Сплетение Путей

Ло Бинхэ ещё раз проверил все свои седельные сумки, ничего ли он не забыл: мешочки чая, сладости, дополнительные веера — всё, что могло понадобиться учителю в дороге. Неподалёку он слышал насмешливые шепотки своих собратьев о том, что ему не позволили участвовать в состязании новичков, но проигнорировал их, как подобает человеку, полностью отрешённому от мирской суеты. — Как думаешь, он действительно всё же чем-то смог прогневать учителя? — Тогда поступок должен был быть по-настоящему мерзким, ведь мастер прощает этому безродному псу всё подряд. Ло Бинхэ про себя усмехнулся. Их глупые выдумки были невероятно далеки от правды! Учитель не только не гневался, а продолжал защищать Ло Бинхэ, и никакой печали от того, что ему придётся пропустить невнятную беготню, он не испытывал. Может, совсем чуть-чуть, ведь учитель любил, когда Ло Бинхэ превосходил всех вокруг, и это было бы отличным шансом показать себя, но судьба распорядилась иначе, и об этой упущенной возможности оставалось лишь грустить. Пока он рассуждал об этом, остальные ученики вдруг нашли более интересную тему для обсуждения. — Это Лю Минъянь? — Да-да, это она, видишь вуаль! — Даже в ней она уже способна посрамить небо и звёзды! Ло Бинхэ бросил безразличный взгляд в ту сторону, куда возбуждённо указывали друг другу его собратья, и увидел группу учениц в фиолетовых одеждах Сяньшу, посреди которых шла дева Лю. Она двигалась легко, словно плывя по озёрной глади, её голос был мягок, как перезвон колокольчиков, а глаза, единственная видимая часть лица, искрились живым девичьим духом. Ло Бинхэ оправил рукава и приосанился. Дева Лю была красива, но с ним потягаться не могла, да и красота её была пошлой и без изюминки, словно у расписной куклы. И разве могла эта Лю Минъянь до ночи помогать с заполнением скучных форм для Аньдин или приготовить восемь видов закусок в дорогу? Нет, Ло Бинхэ она была не соперница, но лучше было держать её подальше от учителя. Просто на всякий случай. — Уже засматриваешься на девчонок? — вдруг раздался озорной вопрос у самого уха Ло Бинхэ, и по всему позвоночнику будто прошла молния. Это был учитель. Он появился за спиной будто из ниоткуда, и Ло Бинхэ отскочил, даже не успев ничего понять. Учителя это только больше рассмешило, и он покачал головой. — Я понимаю, молодая кровь кипит, но помни, что на пути самосовершенствования лучше найти одного, но верного спутника, чем падать в каждый капкан. Дева Лю прекрасна, но не это должно быть определяющим в решении Бинхэ. Это абсолютно точно входило в первую пятёрку самых неловких разговоров, какие бывали у Ло Бинхэ за всю его жизнь. Учитель подумал, что он засматривался на кого-то другого! Какой стыд! Щёки и шея горели, будто их натёрли перцем, а язык словно распух, и он даже не мог внятно развенчать это заблуждение. Учитель же, глядя на столь яркую реакцию, явно решил что-то своё и потрепал Ло Бинхэ по голове. — С другой стороны, к чему себя ограничивать, от небольшого увлечения вреда не будет. Но надеюсь, Ло Бинхэ помнит ту книгу о техниках предохранения… — Учитель! Конечно, он помнил ту книгу, она однажды внезапно появилась в библиотеке на самом видном месте, где её очень быстро заметили. Там были настоящие описания весенних игр! И иллюстрации к ним! Книга стремительно пошла по рукам, и каждый считал своим долгом тайком её обсудить. Но помимо смущающих подробностей и истории обречённой любви, книга странно подробным образом объясняла, что происходит с молодыми девами и юношами на стыке детства и взрослости, как следует с этим справляться заклинателям и как можно уберечь себя от неприятных последствий. Все думали, что книгу пронёс тайком один из учеников, и тщательно скрывали её существование от мастеров залов и учителя. Но, похоже, зря. Тот, кажется, понял, что выдал себя, и поспешно отвернулся в сторону. — В общем, ученик должен проявлять осмотрительность! — быстро сказал он и одним плавным движением юркнул в ближайшую повозку. — Такой взрослый мужчина, а едет под крышей. Даже мои ученицы сели в седло! — послышался оттуда недовольный голос шишу Ци. — Пощади, шимей, если я захочу куда-то добраться, то встану на меч, а лошади — это орудие пыток. — Неженка! Слушая их приглушённую перепалку, Ло Бинхэ немного расслабился и улыбнулся. Про учителя поговаривали, что он ни разу не дал своим низменным порокам воли, никогда не засматривался на дев с вожделением и оставался подобен лотосу снежной чистоты. Это немного охлаждало пылающий в душе Ло Бинхэ пожар ревности, но также и приводило в отчаяние, от которого он всеми силами пытался отмахнуться. Как он смеет думать, что достоин такой близости с учителем? Если тот только узнает, он, должно быть, лично всыпет несколько десятков палок по нерадивой спине, чтобы выбить эту дурь из Ло Бинхэ напрочь. Это, разумеется, не сработает.

