Прочь из моей головы, или Три дня из жизни Вэй Усяня

Засыпать в метро определённо было плохой идеей. Сон пришёл тягучий и странный, сотканный из множества голосов. Моргнув, она вдруг поняла, что перестала владеть собственным телом, а после накатило осознание, что вокруг потрясающий воображение золотой зал, в центре возвышается причудливый трон, в котором можно узнать раскрывшийся цветок пиона, а на нём восседает мужчина в летах, но довольно привлекательной наружности и крепкий. «Цзинь Гуаншань, — тут же появилась мысль. — Что он делает в моём сне?» «Что ты делаешь в моей голове? — тут же донеслось возмущение. — Или опять надвигается что-то ужасное? Казалось бы, печать уже никого не тревожит… Что такое грядёт?» «Понятия не имею, — вздохнула она, пытаясь вспомнить, в каком месте канона вообще оказалась. — Уже столько всего изменилось, как мне тебе ответить?» «Ты всегда появлялся, чтобы предостеречь… дух-хранитель. Как можно не знать и прийти снова?» — Вэй Ин был по-своему прав. Но ей нечего было сказать. Она только заметила Цзинь Гуанъяо по левую руку от Цзинь Гуаншаня и Цзинь Цзысюаня с супругой по правую. Цзысюня, впрочем, видно не было, и это странным образом успокаивало. — А теперь Зал приготовят к пиршеству, — закончил разглагольствовать Цзинь Гуаншань. — Прошу прогуляться в садах, пока Гуанъяо не позовёт нас обратно. «Всё ещё использует его для мелких поручений, — вырвалось у неё. — Должно быть, ненависть А-Яо с каждым днём растёт». «Верно, с отцом ему не повезло, — неожиданно подхватил Вэй Ин. — Недавно Цзинь Гуаншань и вовсе привёз в Башню Золотого карпа мальчишку. Всем ясно, что это очередной его сын, да только мальчик пока не признан и ходит учеником клана». «Мо Сюаньюй, — тут же вспомнила она. — Цзинь Гуаншань сам не понимает, что только подливает масла в огонь». «Цзинь Цзысюань обещал за ним присматривать, отчего ты так разволновался, дух? Или всё же опасность угрожает и самому павлину, и моей шицзе, и моему славному племяннику? Ему уже четыре, представляешь?» Похоже, жизнь с Лань Чжанем пошла Вэй Ину на пользу. Он был спокоен, не ворчлив, а тело его ощущалось здоровым и сильным. Она не могла взять его под контроль, но и без этого понимала, что — как там об этом рассуждали китайцы? — баланс энергий в его теле не был нарушен. «Не знаю, что там задумали Цзини, должно быть, старший и младший будут стараться ужалить друг друга, пока кто-то не достигнет цели. А Цзинь Цзысюаню придётся разбираться с этим, но этот мальчик… Мо Сюаньюй… Ему тут не место. Его-то они точно погубят», — объяснила она. Честно сказать, она почти не прочувствовала историю Сюаньюя, когда сама смотрела дораму или читала новеллу. Но прямо сейчас ей отчего-то было страшно за него. — Вэй Ин? — оказалось, они так заболтались внутри его головы, что застыли на месте, и теперь Лань Чжань смотрел встревоженно. — Всё в порядке, — поспешил тот откликнуться вслух. — Всего лишь задумался. В этот самый момент её озарило: «Так у Мо Сюаньюя есть талант к тёмному пути!» «Что? — Вэй Ин снова застыл. И теперь Лань Чжань даже нахмурился, не сводя с него глаз. — Талант к тёмному пути?» «Если я начну тебе рассказывать о том, какая участь тебя ждала и почему Мо Сюаньюй лично для тебя так важен, по-моему, может случиться что-то плохое, — поспешила она избавить себя от пересказа дорамы. — Но Мо Сюаньюй… он действительно может воспользоваться техниками тёмного пути, а ещё… ты должен быть его кумиром». «Кумиром? Это ещё что должно значить?» — опешил Вэй Ин и поспешил догнать