими подушку, с которой засыпала долгое время. Остальные не трогала, даже не заглядывала за ту дверцу — ее одежда висела внизу, в прихожей. Джарет, сам того не зная, подсказал ей идею, когда испортил зеркало. Перебрав платья по три раза, Сара наконец нашла не самое старомодное — скромный темно-зеленый футляр чуть выше колена, с высоким горлом. Простота линий и цвет под ее глаза решили дело. Сара думала — не налезет, а оказалось даже чуть велико. Похоже, за последний год она здорово сбросила. А еще оказалось короче, чем у мамы — Сара стала выше. — Полцарства за пару целых колготок и лодочки! — смело заявила она собственному отражению. Но на такое провокационное заявление Джарет не вылез из зеркала с хрустальными туфельками и очередным контрактом. «Привыкла, да? Рано». Колготок, к ее огромному сожалению, не нашлось, только чулки, и те непарные. Но, поскольку цвет был одинаков и различалось только кружево подвязки, а раздеваться Сара уж точно на крестинах не собиралась, она плюнула на идеальность. «В который раз». А лодочки нашлись последними — невыносимо старомодные, все будто скругленные, однако же превратившие девчонку из бара в длинноногую фею. «Магия, не иначе». — Плохо я маму слушала, — Сара заколола здорово отросшие волосы винтажным крабиком и даже успела подвести губы красной помадой, как в дверь заколотили. Она спустилась, держа туфли в руке, и открыла, даже не глянув в глазок. — Ты… — Джеральд застыл с занесенным кулаком. — Готова, да! — Сара поставила туфли и под изумленным взглядом байкера обулась. — Если ты опять на двухколесном друге, то я подожду автобуса! — Нет, — Джеральд отступил и кивнул на припаркованный у дороги пикап. — Пришлось взять свою другую машину, пока лендровер в ремонте. Пойдет? — Если не предложишь кузов, то без проблем, — Сара подмигнула. — Мать твою тоже сам забирать будешь? «Мать его, точно». — У нее своя машина, — Джеральд предложил Саре руку, потому что она вспоминала, как надо красиво ходить на каблуках, и делала это раздражающе медленно. Вчера как-то лучше получалось из-за адреналина. Однако Сара только отмахнулась, и тогда он пошел открывать ей пассажирскую дверь. Заодно у нее было время рассмотреть, что байкер на этот раз в неплохо сидящем по его фигуре костюме-тройке, причесан и выбрит, и теперь напоминает Короля гоблинов еще сильнее. Нет, ну вдруг все-таки родственники? Это было бы самое удивительное открытие, буквально второе место после факта существования фейри. «Не надейся». — У меня нет подарка на крестины, — сказала Сара, как только угнездилась на сиденье. Юбка все-таки уползла вверх, пришлось поправлять, и вместе с юбкой уползли брови байкера, который таки заметил разные чулки. — Пожелай что-то хорошее, и достаточно, — ответил Джеральд хриплым голосом, отворачиваясь, и машина наконец тронулась. Крестины проходили прямо в больнице, поскольку таскать куда-то недоношенного младенца врачи считали весьма плохой идеей. Омовение в купели было чисто символическим, и подержать Саре крестника не дали, к ее огромному счастью. Зато когда до нее дошла очередь, она громко — аж эхо раскатилось по больничной часовенке — пожелала сыну Джеральда долгой, счастливой и свободной жизни. Назвали ребенка Джорджем. Спасибо, что не Джаретом-младшим. Хотя тяга к «дж-дж» Сару здорово повеселила. С тех пор, как Сара его видела впервые, мальчик немного окреп и подрос, и уже не выглядел жутко, будто вот-вот перестанет дышать. Кажется, Король гоблинов не соврал насчет добавить здоровья, чтоб внезапная смерть не лишила его выигрыша в очередном состязании воли. Еще Сара заметила, что ее преследует ощущение чужого гневного взгляда на затылке, которое исчезало только в часовне. Если это Джарет, то у него явно непростые отношения с христианским богом. Самое забавное, что мать Джеральда, хоть и вошла под освященные своды, всю церемонию морщилась, как от зубной боли, и на вид сильно постарела. А вот стоило ей шагнуть обратно за порог, как прежний