* * *

Поездка показалась Шэнь Цинцю бесконечной. Для него, способного перемещаться со вспышкой света за секунды, каждый раз казалось расточительным ехать так долго. Они с Ци Цинци уже сыграли не в одну партию в вейци, он сочинил пару стихов о прекрасных видах за окном и даже к середине поменялся местами, чтобы сидеть с Ци-гэ и невозбранно нудеть ему на ухо, пока тот разбирается с последними документами. — Хуаньхуа самая богатая из школ, и до сих пор они не могут поставить на свою территорию усилители для кристаллов! Без которых его чудо-артефакт с огромной библиотекой превращался лишь в безжизненный блин вулканического стекла. — Казна дворца всё ещё велика, но Сяо Цзю и сам знает, что там сейчас огромные проблемы с… организацией. Ци-гэ придумал очень деликатное название для банальной грызни за власть. — Да-а-а, — протянул Шэнь Цинцю. — После смерти старого главы они совсем раскисли. Если продолжат в таком же темпе, то рискуют вылететь из списка Великих Орденов. Главы менялись словно перчатки, иногда и года не просиживая на заветной должности, при этом каждый следующий был расточительней предыдущего; адепты строили друг другу козни, втягивая в эти дрязги даже заклинателей из других школ. За поголовьем монстров никто не следил, и всё чаще жители обращались к средним и мелким школам для защиты. Шэнь Цинцю безэмоционально рассматривал собственные коротко стриженные ногти, мыча себе под нос какую-то мелодию. — Все мы скорбим по старому главе, — не отрываясь от бумаг, пробормотал Ци-гэ, будто позабыв, что он не посреди официальной встречи. — Пф, я вот не особо! — дал волю эмоциям Шэнь Цинцю. — Надеюсь, он уже переродился дождевым червём или опарышем. Ци-гэ поднял удивлённый взгляд от документов. — Я думал, у вас были хорошие отношения, по крайней мере, это же ты всегда настаивал на поездках во дворец и возвращался с отличными договорённостями. Шэнь Цинцю уже пожалел о своей вспышке гнева и теперь сидел немного пристыженным. — Именно потому, что я был так тесно с ним знаком, могу сказать, что Чэн Лао был не так уж праведен, как хотел казаться… Документы были мгновенно забыты, а Ци-гэ положил обе ладони на лицо Шэнь Цинцю и словно заглянул в душу. — Если он чем-то угрожал тебе, почему Сяо Цзю молчал?! Шэнь Цинцю виновато опустил глаза. — Мне бы он не посмел, но я видел, как он ведёт дела, как обращается с младшими адептами, как засматривается на молодых дев! Большую часть этого Шэнь Цинцю увидел не совсем законным способом: всё же старый хозяин дворца не просто так водил всех за нос многие десятилетия, в присутствии дипломатических посланников он мастерски придерживался своего образа мудрого старца, но вот когда он считал себя в безопасности, все маски слетали прочь. Ци-гэ покачал головой. — И всё равно ты молчал. — Я контролировал ситуацию, — начал защищаться Шэнь Цинцю. — А потом он и вовсе умер, и я решил не копаться в кучах дерьма, что остались после, это вполне могут сделать и его ученики. К тому же история с Тяньлан-цзюнем прекрасно показала, что выкручиваться старая псина умела мастерски. — Ладно-ладно, — сдался Ци-гэ и отстранился, хотя по нему было видно, что к этому вопросу они ещё вернутся. Хуаньхуа — дворец полный садов, где царило вечное лето, — приветствовал их пышно и празднично, будто желая показать, что ни на цунь не утратил былого величия. На юных учеников это представление, конечно, произвело эффект, они охали и ахали, любуясь необычной архитектурой дворца, развешанными украшениями и громкой музыкой. Шэнь Цинцю раздражённо постучал веером по раме окошка, и уже через мгновенье занавеску отодвинул взволнованный Ло Бинхэ. — Учитель? — Мы пробудем тут неделю с небольшим, всё это время держись ближе ко мне, не шатайся по