супруга и повиснуть у него на локте, лишь бы тот не начал задавать вопросы. «Неважно, поговори с ним, — тут же вдохновилась она. — Должно быть, тебе предстоит поучаствовать в его судьбе». Подозрительные взгляды Лань Чжаня заставили Вэй Ина целиком переключиться на него, и она временно тоже затихла, пользуясь возможностью созерцать пышно цветущие пионы и изящные белые павильоны среди них. Внезапно впереди она заметила мальчишку лет тринадцати. Он явно пытался держаться в тени, но не мог совладать с любопытством. Вэй Ин лишь скользнул по нему незаинтересованным взглядом, но она тут же потребовала: «Ну-ка присмотрись получше, что там у этого ребёнка с лицом?» И действительно, лицо мальчика было слишком выбелено, а на веках и под глазами была густо намазана красная краска. Выглядел не так чтобы страшно, скорее комично, и похоже, такой выбор макияжа никто в клане Цзинь не оценил. «Это и есть Мо Сюаньюй! — торжествующе подсказала она. — Немедленно останови его, смотри, он собрался куда-то сбежать». Впрочем, Вэй Ину не пришлось усердствовать. Мо Сюаньюй, сообразив, что на него обратили внимание заклинатели, за которыми он, похоже, подсматривал, попытался убежать, но споткнулся о длинные полы пусть простых, но всё равно расшитых золотыми пионами одежд, и упал бы, да только Вэй Ин подскочил и поймал его — совсем как Лань Чжань ловил бессчётное множество раз его самого. — Господин Мо? — лукавым тоном спросил он. — Что это с вами? Рассмотрев мальчишку ближе, Вэй Ин перестал быть таким уж насмешливым. Под слоем белил виднелись свежие синяки, изранены были и запястья. А затравленный взгляд и готовность разразиться слезами ясно подсказывали, что жизнь у Мо Сюаньюя вовсе не такая безоблачная. — Ст… Старейшина Илина, — поклонился он, едва Вэй Ин помог ему встать ровно, — Ханьгуан-цзюнь. Этот ничтожный случайно заметил вас и… простите за мою наглость, я вовсе… вовсе не следил… — он весь задрожал. Вэй Ин переглянулся с Лань Чжанем, а она, затаившаяся в его голове, отметила, что спасать детей им обоим не чуждо и плачевное состояние Мо Сюаньюя не могло не тронуть их сердца. — Слышал, ты недавно прибыл в Башню Золотого карпа, как твои успехи? — продолжал Вэй Ин тёплым и вкрадчивым голосом. — В твоём возрасте уже должно сформироваться Золотое ядро… — и тут он прикусил язык, потому что Мо Сюаньюй всё же тихонько заплакал, и краска, смешиваясь, растеклась по щекам уродливыми пятнами. — Из меня не выйдет талантливого заклинателя, — шмыгнув носом, признался он. — Со мной и заниматься никто не хочет. Сверстники смеются надо мной и говорят, что мне не удержать меча… Уж лучше бы мне никогда не попадать в Башню Золотого карпа. Матушка хотя бы любила меня. Но теперь, если я вернусь, это ляжет позором на её душу, она и так слаба здоровьем, подобного и вовсе не перенесёт… — А что с твоим лицом? — вдруг нарушил молчание Лань Чжань. — Это… я… просто хотел, — теперь из-под белил проступил пунцовый румянец, — я… «Он обрезанный рукав, — нетерпеливо пояснила Вэй Ину она, — наверное, пытается понравиться кому-то… Не осуждай его, кроме матери, никто его не учил, а она умела только прихорашиваться». Вэй Ин, выслушав подсказки, строго взглянул на Лань Чжаня, обнял задрожавшего от смущения Мо Сюаньюя за плечи и тихо сказал: — Не всем подходит путь меча. Но я могу помочь тебе найти собственный. Не хочешь ли отправиться на обучение в Облачные глубины?.. — Я ещё слишком мал, мне не достаёт таланта, глава клана Цзинь откажет мне в просьбе, — прошептал, снова шмыгнув носом, Мо