Пришло время поменяться ролями

Психиатрическая больница города Йокогамы, больше всего походила на старое заброшенное здание, которое нужно было снести ещё лет двадцать назад, чем на помещение где живут и лечатся люди. Причину почему лечебница продолжает своё существование не может назвать даже работающий в ней персонал, не то что власти города, обещавшие скорейшую реставрацию ещё в прошлом столетии. На самом деле, без слёз, на больницу смотреть нельзя. Снаружи стены помещения были полностью покрыты длинными трещинами, из-за чего те так и норовили рухнуть от каждого порыва ветра. А большинство окон, было и вовсе выбито подростками, желающими найти побольше приключений на задницу. Внутри же ситуация, была не лучше. Старые ржавые койки, облезлые обои, осколки стекла рассыпанные по коридорам, протекающий потолок и неоднократно использованные шприцы, лежавшие везде где только можно. Работать в таких условиях было ужасно сложно, но хуже всего приходилось тем, кто был вынужден там лечится. И дело здесь совсем не в мистических рассказах о призраках, которые знали все жители города, а в том, что выхода из этого места не существует. Попав сюда однажды, дверь для внешнего мира перед тобой закрывается, оставляя тебя одного со своими кошмарами и палачами в белых халатах. Проблема в том, что здесь не лечат. Здесь медленно убивают, заставляя собственноручно превратить себя из живого человека в овощ. Долгое время сюда направляли потенциально опасных преступников, которые по удивительному стечению обстоятельств погибали спустя несколько недель принудительного лечения. Стены этих больниц видели многое. Вплоть от экспериментов над больными, голодовки, привязанных ремнями пациентов до множества кровавых убийств медиками. Тем не менее, для всего внешнего мира это просто-напросто обычная старая больница, что пугает своим видом подростком и уже много лет играет роль в разных городских легендах. Больница, выхода из которой нет, не только для пациентов, но и для персонала. На старом, изрядно потрёпанном, подоконнике сидел светловолосый парень, и пустым взором рассматривал длинные трещины в окне. Длинные, практически белоснежные, волосы были связаны в тугую косу, из которой то и дело выбивались небольшие прядки. На самом деле, сам парень со стороны выглядел довольно комично, и дело тут даже не в волосах. Его правый глаз был всегда спрятан от чужого взора простой повязкой, к которой было прикреплено несколько карт, а на губах часто сияла широкая, практически безумная, улыбка. Среди пациентов он был известен, как "шут", в то время, как санитары просто считали его окончательно поехавшим. Абсолютно нелюдимый, закрытый от внешнего мира и социума за маской безумного больного. Он не всегда был таким, далеко не всегда. Но время проведённое здесь заставляет огонёк в глазах потухнуть, и прилагать все усилия чтобы не утонуть во мраке своих переживаний. Единственное что остаётся неизменным, это широкий подоконник, в одном из многочисленных коридоров, где юноша проводит практически всё своё время. За последние несколько лет проведённых в больнице, именно это место стало для него практически родным. Он мог сутками напролёт сидеть здесь, прислонившись спиной к стене позади, и наблюдать за чужой жизнью по ту сторону стекла. В такие моменты появлялась абсолютно иррациональная вера в то, что и для него может быть не всё потеряно. Верить в подобное было настоящим безумием, и единственным шансом не дать себя сломать окончательно. Это место не прощает ошибок, надевая на тебя стальные оковы всего лишь за один проступок. Тот от которого на запястьях навсегда останутся глубокие шрамы, а в личном деле будет красоваться "попытка самоубийства". Николай навсегда запомнит тот день, когда вся вода в ванной окрасилась в красный, а медленный стук собственного сердца, пульсацией отдавался в затуманенном сознании. Он будет помнить это состояние, когда одной ногой стоял по другую сторону этого мира, надеясь на этом закончить свою историю. Но так же он никогда не сможет выкинуть с головы момент, когда его насильно вернули в пучину боли, а потом закрыли в этом месте под названием психушка. Первые несколько недель его рассудок словно находился в густом тумане. в то время как тело было привязано широкими ремнями к койке. Таких, как он здесь не лечат, а пытаются перевоспитать. С помощью боли и лекарств показать, что будет если не оставить свои попытки покончить с собой. Потому что закончить начатое в этих стенах невозможно. Зачем спасать самоубийц? Такой вопрос крутился в голове Гоголя уже очень давно, и ответа на него он никак не мог найти. Вряд ли те кто были готовы шагнуть через край, захотели бы вернуться назад. Туда где их ждёт тяжёлый груз из собственных грехов и гнетущих мыслей. Туда где таким, как они больше нет места, а жизнь превращается в сплошной бег по кругу, наполненный персональной болью и непониманием от близких. Туда где глядя в зеркало ты испытываешь презрение и разочарование. В себе, и во всех остальных. Несмотря на очевидность подобных вещей, он почему-то здесь. Продолжает жить и функционировать, будучи при этом замкнутым в этой холодной клетке. Но даже в ней иногда происходит что-то интересное, из ряда вон выходящее. Несколько недель назад больницу охватила волна предвкушения и любопытства. Кто-то распустил слух, о скорейшем переводе нового, и достаточно необычного для здешних мест, пациента. Кто это будет, и в чём заключалась его особенность осталось неизвестным, как и сама личность рассказчика новости. Какое-то время многие пытались выдвинуть свои предположения по данному поводу, и даже сам Гоголь с несвойственным ему интересом слушал подобные теории. Но так или иначе время шло, и ничего нового в лечебнице не происходило. Запал и интерес медленно сошёл на нет, и всё вокруг снова вошло в привычное русло. До недавнего времени. В последнюю субботу декабря, по всем новостным каналам транслировалась самая долгожданная за последние несколько лет новость: в порту Йокогамы был пойман один из самых опасных преступников Японии. Тот чьё имя уже несколько лет красовалось на первых страницах местных газет, а лицо, что постоянно мелькало в новостных каналах, знали даже совсем маленькие дети. Фёдор Достоевский, который за последние пять лет прославился, как глава террористической группировки "Крысы мёртвого дома", стал причиной смерти более сорока высокопоставленных чиновников и около сотни обычных людей, теперь находился за решёткой, и ждал окончательного приговора. Вот только радость длилась недолго, а точнее до окончательного решения судьи. В ходе судебного процесса, мужчину было признано психически нездоровым, с множественным расстройством личности и синдромом Бога. По словам врачей, Достоевский теряется между своими "сущностями", и считает себя неким карателем. Наказанием, за преступление, в живом обличии. Было ли это на самом деле так, знали лишь судья, который выносил приговор и ряд психотерапевтов проводивших обследование преступника. Но по итогу, вместо тюрьмы, Фёдора ждала психиатрическая больница города Йокогамы, где ему предстояло проходить насильственное лечение, длиною во всю оставшуюся жизнь, под постоянным надзором санитаров и военных. Как и ожидалось, такая новость принесла с собой множество последствий, таких как митинги, негативные высказывания в СМИ, угрозы работникам суда, и попытки совершить самосуд в моменты, когда Фёдора перевозили с одного места в другое. Практически все вокруг были уверены в том, что искусный манипулятор, имеющий связи в правительстве, таким образом просто отмазал себя от пожизненного заключения в колонии строгого режима. А сам судебный процесс, который длился от силы несколько недель, что было чертовски мало для такого дела, и вовсе походил на спектакль. И несмотря на всё это, приговор изменён не был, а лечебница вовсю готовилась к принятию нового пациента. Для которого это место тоже станет персональным адом на земле.