округе без дела и не болтай попусту с местными адептами. На лице ученика появилось замешательство, но Шэнь Цинцю не стал пояснять, зачем это нужно, и Ло Бинхэ не осмелился спросить, лишь кивнул в подтверждение и снова отъехал на небольшое расстояние. Хорошо, Шэнь Цинцю не хотел, чтобы его невинного ученика втянули в какую-то пакость. У главного входа их колонну встречал нынешний хозяин дворца собственной персоной — Цао Цзягань. Далеко не глупый и вполне прозорливый человек, но, по мнению Шэнь Цинцю, слишком прямолинейный, чтобы по-настоящему удержаться долго. Многие считали, что он смог возвыситься благодаря помолвке с дочерью Чэн Лао — Чэн Сяо. Та хоть и была крайне молода, и не достигла значительных успехов в самосовершенствовании, но уже прославилась немалыми амбициями, и даже говорили, что считает дворец своим по праву. — Мастер Юэ, мастер Шэнь, мастер Лю и несравненная мастер Ци, — поклонился каждому из прибывших горных владык Цао Цзягань. — Для меня честь приветствовать вас во дворце Хуаньхуа. Они повторили его жест. — Мастер Цао, — улыбнулся пустой улыбкой Будды, которую придерживал как раз для важных встреч, Ци-гэ. Ло Бинхэ, как и было ему велено, топтался за спиной Шэнь Цинцю. Остальных учеников повели младшие адепты расселяться, почётным же гостям, куда входили и настоятели Тяньи, и мастера из Чжаохуа, устроили настоящий пир. Шэнь Цинцю было откровенно скучно и уныло сидеть посреди всего этого, хотя ни одно движение или выражение лица этого бы не выдали. За годы владычества он мастерски научился пускать пыль людям в глаза и делать вид, будто он возвышенный бессмертный, давно изгнавший из своей души все низменные пороки. — Так значит, мастер Шэнь ратует за расширение этой вашей Сети Духовного Общения? — спросил посреди пира Цао Цзягань. — Разумеется, — Шэнь Цинцю степенно кивнул и неторопливо отпил чая. — Она открывает множество возможностей, теперь мы держим постоянную связь с другими школами на нашей территории. — Письма способны доставить и духовные орлы, и не намного медленней, — усмехнулся тот. — И я слышал, что, кроме полезной информации, по этой Сети ходят множество пошлых рассказиков непонятного авторства. — Ничто не приходит без осложнений, — вежливо заметил Ци-гэ. — Но мы постепенно исправляем ошибки и пожинаем плоды. — Видно, орден Цанцюн куда богаче, чем хочет казаться, раз у него есть деньги на подобные глупости. Если бы это говорил не Цао Цзягань, тратящий казну на прихоти своей невесты, может, к его словам и стоило бы отнестись с обидой, но в сложившихся обстоятельствах это походило на оскорбление от проститутки замужней женщины в блудливости. Возможно, крепкий алкоголь, привезённый с Цзуйсянь, слишком ударил ему в голову и развязал язык, раз он осмелился так открыто насмехаться над решениями другого ордена, стоявшего выше них. Главы других школ и орденов зароптали, но за главным столом этого никто не заметил. Молодая невеста жалась к плечу Цао Цзяганя и хихикала, что-то шепча ему на ухо. — Почему никто не пьёт вино?! — вдруг, распалившись, выкрикнул он. — Кроме даров Цанцюна, у нас есть и местный сорт, его хватит, чтобы даже небо охмелело! В Цанцюне не было строгих запретов на алкоголь или плотские утехи, но наглеть не стоило, всегда есть черта, которая превращает наслаждение от хорошей трапезы в обжорство, страсть в похоть, дружеское застолье в пьянку и так далее. Хуаньхуа, похоже, уверенно собирался её пересечь. Они явно потеряли всякий стыд, когда раскупорили на официальном собрании несколько бочек и начали упиваться мутноватой жидкостью, будто водой посреди пустыни. Из вежливости большинство гостей тоже отпили по чарке, но никого явно не прельщал вид творившегося разгула. — Не советую его пить, — нервно