Сюаньюй. — Я… восхищаюсь вами, Старейшина Илина, и… — он расплакался, теперь уже безутешно и горько. — Ну… на этот счёт мы что-то придумаем, — Вэй Ин обернулся к Лань Чжаню. Тот, очевидно, не собирался спорить. И хоть это наверняка выглядело бы странно, поддержал супруга: — Поговорю с братом, чтобы мы забрали нового ученика, — и он медленно двинулся прочь. «Позволь мне занять твоё место ненадолго, — тут же пристала к Вэй Ину она. — Я точно знаю, какой ему совет дать, но не могу в этом положиться на тебя». «Ладно уж, — нехотя согласился Вэй Ин. — Только ненадолго». Она тут же ощутила лёгкое головокружение и поняла, что вновь чувствует чужое тело почти как своё. Сориентировавшись, она взяла Мо Сюаньюя за руку. — Покажи мне свои покои, — прозвучал голос Вэй Ина. И мальчик, конечно, тут же кивнул и повёл из сада прочь. *** Комнаты, которые выделил своему внебрачному ребёнку Цзинь Гуаншань, не отличались роскошным убранством и больше походили на покои для слуги. Мо Сюаньюй опустил голову, как будто ожидал осуждения, но вместо того услышал странное: — Где те краски, которыми ты пользуешься?.. — А… Здесь, — снова мальчишка покраснел под своими белилами. Она же — в теле Вэй Ина — быстро обмакнула в таз для умывания полотенце и принялась вытирать краску с его лица. Оробевший и ошеломлённый разом Мо Сюаньюй замер и даже как будто бы дышать боялся, пока сам Старейшина Илина умывал ему лицо. — Послушай, чтобы привлечь к себе внимание, нужно не рисовать новое лицо, а сделать выразительнее те черты, что тебе и без того присущи, — заговорила она, а Вэй Ин, отстранённый в угол сознания, так удивился, что вместо чёткой мысли от него ощущалось только это чувство. — В тебе и без того видно благородную красоту клана Цзинь, но… — и тут она взяла кистью чёрной краски, — стоит верно подвести глаза, и сам себя не узнаешь. — Разве я… красив? — едва слышно спросил Мо Сюаньюй, и снова скулы его заалели. — Конечно, красив, — уверенным тоном отозвалась она, уже едва ли удивляясь мягкому мужскому баритону, который звучал вместо её голоса. — Просто слишком юн. Вызывающе выбелять кожу и красным подчёркивать глаза тебе пока не нужно, и без того свежесть лица придаёт очарования. Не торопись. Сейчас я научу… И следующие полчаса она посвятила тому, чтобы научить Мо Сюаньюя наносить современный корейский макияж. Благо лица любимых айдолов так и стояли перед глазами. В комнате нашлась полированная бронзовая пластина, едва ли с ладонь величиной. Заглянув в неё на себя, Мо Сюаньюй ахнул: — Неужели это я? — Кто же ещё? — усмехнулась она. — И это не какая-то тёмная магия? — уточнил Мо Сюаньюй немедленно. — Совсем нет, — подтвердила она. Тут в двери постучали и неприятный голос известил: — Господина Мо требует к себе глава. Поторопись, мальчишка. «Ну-ка, дай мне выйти вперёд, — тут же потеснил её Вэй Ин, заскучавший без дела. — Не нравится мне этот тон». Не успела она хоть что-то возразить, как тело уже отказалось ей повиноваться, а Вэй Ин распахнул двери и оглянулся на Мо Сюаньюя: — Ну что, ученик мой, пойдём, раз тебя зовёт глава. — Ученик? — побледнел слуга. Страх его перед Старейшиной Илина оказался так силён, что он немедленно развернулся и едва ли не побежал по коридору. Мо Сюаньюй, правда, был удивлён не меньше, но задавать вопросы поостерёгся. Так, распугивая слуг, они и добрались до малого зала, где отдыхал перед пиршеством глава Цзинь. *** — Я не стал бы задавать вопрос, — говорил Вэй Ин уверенным тоном, хоть она прекрасно видела, сколько сомнения в его