Сплетение Путей

— Этого достаточно, — хмуро сказал Ло Бинхэ, глядя на двухэтажное здание перед собой, полное безликих теней. Те ходили по коридорам, будто имели какую-то цель, изображали, что убираются, пишут письма и даже играют на инструментах. Пусть это и было царство снов, всё выглядело крайне реалистично. Если бы ещё одинокое здание не находилось посреди пустоты. Парящий неподалёку Мэнмо задумчиво огладил белую бородку. — Неплохо-неплохо. Но даже в похвале Ло Бинхэ уловил некоторую ворчливость старого демона. Он до сих пор обижался на звание «приглашённого преподавателя», хотя ему ли было расстраиваться из-за этого. Мэнмо хотел обучать Ло Бинхэ отнюдь не по доброте душевной, а лишь оттого, что бесплотному духу нужен был сильный носитель, чтобы окончательно не развеяться. — Тогда мне пора просыпаться, — сухо ответил Ло Бинхэ и покинул царство снов. Он медленно поморгал и потянулся в постели, чуть ли не утопая в подушках. Ло Бинхэ до сих пор не привык к столь мягкому ложу после лет скитаний на улице, и позже — отдыха на сложенных в стопку циновок, хотя перебрался сюда почти три года назад, когда его наследие так внезапно вскрылось. Они с учителем долго и основательно обсуждали, как стоит действовать, и переезд в отдельную комнату на первом этаже резиденции стал одной из мер. Учась внутри царства снов, Ло Бинхэ мог затянуть кого-то поблизости. Хорошо, если это вновь окажется учитель, а если просто боевой собрат, неудачно оказавшийся рядом? Поэтому учитель наскоро сочинил предлог, что ему нужен хотя бы один ученик поблизости как личный помощник, и вроде бы случайно выбрал Ло Бинхэ. Но несмотря на то, что это было лишь прикрытием, Ло Бинхэ очень серьёзно отнёсся к новым обязанностям: руководил всем хозяйством резиденции, помогал с бумагами, преданно следил за всеми нуждами наставника, не допуская ни малейших оплошностей. Остальным оставалось кусать локти в стороне, им трудно было поверить, что Ло Бинхэ смог пробиться так высоко и уже уверенно метил на место первого ученика, с лёгкостью обойдя старших братьев и сестёр. Он коротко взглянул на лежащий на пьедестале Чжэнъян, на ароматные мешочки, привязанные к балдахину кровати, и расшитые мягкие подушки и одеяла, которые учитель так щедро ему надарил в честь переезда, и в груди разлилось знакомое тепло. Ещё никогда в жизни Ло Бинхэ не был так счастлив, ощущая себя нужным и любимым. Последний раз потянувшись, Ло Бинхэ выскользнул наружу. За окном только занимался рассвет, и вершина всё ещё была погружена в сон. Даже учитель наверху, должно быть, спал, если не начал читать на ночь одну из своих странных книг. Ло Бинхэ же любил подниматься раньше остальных, чтобы сделать все утренние дела в неспешном темпе. Он взял с полки старый потрёпанный мешочек, удерживающий призраков, и вытряхнул толпу разномастных существ наружу. — Сегодня помогаете вы, — заявил им Ло Бинхэ, пока духи потирали отбитые о пол призрачные задницы. — Мастер Ло, неужели опять! — взмолилась призрачная крыса. — У меня коротенькие лапки, они не подходят для тяжёлого труда. Ло Бинхэ хмыкнул. Крыса, по его невидимому велению, завертелась в воздухе волчком и взмолилась: — Хорошо-о-о! — Вот и отлично, — хлопнул он в ладоши. — Для начала вымойте полы на кухне и в боковых комнатах. Ло Бинхэ с удовольствием сам бы убирал дом учителя, но тот был слишком велик: даже совсем отказавшись ото сна, в одиночку он бы только и делал, что убирался с утра до ночи. Учитель сам предложил в помощь этих бесполезных духов, которые годились только для развлечения новичков, раз обычно в часы уборки остальные ученики ещё сладко спали в общежитиях. За пределы резиденции призраки убежать не могли, укрыться от заклинателей тоже, так что им оставалось только честно трудиться. Сам Ло Бинхэ тем временем выбил несколько ковров, очистил вчерашние курильницы и заменил в них пахучий трут, протёр пыль и отправился на кухню готовить завтрак. Его призрачные помощники всё это время стонали и причитали неподалёку на каждое несложное поручение, но стоило Ло Бинхэ на них зыркнуть, как те сразу замолкали будто по волшебству. Кухня в резиденции раньше почти пустовала, но всё изменилось после поездки в Озёрный Край. Учитель пристрастился к необычной еде и позволил Ло Бинхэ продолжить эксперименты у себя дома, чтобы не мешать кухаркам. Даже возвысившись до старшего ученика и освободившись от трудовой повинности, тот не перестал готовить для учителя вкусности. — Мастер Ло, — подала голос жаба в ханьфу, — можно нам обратно в мешок? Осмотрев их работу, Ло Бинхэ немного нахмурился. Поэтому он