сказал младший адепт, поднёсший кувшин к низкому столику Шэнь Цинцю, когда тот тоже потянулся сделать глоток. — Жуткая гадость. Шэнь Цинцю его голос показался смутно знаком, но оторвавшись от шокирующего зрелища, он увидел лишь ничем не примечательное и абсолютно незнакомое лицо. Адепт как-то дёргано кивнул, этот жест вновь показался Шэнь Цинцю знакомым, и быстро скрылся. Шэнь Цинцю ещё раз взглянул на вино и отставил его в сторону. — Думаю, на этом стоит завершить официальную часть встречи, — громко сказал Ци-гэ, поднимаясь из-за стола. — Благодарим дворец Хуаньхуа за гостеприимство, но мы изрядно устали с дороги и хотели бы отдохнуть. Остальные главы поспешили с ним согласиться и начали быстро собираться прочь. К этому моменту до них уже особо никому дела не было: Чэн Сяо радостно плескала своему жениху в рот вино прямо из горлышка кувшина, многие девы без стыда сбросили обувь и кокетливо обмывали ступни в разливающихся реках вина прямо у всех на глазах, подзывая своих боевых братьев, а те только и рады были ответить на эти призывы. Ло Бинхэ позади Шэнь Цинцю замер, как зачарованный кролик перед гадюкой, не в силах отвести глаз, и тому пришлось насильно укрыть взор ученика от творящегося разврата ладонью. — Куда это годится?! — пылал он, пока все шли по коридору к своим гостевым комнатам. Подобное Шэнь Цинцю видел лишь на пирушке демонов, но от тех легко было ожидать и разврата, и разнузданного веселья, они всегда жили сегодняшним днём и не чурались яркого выражения эмоций. Но вот в то, что праведный орден упадёт до уровня демонической пьянки, было поверить крайне сложно. — Угу, — односложно ответил Ци-гэ, и его немного повело. — Кажется, их напиток ещё злее, чем зелье с Цзуйсянь. Ци-гэ остановился, потряс головой, будто пытаясь сбросить с себя хмель, и потянулся за опорой к ближайшей стене. — Учитель, вы уже можете меня отпустить, — подал голос Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю только сейчас вспомнил, что так и вёл своего ученика, прикрыв ему глаза. Оглянувшись, Шэнь Цинцю увидел, что остальные его собратья тоже не в лучшей форме. Они не опьянели достаточно, чтобы начать вытворять глупости, но вели себя словно хорошо обкуренные пчелы. — Да что же тут творится? — Шэнь Цинцю устало потёр переносицу. — Бинхэ, нужно растащить их по комнатам… Какой же завтра будет скандал. В четыре руки они смогли отвести большинство владык по комнатам, проблемы возникли только с Лю Цингэ. Тот несколько раз пытался отказаться от помощи и доползти до покоев самостоятельно, но с каждым разом делал только хуже. Казалось, чем дальше, тем алкоголь сильнее захватывал его разум… Чего точно не должно было быть. — Здесь что-то не так! — обеспокоился Шэнь Цинцю. — Другой план. Бинхэ, сходи сделай компрессы, а мне нужно написать Му Цинфану. Его шиди-целитель собирался поехать, но в последний день на Байчжань случилась серьёзная стычка за право участвовать в состязании новичков, итогом которой было огромное количество покалеченных учеников разной степени тяжести. Не желая бросать своих адептов с этими проблемными и разочарованными пациентами один на один, он остался в родном лекарском павильоне, отправив в путь лишь отряд старших учеников. И теперь боевые собратья Шэнь Цинцю имели дело с непонятным наркотиком, который мог пробрать даже бессмертных совершенствующихся с золотым ядром! Дело пахло просто отвратительно, и в животе Шэнь Цинцю заплескались неприятные предчувствия. Хорошо, что он не стал пить эту дрянь, но… Кое-как усадив забалдевшего Лю Цингэ у стенки, Шэнь Цинцю со всех ног кинулся обратно в главный зал — зрелище, творившееся там, было похоже на жуткую мычащую свалку из тел. Больше никто не веселился и не кричал, все, кто не