Satisfaction

      Пристальный взгляд Тигра, жгущий даже сквозь наглухо застегнутый строгий пиджак, сложно было не заметить, особенно Джун Хо с его полицейским чутьём. Пока взгляды остальных ВИПов были прикованы к экрану, на котором в разрешении 1080p разворачивался кровавый пир, Тигр, казалось, оценивал Джун Хо, как оценивают в лавке сочный кусок мяса: придирчиво, с затаённым желанием отведать его прямо здесь и сейчас. Глаза в прорезях маски были полны голода, который отозвался дрожью в коленях Джун Хо. Пока детектив мялся, не зная, куда деться от навязчивого внимания, Тигр решил брать быка за рога. — Эй ты, подлей-ка мне скотча! Вздрогнув, Джун Хо торопливо подошёл и плеснул скотч в подставленный бокал, надеясь, что капризный ВИП успокоится и перестанет сверлить его взглядом, но тот, как оказалось, разошёлся не на шутку. — А знаешь что, останься, славный, мне надоело тебя звать. Садись сюда, — в голосе Тигра прорезались мурчащие нотки, будто бы в толстом неповоротливом теле, облаченном лишь в шёлковый халат, и вправду проснулось нечто кошачье. — Мне необходимо прислуживать и другим гостям, сэр, — надёжно скрыв дрожь в своём голосе, почтительно проговорил Джун Хо. — Я оставлю его себе. Есть возражения? — Пронзительно поинтересовался ВИП у остальных гостей. Со смешками те выразили своё согласие, и Тигр силой усадил Джун Хо рядом с собой. Пока драма на экране набирала обороты, Тигр, потеряв, казалось бы, малейший интерес к игре, попытался стянуть с Джун Хо маску, чтобы увидеть его лицо. Тот успел перехватить его руку, понимая, что за подобное своеволие его могли бы расстрелять на месте. Разумеется так, чтобы не заляпать кровью одеяние гостя. — Нам нельзя показывать лица, — пояснил он. — Ты весь мой, — будто не слыша его, проворковал ВИП. — Но когда вы уйдёте, они меня убьют, — Джун Хо позволил голосу прозвучать жалобно. Он надеялся, что старик сжалится над слабым испуганным мальчишкой, роль которого он сейчас играл ради одного зрителя. Вопреки его надеждам, ВИП рассмеялся ему в лицо. — Если не сделаешь, что я тебе велю, я убью тебя прежде, чем уйти, так и знай, куколка. Пальцы Джун Хо соскользнули с запястья иностранца и легли в его большую сухую ладонь, которая сомкнулась вокруг них бережно, вопреки жестоким словам. — Пожалуйста, — проникновенно прошептал Джун Хо, — уведите меня куда-нибудь, где мы сможем побыть наедине. И я сделаю… сделаю всё.       Поднявшись с места, Тигр потянул свою добычу за собой, но Джун Хо, перехватив инициативу, повёл гостя в сторону обнаруженных им накануне комнатушек, предназначенных для совершенно определённых целей. Другие люди под личинами зверей проводили их одобрительными возгласами.       Джун Хо не исключал, что придётся припугнуть старика оружием или вырубить, чтобы выйти из ситуации без лишнего шума, поскольку удовлетворять похоть ВИПа и жертвовать честью он не был готов. Если брат был в списке победителей, значит, его здесь уже быть не должно, ведь по правилам игры победители могли спокойно покинуть арену с кассой и вернуться к своей жизни. Выходит, здесь Джун Хо уже некого было искать. Материала было достаточно для того, чтобы все причастные целую вечность гнили за решеткой, и можно было продолжать свои изыскания на материке, передав информацию шефу. Только этот ВИП в маске тигра испортил ему всю игру. Кто знает, оставит ли Ведущий его в живых после того, как он откроет своё лицо ВИПу? О нет, Джун Хо никому из них так просто не дастся, пока не вернёт себе брата, не для того он стал полицейским, чтобы позволить забрать свою жизнь, словно бессловесная овца. Усадив его на софу, Тигр стянул с него маску, нарочито небрежно отбросив в сторону, и приподнял его опущенную голову за подбородок толстыми пальцами. — Преступление — скрывать такое лицо под маской, красивый, — промурлыкал ВИП, очертив его подбородок