и не любил доверять важные дела другим: работа была сделана крайне халтурно, на полу кое-где оставались разводы, а вещи на полках были поставлены в неверном порядке! Одна лишь радость в том, что он поручил нерадивым призракам те помещения, в которых учитель бывал реже всего. Но время уже поджимало, поэтому Ло Бинхэ ничего не оставалось, кроме как раскрыть мешок и вернуть их обратно туда, где эти прохиндеи сутками ленились и играли в азартные игры. Когда завтрак был почти готов, Ло Бинхэ услышал на втором этаже тихие шаги. Должно быть, учитель был привлечён ароматами готовых блюд. Постаравшись закончить побыстрее, Ло Бинхэ сервировал поднос и понёс его в главный зал. Учитель спускался по лестнице, одетый лишь в два слоя лёгких одежд и с растрёпанными со сна волосами. Но несмотря на сонные глаза, нос безошибочно привёл его к столу. — М-м-м, — протянул он, вдыхая пар, клубящийся над тарелкой с супом. — Бинхэ как всегда постарался. А потом вдруг нахмурился. — А где же твоя порция? — спросил он, а Ло Бинхэ немало смутился. — Этот ученик не так голоден. Ло Бинхэ так и не привык делить трапезу с учителем. И не потому, что ему не нравилось, скорее, наоборот, это было слишком волнительно, слишком лично. Они сидели друг напротив друга, учитель с удовольствием ел его стряпню и рассуждал о делах вершины или заклинательстве, а иногда спрашивал у Ло Бинхэ его мнение. Когда утренние лучи путались в чёрных волосах и отражались в зелёных глазах учителя, а на тонких губах начинала играть улыбка, в животе Ло Бинхэ словно рождался горячий, пылающий вулкан, и это было одновременно и самое прекрасное чувство на свете, и самое ужасное, таящее за собой огонь, который Ло Бинхэ не мог никак потушить. Он боялся, что выдаст себя. Учитель прощал ему так много: он принял его и как бродягу, и как полудемона, — но что, если узнает, какие греховные мысли витают в голове его ученика, всякий раз стоит ему оказаться слишком близко? Даже Ло Бинхэ не был настолько бесстыден, чтобы думать, что и это сойдёт ему с рук. — Что за упрямый ребёнок, — возвёл очи горе тем временем учитель. — С самого утра у плиты, а сам не хочешь и зёрнышка риса взять в рот! Хм, а если этот учитель тоже откажется? — Учитель! Сегодня он очень постарался, приготовив легендарный лотосовый суп со свиными рёбрышками и три вида закусок. Но учитель был неумолим, и Ло Бинхэ пришлось сдаться на эту сладкую пытку. Как раз когда они вели беседу о техниках концентрации, на улице послышался шум, а затем парадные двери были бесцеремонно распахнуты в стороны с диким грохотом, должно быть, перебудившим всю вершину. В дом широкой походкой вошёл Лю Цингэ. — Шиди! — радостно воскликнул учитель, не обращая внимания на то, какой бардак успел натворить этот человек в настолько короткий промежуток времени. — Вернулся с задания? Тот хмыкнул и сел за столик третьим. — Сплошная скукота, — поморщился он. — Твой подарок лежит у дверей. — Что на этот раз? — попытался взглянуть учитель за его спину. — Морской Душитель. Подобрался совсем близко к людским водам. Учитель раздосадованно покачал головой. — В море за такими вещами уследить ещё сложнее, чем на суше. Но вскоре хорошее настроение вернулось к нему, когда он стал размышлять, куда и как можно применить разные части тела монстра. Большая часть органов отправится на Цяньцао для изготовления пилюль и зелий, кости — в мастерские для обработки. — А череп нужно будет отдать моему ученику Усяню, он любит их коллекционировать. На вопросительный взгляд шишу Лю учитель только пожал плечами. — Знаю-знаю, странный парень. Ло Бинхэ же понуро хлебал свой суп, наблюдая за их диалогом. Как и полагается младшему, он смиренно молчал, но вот внутри всё клокотало. Шишу так бесцеремонно прервал их совместный завтрак, хватал закуски, приготовленные рукой Ло Бинхэ, и забирал себе всё внимание учителя. Это было далеко не в первый раз: после каждой затяжной миссии Лю Цингэ возвращался с монструозным подарком для учителя. Ло Бинхэ не знал, почему, стоило появиться этому человеку на горизонте, в нём вспыхивал такой неприкрытый гнев, но поделать с собой ничего не мог. — Мне пора, — сказал шишу Лю, когда допил свой чай. — Когда я заходил к главе с отчётом, он просил передать тебе это. Покопавшись в полах одежд, он извлёк блестящий позолоченный конверт и передал его учителю. — Как быстро летит время, — мученически вздохнул учитель. — Поверить не могу, что прошло уже три года. — Радуйся, что в этом цикле устраиваем его не мы, — буркнул Лю Цингэ. Ло Бинхэ сразу понял, что речь идёт об очередном Собрании Союза