успел вовремя уйти или выпил больше одной пиалы вина, лежали на месте и смотрели стеклянными глазами перед собой, изредка порываясь куда-то отползти. Шэнь Цинцю озирался по сторонам в поисках того самого адепта, который предупредил его, но никак не мог выцепить нужную фигуру. На периферии зрения мелькнула юркая тень, и Шэнь Цинцю незамедлительно кинулся следом, уже через секунду схватив кого-то за горло. — Ты! Это был как раз нужный адепт, трезвый и очень напуганный. — Ты знаешь, что здесь творится! Он со всей силы двинул тело несчастного в стену и крепче сжал горло. Тот заметался, захрипел и отчаянно указал на своё зажатое горло. Шэнь Цинцю фыркнул и немного разжал пальцы, чтобы тот мог говорить. — …Ш-шисю-юн, стой… Шэнь Цинцю похлопал в шоке глазами, а затем отдёрнул от шеи руку, будто в ней вдруг оказалась змея. — Шан Хуа? Что с тобой случилось?! Это был голос Шан Хуа, пусть и немного повзрослевший, всё же они виделись последний раз, когда тот был ещё юнцом, это были и знакомые повадки Шан Хуа. Теперь пазл сложился в голове Шэнь Цинцю окончательно, но… это не было лицом Шан Хуа. Тот горько усмехнулся. — Твоими стараниями мне был закрыт вход в родной орден, и в мир заклинателей вообще, пришлось выкручиваться. — И… и ты… Шэнь Цинцю не знал, как точно сформулировать мысль. Такими впечатляющими результатами по изменению внешности не могли похвастаться даже пластические хирурги из мира Шэнь Юаня. — Мне буквально оторвали старое лицо и подсадили новое! — зло сказал Шан Хуа. — Всё, чтобы у Мобэй-цзюня мог быть шпион в человеческом царстве! Шэнь Цинцю неосознанно сделал шаг назад. Когда Чжучжи-лан давным-давно спас Шэнь Цинцю из ледяной крепости, он решил, что демон не будет церемониться с бесполезным теперь шпионом, и спасать там уже кого бы то ни было поздно, но, оказывается, он ужасно ошибся. — Я не хотел… — Шэнь Цинцю смотрел в ужасе на то, что случилось с Шан Хуа, и кулаки сами сжимались. — Я… Тот потёр горло и вдруг отмахнулся, будто это всё было мелочью. — Ничего страшного, моя жизнь не особо изменилась с тех пор, пришлось носить лицо мертвеца и прикидываться совсем другим человеком, зато стало куда меньше работы на побегушках. Это заставило Шэнь Цинцю немного опомнится. — Что здесь творится?! Это дело рук Мобэй-цзюня? — Сюжетный поворот — вот что, — ответил тот как ни в чём не бывало. — Ты, конечно, изрядно прошёлся по тексту, убрав шпиона из Цанцюна, но Ло Бинхэ нужно как-то открыть своё демоническое наследие, чтобы, знаешь, сюжет не топтался на месте. Он замолчал на некоторое время, а потом, схватив Шэнь Цинцю за плечи, горячо зашептал: — Послушай, мне жаль, что тебе досталась такая ужасная предыстория, ты мой брат-попаданец и не должен был проходить через всё это. Но то, что ждёт тебя дальше, намного хуже смерти. Прошу, собирай сейчас же вещи и беги как можно дальше, не оглядываясь! Шэнь Цинцю ощутил, как у него дёргается глаз, за все эти годы безумие Шан Хуа и его вера в то, что вокруг лишь написанная им самим книга, только окрепли, несмотря ни на что, но как… — Как ты узнал о Ло Бинхэ?! Каким-то образом Сюя оказался прижат к многострадальной шее Шан Хуа, а Шэнь Цинцю навис над ним. — Шисюн, я говорил тебе! Не моя вина, что ты не слушаешь. Ло Бинхэ — главный герой, он должен попадать в передряги. — Ты несёшь какой-то бред! Отвечай, зачем Мобэй-цзюню опаивать всех на банкете? — А сам ты как думаешь? — захихикал Шан Хуа, нимало не встревоженный острым духовным клинком у самой кожи. — Конечно же он хочет отомстить заклинателям… В этот момент отовсюду раздался оглушающий грохот, заставивший их обоих поморщиться, стены заходили ходуном, послышался рёв множества монстров. — Вторжение началось, — обречённо констатировал Шан Хуа.