Храм мой — твоё тело белое

— Как, просто, мать его, как, почему?! — далее следует длинная отчаянная матерная тирада, и Серёже хочется закрыть уши руками. Олег, как обычно, сжал его плечо, ободряя, и Серёжа успел даже сделать два шага вперёд, чтобы оказаться в зоне видимости аудитории в большом конференц-зале башни «Вместе», как что-то — Олег — обрушилось на него сзади, роняя на пол, наваливаясь сверху. Серёжа больно ударился локтями и коленями, чудом не ткнулся носом в пол, и только секунду спустя осознал, что одновременно с падением прозвучал выстрел. Сотрудники службы безопасности скрутили стрелка, Олег лично увёл Серёжу наверх, в его апартаменты, и приказал Марго активировать режим «Крепость», чтобы ни одна живая душа, кроме самого Олега, не могла войти. Серёжа видел из окна башни маячки «скорой» и полиции, безошибочно узнавал силуэт Олега, который оградил его на сегодня от общения с ментами. Он понимал, что завтра придётся давать показания, но это завтра. А пока у него было время прийти в себя и осознать, что случилось. В него стреляли, возможно, хотели убить, а Олег спас. Испуг сменился благодарностью и восхищением: всегда, с первых дней знакомства в детдоме, всю его жизнь Олег рядом, чтобы защищать. А теперь этот же самый Олег мечется по офису, как зверь в клетке, матерится и выглядит настолько потерянным и несчастным, что Серёже хочется его пожалеть. — Олеж, сядь, пожалуйста, — просит он. Олег не реагирует. Останавливается у панорамного окна, смотрит на город, сжимает кулаки и тяжело дышит. Серёжа подходит сзади, кладёт руки на плечи — каменные. — Олег, — он прижимается грудью к спине Олега, вздыхает. — Всё уже позади. Ты спас меня. — Я это допустил, — глухо говорит Олег. — Через мою службу безопасности прошёл какой-то урод со стволом, и никто этого не заметил. Серый! — он резко разворачивается, хватает Серёжу за плечи, сжимает до боли. — Не выходи пока никуда, пожалуйста, пока я не разберусь, как так вышло. Стискивает Серёжины плечи сильнее, сглатывает и тихо добавляет: — Я не могу тебя потерять. У Серёжи сердце сжимается от любви. Он смотрит в полные боли глаза Олега, поднимает руку, гладит его по щеке. — Ты меня спас. Ты вовремя заметил опасность, успел на неё среагировать и спас мне жизнь. Ты мой герой. Мой ангел-хранитель. Всё хорошо, Олеж. Олег чуть расслабляется, разжимает пальцы на Серёжиных плечах, прижимается щекой к его ладони. — Иди сюда, — Серёжа берёт его за руку и ведёт к дивану. — Тебе нужно расслабиться, отдохнуть. Я сделаю, как ты сказал, никуда не буду выходить, ты всё выяснишь и улучшишь нашу систему безопасности. Я тебе доверяю. Продолжая говорить, он сажает Олега на диван, встаёт на колени перед ним, кладёт руки Олегу на бёдра. Гладит, ведёт от колен к паху, скользит ладонями по животу, по груди, по плечам, по всей длине рук до самых пальцев. — Ты самый лучший, — говорит, глядя Олегу в глаза, — с тех пор, как мы встретились, я всегда чувствую себя в безопасности, я знаю, что что бы ни случилось, — он берёт руки Олега в свои и целует, — ты придёшь на помощь. Защитишь меня, — снова касается бёдер, аккуратно разводит колени Олега в стороны, садится на пятки между, — будешь за меня драться, носить на руках, кормить, чтобы я язву не нажил… Олег смотрит в упор, зрачки его медленно расширяются, дыхание тяжелеет, и Серёжа добивает, расстёгивая на нём ремень: — Без тебя я никто, ничего этого бы не было без тебя, без твоей поддержки, без твоей веры в меня, — он расстёгивает ширинку Олега, ныряет внутрь пальцами, касается члена через трусы, — а ещё, — голос его становится тише и ниже, — ты такой красивый. Обожаю смотреть на тебя, любоваться тобой… Серёжа забирается руками под Олегову водолазку, скользит вверх к груди, цепляет кончиками пальцев соски, заставляя Олега сдавленно выдохнуть: — Серёжа… И после этого он наконец отмирает, оттаивает — тянет Серёжу наверх, устраивает у себя на коленях, целует жадно, проникая языком в рот, прижимает к себе, горячими ладонями шарит по спине. Серёжа не остаётся в долгу, касается Олега в ответ, ёрзает у него на бёдрах. Они отрываются друг от друга, только чтобы быстро раздеться, путаясь в рукавах и штанинах, сталкиваясь руками, хихикая, и снова сливаются в единое целое. Серёжа толкает Олега на диван, удерживает, не давая подняться, и Олег подчиняется, а ведь мог бы одним движением освободиться и оказаться сверху, но соглашается, слушается, сам чувствует, что так, как хочет Серёжа, сейчас будет лучше. Стонет тихо, легонько толкается бёдрами, когда Серёжа сосёт его член, одной рукой поглаживая бедро, другую вытянув наверх, по очереди касаясь сосков. Долго, бережно растягивает, не слушая умоляющего «Серёжа, хватит, Серый, пожалуйста, Серый…», наслаждается тем, как Олег насаживается на пальцы, как смотрит на него умоляюще, как уходит из его глаз тревога и боль. И входит наконец, сам не в силах сдержать стона, шепчет Олегу: — Люблю тебя, ты лучшее, что могло случиться со мной, ты самый страстный, самый горячий, самый красивый, люблю тебя, Олежек, люблю… А Олег стискивает его талию, тянет на себя, чтобы покрыть поцелуями всё его лицо. Подмахивает, просит сильнее, глубже, их с Серёжей руки сталкиваются на члене, и Серёжа позволяет Олегу обхватить его ладонь своей, чтобы направлять, чтобы сделать ему максимально хорошо. Он кончает первым, потому что невозможно долго выносить, как Олег прекрасен, и как хорошо в нём, выходит и сразу берёт член Олега в рот, и тому нужно совсем немного, чтобы его выгнуло дугой, и он кончил Серёже в рот с хриплым стоном, в котором Серёжа слышит своё имя. Он сглатывает, облизывает губы и выпрямляется, чтобы посмотреть Олегу в глаза. — Ты. Самый. Лучший, — произносит раздельно, и Олег снова тянет его на себя и целует, как в последний раз.