большим пальцем. «Значит, это не вы преступники?» — усмехнулся про себя Джун Хо, но лицо его не изменилось, застыв, будто вторая маска. Тем временем, чудесный шёлковый халат с тихим шорохом упал к бледным кривым ногам ВИПа. — Удовлетворишь меня за пять минут, и я изменю твою жизнь навсегда, — теперь голос старика дрожал от возбуждения, нетерпения, желания обладать этой красотой, гибким мальчиком с опасными глазами. Негрубо положив ладонь на темную макушку, Тигр потянул его голову вниз. Джун Хо с отвращением взглянул туда, где покачивался небольшой полувставший член Тигра, приближавшийся по мере того, как голову его притягивали к паху, покрытому седыми волосами. Рука сама собой совершила резкое движение, метнувшись к тяжёлым яйцам, и ВИП издал совершенно не тигриный вскрик. — Удовлетворён? — выразительно проговорил Джун Хо, уперев ствол револьвера под маску, туда, где виднелась уже увядшая кожа шеи. ВИП постанывал от боли, но заставил себя сжать зубы, когда маска Тигра оказалась стянута с его лица, и взгляд голубых глаз, полных страха, встретился с карими.       Дуло револьвера любовно прижалось к морщине между бровей, заставляя бывшего Тигра, а ныне просто перепуганного старика, неловко опуститься на колени перед Джун Хо, тряся заплывшим жиром животом. — Если ты удовлетворишь меня за пять минут, я, возможно, позволю тебе жить. Тигр мелко закивал и, положив дрожавшие руки ему на бёдра, притянул его чуть ближе к себе. — Э… — его действия не были агрессивными, наоборот, было в них что-то отчаянное, умоляющее, и Джун Хо позволил их ему, перехватив револьвер поудобнее и не отводя дула от его головы. — Я не это… — попытался сказать он, когда старик умело расстегнул его брюки и спустил их вместе с бельём к его коленям. — Ты не думай, красивый, я умею. Я не всегда был властным и влиятельным, в твоём возрасте научился многим штукам… Да и сейчас, когда есть настроение… А оно, знаешь ли, именно такое… — ВИП выразительно скосил глаза на револьвер у своего виска и, поднырнув головой снизу, разомкнул полные губы навстречу его незаинтересованному в происходящем члену. Джун Хо замер в растерянности, пока ВИП с энтузиазмом вершил своё чёрное дело, умело орудуя языком и планомерно пробуждая ласками вялый член. — Да стой же, похотливая ты свинья, — наконец вскрикнул он, сделав шаг, но под колени ему врезалась пресловутая софа, и он с ругательствами опрокинулся на неё. Выпавший револьвер оказался у него под боком, и он, по отработанной полицейской привычке, первым делом нашёл его. Впрочем, старик не совершил ни единого движения, чтобы завладеть оружием. — Какой грязный у тебя рот, мальчик, — по-кошачьи усмехнулся старик, глаза которого снова излучали возбуждение и лишь немного опаску, — но до моего, уверен, ему далеко. Во всех смыслах. Он деловито подполз к Джун Хо и, вклинившись между его полуразведённых ног, вновь склонился к его паху. — Лучше зови меня папочкой, милый. Это заводит.       Джун Хо хотелось оттолкнуть его голову, а потом, возможно, прострелить её, но старик легонько сомкнул зубы под головкой, и Джун Хо чуть не замычал от неожиданности и извращённого удовольствия, порождаемого гремучей смесью опасности и наслаждения. Прислушавшись к себе, он понял, почему старик с таким воодушевлением обхаживал его член под дулом револьвера. Он тоже ощущал эту опасность пополам с возбуждением. Должно быть, нечасто в его сытой и скучной жизни, клонившейся к закату, случалась такая встряска, а сексуальные партнёры угрожали ему смертью.       Дверь приоткрылась, и в комнатку заглянул Ведущий, захотевший лично удостовериться, что у высокого гостя всё в порядке. Глаза Джун Хо впились в прорези маски, рука незаметно пихнула револьвер под бедро. Узрев картину, развернувшуюся перед ним, Ведущий застыл истуканом, но по глухой чёрной маске никак нельзя было понять, что за эмоции овладели им в этот момент. Услышав скрип, старик оторвался от своего занятия и, придержав член рукой, выпустил его изо рта. — Мы не нуждамся в компании, да, сладкий? — спросил он у Джун Хо, удивительно ловко для своих толстых пальцев надрачивая ему.       