мыслях, — если бы не отметил выдающийся и совершенно особенный талант у этого ребёнка. Как известно, у меня нет учеников, я лишь помогаю иногда с Ночной охотой в Облачных глубинах. Нужен человек определённого склада, чтобы можно было передать ему то, что я знаю. Глава клана Цзинь задумался. В нём ощущалась неуверенность. С одной стороны, мысль о том, что один из его сыновей, пусть непризнанный, окажется приближённым и доверенным лицом Старейшины Илина, всё ещё владевшего печатью, о которой он не перестал мечтать, казалась заманчивой. С другой — уступить вот так вот просьбе Вэй Усяня он будто и не мог себе позволить, не переступив через собственную гордость. — Разве из него выйдет толк, — сказал он наконец. — Сюаньюй даже не успел сформировать Золотого ядра, хотя в клане Цзинь не сыщется ученика в этом возрасте, который бы отставал в подобном. — Ничего, так даже лучше, — не дрогнув, солгал Вэй Ин. — Заодно он не станет позорить клан Цзинь тем, что не может успеть за остальными. — Что ж, я отпущу его, но только лишь на год. А после проверю, если ему пойдёт на пользу такое учение, тогда он останется в Облачных глубинах, — согласился глава Цзинь. Мо Сюаньюй, едва веря своему счастью, опустился на колени и глубоко поклонился. «Теперь ты доволен, дух?» — тут же спросил Вэй Ин. И она точно встрепенулась: «В Облачных глубинах ему точно будет лучше». «Если только у него действительно есть нужные способности, — с сомнением отозвался Вэй Ин. — Ничего такого я не заметил». «Если хочешь знать, ему удалось призвать твою душу в собственное тело! — не сдержалась она. — И обязать мстить за себя. Так что поверь, у него есть нужные способности!» «Призвать мою душу? Добровольное пожертвование тела? Когда это случилось?» — всполошился Вэй Ин. Она тут же пожалела, но пришлось нехотя добавить: «Не случилось. Не здесь. Но могло бы случиться, если бы ещё там, в Безночном городе, я послушалась бы тебя и прикусила язык». Вспомнив обстоятельства первой встречи с духом в собственной голове, Вэй Ин глубоко вздохнул и больше не стал спорить или сомневаться. Оставив главу Цзинь вместе с главой Лань, который и настоял на разговоре, убеждённый Лань Чжанем, они вышли к золотой лестнице. Заклинатели уже начинали подниматься по ней от садов — скоро должны были объявить начало пира. — Я буду изо всех сил стараться, — пообещал Мо Сюаньюй. Он всё ещё весь дрожал от перевозбуждения — жизнь его опять развернулась в неизвестном направлении, но Старейшина Илина явно был ему симпатичнее, чем весь клан Цзинь. — Кому же ты пытался понравиться, когда так раскрасил себя? — поддел его Вэй Ин, пусть и беззлобно. Мо Сюаньюй смущённо опустил голову, но ответил удивительно твёрдо: — Младшему господину Не… Я понимаю, что… конечно, я слишком молод, но… Вэй Ин и Лань Чжань переглянулись, бескрайне удивлённые, а она вдруг ощутила, что удаляется, отодвигается, будто бы исчезает. А после проснулась в метро. Женский голос объявил, что следующая станция — конечная. Поправив сумку на коленях и окинув тёплым взглядом коллекцию значков с Вэй Ином, Лань Чжанем, ими обоими, а ещё Лань Сычжуем и даже Цзян Чэном, она на миг задумалась о том, что ей хотелось бы узнать, получится ли у Сюаньюя очаровать Не Хуайсана. Вот только отчего-то казалось, что она больше никогда уже не вернётся в тот мир… Если, конечно, она действительно хоть однажды была в голове Вэй Усяня, а не видела слишком яркие сны об этом. «Напишу фанфик», — решила она ровно в тот момент, когда двери открылись, выпуская на платформу.