холеный вид вернулся. «Кто-то продал душу». — А меня это не волнует, — забывшись, вслух заметила Сара. — Что? — Джеральд удивленно поглядел на нее. Сара неопределенно помахала рукой и ответила ему лучистым невинным взглядом: оправдываться, как в детстве, и рассказывать о привычке разыгрывать целые диалоги она не собиралась. — Я хотел позвать тебя на праздник, — байкер вдруг смутился и поскреб соломенный затылок. — Ребята собрались, и мы планируем отметить… Эй, — он поднял руки, — все прилично, никаких шлюх и наркоты! — А обычно бывают? — поддела его Сара. Она не слишком любила пьянки из-за работы в баре, но какой-то бесенок просто-таки толкал под руку, вынуждая сказать «да». И пусть Король гоблинов хоть со злости сгорит! «А вдруг ему наплевать?» Праздновать предполагалось дома у Джеральда, который давно жил отдельно от матери. Байкер заверил Сару, что мать не участвует, и ничего готовить или мыть не придется, принудительно выпивать тоже. Просто посидеть со всеми за компанию, вроде как хорошая примета. Вот так Сара — в приличном платье-футляре и разных чулках — оказалась у неженатого мужчины в гостях и первым делом сломала на гравийной дорожке каблук. — М-да, — выдавила, прикидывая, как ей к дому топать. Дом выглядел надежным, как его владелец, одноэтажным, но с мезонином, с красными дверью и крышей, и темно-серыми стенами. — Ничего личного, — Джеральд вдруг подхватил ее на руки. — Сейчас донесу до крыльца, а там есть гостевые тапочки. В них уедешь потом. Носили Сару на руках во взрослом возрасте в первый раз. «Сомнительное достижение с сомнительным партнером». Это было необычное и приятное ощущение. Не каждый парень способен поднять такую, как она: и рост выше среднего, и вес обычный, не как у стройных моделей. А еще Джеральд нес ее с легкостью и не тискал больше необходимого. И пахло от него приятно. Сара вдруг задумалась — а что он так носится со своим больным сыном? Неужели и правда, как в дешевых сентиментальных романах, воспылал родительской любовью… Она глубоко погрузилась в свои мысли и даже не сразу заметила, что ее на ноги ставят — поэтому чуть не упала. — Голову вскружил? — Джеральд вдруг подмигнул, став почти красивым. «Размечтался». — Размечтался! — Сара огляделась, увидела плетеную мебель с подушками и чудо чудесное — садовые качели прямо на террасе, а в следующую минуту стряхнула дурацкие туфли куда-то в пожухшую траву и стартанула к качелям так, будто соревновалась, кто первый их захватит, с целой малышовой командой. — Ого! — Джеральд рассмеялся. — Кто-то любит качаться? — А еще мороженое и книги сказок с картинками, — Сара оттолкнулась пяткой, качели мелодично скрипнули. — Можешь забыть меня тут до утра. Буду накачивать себе мышцы и хорошее настроение. — А было плохое? — Джеральд почти оскалился, и тут Сара перекрестилась сама и перекрестила его. Ничего в нем и вокруг не изменилось. — А это зачем? — Так, проверяю, не подменыш ли ты. А то после нашей последней совместной прогулки наедине я уже ни в чем не уверена, — подмигнула. — Кстати, счастливый дедушка будет на крестинах? — Дедушка? — байкер уже успел войти в прихожую и чем-то там гремел. — Ну, отец твой, — Сара пожала плечами. В ее голове бродили странные мысли насчет того, что Джеральд вполне может оказаться каким-нибудь сыном Короля гоблинов, и все запутается еще сильнее. «Нет». — Мой отец и старший брат умерли, ты разве не знала? — Джеральд принес ей тапочки, и Саре пришлось совершить настоящий подвиг воли, чтоб не сказать вслух, что он хороший мальчик. — Я вообще про тебя ничего не знаю… — она пожала плечами. — Как и я про тебя, — он скрестил руки. — Но каким-то образом мы здесь. И иногда я жалею… «Останови его!». — О чем? — Сара наплевала на предупреждение внутреннего голоса. — Что мы не были знакомы раньше. Ты не похожа на человека, который проклянет собственное дитя… — Джеральд начал наклоняться к ней. «Ну да, ну да». Тут над домом сверкнула низко шипящая ветвистая молния, затем