Поняв, что фраза на самом деле предназначалась ему, Ведущий отмер и вежливо прикрыл дверь. А Джун Хо, за неимением Ведущего, уставился на старика. Ему стоило бы лишь намекнуть, что он недоволен происходящим или находится в опасности, и лежать Джун Хо с вытекшими мозгами, однако старик выглядел весьма довольным процессом.       Тот сыто облизнулся, и Джун Хо пришлось признаться хотя бы самому себе, что ему нравилось, чёрт, нравилось быть с этим стариком. Ему редко попадались столь ненасытные любовники. Если честно, вообще никогда. Не до романтики было юному полицейскому, когда его брат, единственный родной ему человек, бесследно исчез. И уж тем более ему никогда не приходилось угрожать своим редким любовникам оружием. — Ну… папочка, — Джун Хо усмехнулся, заметив, как загорелись глаза старика, — открывай рот. Старик немедленно послушался, выглядя довольно нелепо с распахнутым ртом, но, тем не менее, достаточно горячо, и Джун Хо, проведя головкой члена по пухлым губам, положил его прямо на горячий язык. Старик со сдавленным стоном вобрал его в себя, плотно обхватив губами, ощущая, должно быть, каждую венку и упругость налитого кровью члена. — Вот так, м-м, — пробормотал Джун Хо на родном языке, не сдержав стона, и старик, услышав его, принялся сосать с удвоенным энтузиазмом, позволяя молодому любовнику несдержанно вбиваться в свою узкую глотку и минутой позже спустить в неё горячую сперму. — Не знал, что корейский звучит так горячо во время секса, славный, — чуть охрипшим голосом проговорил старик, переводя дыхание. Опустив глаза вниз, Джун Хо обнаружил, что он кончил вместе с ним, и по его опадающему члену стекают на пол белёсые капли. Его губы всё ещё жадно ловили воздух, и Джун Хо, в очередной раз за этот вечер поддавшись искушению, склонился к нему и сбил его дыхание, отдающее скотчем, поцелуем. — Тебе… тебе было хорошо со мной? — спросил старик нарочито лениво, но с долей неуверенности, застывшей во взгляде. — Да, — не стал лгать Джун Хо, и старик польщённо улыбнулся. Он попытался встать, но ноги сильно затекли, и Джун Хо пришлось усадить его рядом с собой, ощущая дежавю: точно так же он был усажен на диван в начале вечера, только тогда хозяином положения явно был старик. — Проявляешь уважение к старости? Как по-корейски, — пошутил устало старик, в какой-то момент переставший казаться богатым заносчивым ублюдком, плюющим на всех вокруг себя. Но Джун Хо ни на секунду не забывал, кто перед ним на самом деле. — Как тебя зовут? — Внезапно пожелал знать Джун Хо. — Трахнул меня в рот, а теперь узнаёшь имя? Да ты джентльмен! — Старик сложил руки на толстом животе, не смущаясь ни своей наготы, ни безобразия своего тела. — Для тебя — Томас, сладкий. — Томас, — повторил Джун Хо, — трахаешься ты отменно, Томас, и это единственное твоё достоинство. Будь проклят ты и твои друзья, желаю вам от всего сердца подавиться своими деньгами. — Уверяю, мальчик, деньги не так плохи, когда имеешь их. А давиться я предпочитаю лишь в постели с такими славными мальчиками, как ты, — Томас предпочёл не заметить хамства. Возможно, вспомнив о револьвере, вернувшемся в ладонь Джун Хо. Джун Хо натянул штаны с трусами и после едва уловимой заминки вновь приставил револьвер к седовласой голове Томаса. — Второй раунд? Помилуй, мне уже не тридцать лет! — Пробормотал Томас, растеряв львиную долю своей самоуверенности. — Я почти удовлетворён, Томас. Теперь от тебя требуется не так много, — свободной рукой Джун Хо включил камеру на телефоне и направил на бледное лоснившееся от пота лицо, — расскажи мне всё, что тебе известно об игре.