Бессмертных. Для учителя и шишу самым главным была сама встреча, но вот ученикам было интересно совсем другое — состязание новичков под волшебным куполом. Там можно было как случайно расстаться с жизнью, так и покрыть себя вечной славой. Учитель в юности смог занять первое место и этим безоговорочно заслужил свой титул наследника Цинцзин. Ло Бинхэ же мечтал о более приземлённых вещах — например, что, показав свою силу и мастерство, он перестанет быть ребёнком в глазах своего наставника. — И всё равно шисюн Цинъюань вертится как белка в колесе, — продолжал меж тем ворчать учитель. — Почему бы нам не собираться раз в десять лет, это так бы упростило жизнь. — А ты разленился, сидя на горе, — поругал его Лю Цингэ. — Неправда! Эти бестолковые посиделки мне не нравились с самого начала. Когда шишу Лю наконец ушёл, учитель небрежно кинул конверт на ближайшую полку. — Нужно будет отобрать хотя бы дюжину учеников от нашей вершины. Только я не представляю, кто из этих неженок готов семь дней выживать под куполом. Долина Цзюэди одно из самых опасных мест само по себе, Хуаньхуа поэтому даже не ставит никаких дополнительных правил. — Один ученик готов делать это хоть целый год, — не смог не похвалиться Ло Бинхэ. Он знал, что уже превзошёл всех своих боевых братьев и сестёр, состязание для новичков казалось Ло Бинхэ сущим пустяком. — Глупости! — одёрнул его учитель. — Ты останешься тут и присмотришь, чтобы по вине твоих собратьев звёзды не поменялись местами с землёй. Ло Бинхэ никак такого не ожидал. Он уже не раз ходил на задания, и в группе, и в одиночку, никогда учитель не сомневался в его способностях, расхваливая Ло Бинхэ на каждом углу, так почему именно в этот раз, когда он сможет принести наибольшую славу, учитель вдруг стал так категорично отказывать? — Неужели ученик сделал что-то, что обидело учителя? — испугался Ло Бинхэ. Учитель удивлённо распахнул глаза, а затем мягко улыбнулся, потрепав Ло Бинхэ по голове. — Неразумное дитя, — упрекнул он без какой-либо злости. Ло Бинхэ внутренне надулся. Раньше он и не обращал внимания, когда учитель называл его «дитя», «ребёнок» и проявлял прочую снисходительность, он правда ощущал, что это было уместно. Но Ло Бинхэ становился старше и старше, уже практически поравнялся в росте с учителем и достиг немалых успехов в обучении, и всё равно в глазах того оставался глупым ребёнком. — На состязании не будет сильных демонических тварей, но что случится, если хватит и слабых? — Так учитель тревожится о его печати? Мэнмо предупреждал, что год за годом она будет слабеть, сильное демоническое вмешательство может полностью её разрушить, и что случится тогда, никто из них не знал. Быть может, его заклинательское совершенствование сгорит в волнах демонической Ци, быть может, он потеряет разум от боли или не сможет себя контролировать и навредит тем, кто окажется рядом. Они искали способы её укрепить, ведь Ло Бинхэ был бы и не против остаться обычным заклинателем рядом со своим мастером, но, увы, это оказалось невозможно. Тот, кто наложил эту печать, пожертвовал своей жизнью, и именно на этом топливе держалась вся эта конструкция. Если они хотели укрепить печать, нужна была ещё одна добровольно отданная жизнь! — Но Мэнмо говорит, что у нас есть ещё как минимум пару лет, прежде чем в печати появится брешь. — Я бы не стал так слепо доверять ему, Мэнмо коварен и ему выгодно, чтобы ты оказался подальше от Цинцзин и царства людей вообще. Подальше от учителя. На это Ло Бинхэ пойти никак не мог. Пусть старый демон и сулил ему огромную силу и многие победы, если он примет своё второе наследие, это также означало отказаться от всей той жизни, что была у Ло Бинхэ сейчас. Что значили власть и могущество, если он не смог бы остаться возле одного-единственного человека, рядом с которым желал провести всю жизнь? Эта печать продолжала висеть над ними дамокловым мечом, а управы для неё всё не находилось. Даже когда Ло Бинхэ лишь хотел принести славу их школе, доказать своё мастерство, она связывала его по рукам и ногам. — Простите, учитель, — понурился Ло Бинхэ. — Не расстраивайся, — улыбнулся тот. — Ты уже и так достаточно знаменит среди юных заклинателей, и рано или поздно мы что-нибудь придумаем. — Но учитель хочет оставить меня здесь? Кроме семи дней Собрания, была также дорога туда и обратно, и всё это время расставания казалось Ло Бинхэ непомерно огромным. Учитель нахмурился, но уже через миг махнул рукой. — Если Бинхэ пообещает не творить глупостей, то может отправиться в качестве моего личного помощника. — Да, учитель, — мгновенно повеселел он.