прогремел гром. Застучали крупные капли. Джеральд удивленно уставился на небо: он только час назад проверял при Саре прогноз погоды, и там обещали ясный вечер. Однако от мыслей о потусторонних штуках его отвлек приезд гостей, ну а Сара качнулась посильнее. Она-то была абсолютно уверена, что это все мелкая месть Короля гоблинов, но не желала признаваться, что причина всех этих бед. По счастью, стали подъезжать первые гости, и байкер занялся тентом, чтоб дождь не испортил праздник. Крестины вышли скучноватыми. Мужчины пили пиво или виски, женщины — молодое вино, все ели готовые пиццы и бургеры — впрочем, вкусные, Джеральд явно имел связи среди местных забегаловок. Сама Сара вежливо со всеми здоровалась, но сидела на своих качелях, как принцесса на троне. «Или собака на сене». В разговор она не вступала. К тому же, большинство дамочек были относительно прилично одеты, не слишком светили татуировками родом из молодости, зато с удовольствием демонстрировали друг другу обручальные кольца и детей. Малышня носилась по заросшему саду, играла в прятки, дралась и орала. Еще они очень хотели на качели, но боялись подойти — кажется, кто-то все-таки рассказал городку, что Сара теперь навроде официальной ведьмы или злой феи-крестной. Ну, к лучшему, иначе опять придется спасать детей от Джарета. Или Джарета от детей. «Какой глупый каламбур. И бокал вина был лишний». Почему это вдруг бокал вина (всего один!) лишний, Сара не додумала — самую малость нетрезвый Джеральд позвал ее танцевать. Его друзья не только в свободное время гоняли на байках, но еще играли на гитарах и пели каверы, и во второй половине вечера устроили настоящий концерт. Под один особо медленный и романтичный кавер на раннего Дэвида Боуи байкер решился. Решилась и Сара — она ничего не теряет, если немного потанцует, верно? Танец тоже был приятный. Здесь не надо было демонстрировать мастерство, сражаться взглядами, быть воплощенной волей, и при этом Джеральд был так похож на Джарета! «Ничего общего!» — Ты ведешь, — Джеральд широко улыбнулся. — Мне нравится! — Мне роста не хватает, чтоб действительно вести, — Сара улыбнулась в ответ, чувствуя, как быстро бьется сердце. — Ты такая… прикольная! — выдал байкер. — Тебя саму-то не подменили в детстве? Такая… одной ногой здесь, а другой как будто не здесь. — Комплименты твои похожи на расчлененку, — Сара вывернулась и отступила. — Покажи же девушке, где у тебя можно освежиться. И хотя я вежливо спрашиваю, в голове моей крутится слово «сортир», поэтому ванна с лепестками роз не подойдет. И смеющийся Джеральд отвел ее в дом, в туалет на первом этаже, а потом сразу ушел, чтоб не подслушать. Сара хотела в первую очередь умыться, во вторую — охладиться и немного побыть одной. Потому что она чувствовала себя весьма странно, на один бокал это не спишешь. — Ты нарушаешь наше соглашение! — прошипел Джарет, возникший в зеркале во всем блеске своей красоты и власти, даже корону нацепил, и ее острые зубья поблескивали в копне серебристо-золотых волос. — Нисколечко, — Сара брызнула водой на отражение и хихикнула, глядя, как капельки «повисли» на лице Джарета за стеклом. — Я тебе кое-что обещала, ты мне тоже, срок еще не вышел, и я уехала на бал, куда тебя не приглашали. Ты ведь не можешь здесь даже старой чашки разбить, верно? — Я полагал, ты получаешь удовольствие от общения, — разные глаза Джарета опасно сузились. — Да, но не только с тобой, — Сара одернула подол и рукава. — Женщины создания общительные. Ну давай, напугай меня, как ты можешь быть строг! — О, поверь, тебе лучше не знать, — Джарет улыбнулся, и в его улыбке, больше похожей на оскал, Саре почудились все ее детские страхи про чудовище под кроватью. — Сгинь, — она взмахнула рукой, и Джарет вдруг пропал. Сара огляделась, но больше никто не пялился в ярости из этого зеркала и другого, поменьше, и банная утварь вся была на месте целая. — Прекрасно! — она пожала плечами. — Значит, не можешь! «Это объявление войны».