* * *

Когда Ло Бинхэ ушёл на занятия, Шэнь Цинцю не мог не проводить его спину глазами, вздыхая про себя. Какая же тяжёлая судьба выдалась на долю этого ребёнка, начиная с самого зачатия. Когда-то давно Шэнь Цинцю перерыл весь Цанцюн и прочие мелкие школы и ордена, до которых мог дотянуться, в поисках любой литературы о полукровках, и результаты его изысканий не могли ничем порадовать. А ведь тогда он исследовал вопрос о смешении разных кровей демонов, и даже это было не так просто, что уж говорить о людях. Самый полный труд на эту тему нашёлся на Цяньцао, один из их прошлых адептов — Лю Фу — взялся исследовать этот щекотливый вопрос во времена войны больше ста лет назад. Тогда из-за демонических набегов случалось всякое, и, как и любая война, это приносило нежелательные беременности. Лю Фу помогал пострадавшим женщинам и заодно тщательно следил за ходом развития плодов. Большая часть появлялись на свет мёртворождёнными — искажённые тельца просто не могли выживать вне пределов тела матери. И даже те, кто смог протянуть день или два, всё равно погибали. Это вполне сочеталось с тем, что он знал до этого: полукровки, не защищённые специальными ритуалами, не могли выжить. Как писал Лю Фу, женщины часто сами убивали подобных смесков, не дожидаясь, будут ли они жизнеспособными или нет. Люди вокруг ненавидели демонов лютой ненавистью, те виделись им лишь как злобные твари, и кто бы хотел воспитывать чудовище у себя под боком? На этом месте Шэнь Цинцю про себя горько усмехнулся. Но вся эта информация не относилась к Ло Бинхэ. Уж этот парень был здоров словно бык и на голову превосходил своих чистокровных человеческих сверстников. И это было весьма странно, и никак не сочеталось ни с работами Лю Фу, ни с тем, что видел сам Шэнь Цинцю на примере Чжучжи-лана. Это заставило его крепко задуматься и прийти к странной теории. В трудах Лю Фу не уточнялось, но, скорее всего, все дети были рождены от низкоранговых демонов, которые составляли большую часть армии и которые, вероятно, и бесчинствовали после каждого сражения. Тогда как демоническая аристократия — священные и небесные демоны, вряд ли пятнала себя связями с людьми. Это и казалось Шэнь Цинцю ответом: кем бы ни был демонический родитель Ло Бинхэ, он был не меньше чем священным демоном, а те происходили от божественных помощников, низвергнутых в Бесконечную Бездну с небес. Это косвенно подтверждал и Мэнмо, неустанно твердя о великой силе, спрятанной за печатью. И это очень осложняло понимание, что же случится, когда она падёт! Ведь найти в хрониках живого отпрыска человека и высшего демона было практически невозможно, не говоря уже о нескольких примерах. Шэнь Цинцю даже не был уверен, проводились ли хоть какие-то ритуалы по совмещению двух сущностей, обычные среди демонов разных рас. Скорее всего, нет, иначе бы Ло Бинхэ, как и положено, даже не подозревал о своей второй природе, однако она была и угрожала самому его существованию. Хоть Шэнь Цинцю всячески успокаивал своего юного ученика, стараясь не тревожить сердце начинающего заклинателя излишними волнениями, сам он не мог не переживать. Тот, кто поставил печать, сделал это из великой любви, защищая своего ребёнка, вряд ли кто-то ещё был бы способен отдать жизнь за новорождённое дитя. Но она продолжала ослабевать, и Шэнь Цинцю ничего не мог с этим поделать. Оставалось лишь воздавать молитвы молчаливым небожителям, чтобы всё обошлось.