Сплетение Путей

После трапезы Бьяньфу-цзюнь пригласил войти лекаря: горбатое сморщенное существо чем-то напоминало крысу, но Ло Бинхэ не поручился бы, что именно этот демон относится к южным полузверям. Тот костлявыми пальцами долго ощупывал акупунктурные точки, проводил по шраму и спрашивал, как течёт Ци. — Плохо, — отвечал Ло Бинхэ. В том месте, где пролегал шрам, все меридианы оказались разорваны тоже, и в местах стыков энергия будто застаивалась. Единственным местом, откуда его Ци всё ещё могла добраться до второй половины, был тот самый не пострадавший кусок плоти на талии, но стоит ли говорить, что это хоть и позволяло пользоваться энергией, ни разу не было ни удобным, ни эффективным. — Оружие, которым поразили молодого господина, было из необычных, — сказал лекарь, недовольно причмокнув. — Оно ранило не только тело, но и душу. На восстановление уйдёт не один месяц. — Но оно ведь возможно, это восстановление? — раздался ещё один голос от двери. Глаза Ло Бинхэ мгновенно вспыхнули: это был учитель! Он действительно воспользовался советом хозяина этой крепости и сейчас выглядел куда свежее и бодрее, чем раньше. Учитель также переоделся, сменив свои дорогие, но испорченные шелка на неприметный костюм серого цвета — узкие рукава, простой покрой, плотные сапоги с крепкой подошвой и минимум украшений, даже волосы учитель лишь завязал лентой в обычный хвост. Но если он хотел стать менее приметным, то это ему не удалось, учитель даже в лохмотьях бедняка был бы похож на небожителя и всё равно остался самым прекрасным человеком в комнате. — Да, — ответил лекарь. — Сила молодого господина только пробудилась, но уже вызывает трепет, дальше она будет лишь расти и со временем залечит даже подобную рану. Учитель выдохнул с облегчением. На этом осмотр и закончился, лекарь отправился восвояси, и в комнате остались лишь они трое. Учитель осмотрел новые одежды Ло Бинхэ и насмешливо фыркнул. — Они всё же обрядили тебя подобным образом. Тут вмешался Бьяньфу-цзюнь: — Но как мы могли позволить Его Высочеству носить одежды простолюдина? А учитель цыкнул и закатил глаза! — Мой ученик лишь пробудил свою силу и к тому же ранен. Зачем нам привлекать к нему ненужное внимание? Он покачал головой и вновь посмотрел на Ло Бинхэ. — Хотя тебе очень идёт. Не ровен час, набежит орава невест на такого завидного жениха, мечом не отмашешься. Эти слова странным образом вдохновили Ло Бинхэ, он расправил струящиеся ткани, положил руку на талию и выпятил грудь. — Учителю нравится вид этого ученика? Кажется, известия о том, что больше ничто жизни и здоровью Ло Бинхэ не угрожает, изрядно учителя успокоили, и настроение того поднялось. А глядя, как Ло Бинхэ рисуется, он и вовсе улыбнулся. — И когда мой скромный ученик стал таким самодовольным? — притворно расстроился он, но тут же отмахнулся. — Неважно. Есть же ещё одна прекрасная новость. Бинхэ уже ощутил? Ло Бинхэ недоумённо посмотрел на него. — Ощутил что? Тогда учитель шагнул ближе и положил ладонь на его живот, чуть ниже пупка, отчего он чуть не вспыхнул, как высохший куст. — Вот здесь, — сказал учитель, и его энергия потекла ровным потоком по меридианам. И только сейчас Ло Бинхэ понял… его море Ци, человеческой Ци, и меридианы всё это время продолжали скромно выполнять свою работу и никак не пострадали, кроме того же места у шрама. За взрывной демонической энергией Ло Бинхэ и не обратил на это внимание, но сейчас, стоило сконцентрироваться, как он мог обратиться то к одному виду энергии, то к другому. Учитель убрал руку, и Ло Бинхэ поспешил сам накрыть ладонью то место, где она лежала, чуть поглаживая оставшееся тепло. — Как… как такое вообще возможно?! Учитель покачал головой. — Настоящее чудо, но это правда, что сохранились и человеческие, и демонические способности. Возможно, дело в твоих родителях… В секунду на душе стало кислее. Скитаясь в одиночестве по улицам родного города, Ло Бинхэ частенько мечтал встретиться с родными родителями, и чтобы они оказались любящими, всё это время ищущими своего сына, но с возрастом он всё больше и больше понимал, насколько глупыми и постыдными были такие фантазии. Его отец был демоном, а мать в ужасе избавилась от порождения неестественного союза, стоило Ло Бинхэ появиться на свет. Единственной его настоящей матерью была старая прачка, обычная и любящая женщина, благодаря стойкости и решительности которой, Ло Бинхэ сумел прожить детство в любви. — Я даже не знаю, с чего тут начать, — продолжил меж тем учитель. Он посмотрел на Бьяньфу-цзюня и попросил: — Не мог бы ты нас ненадолго оставить? — Да, господин, — поклонился тот и исчез за дверьми. — Неужели это так важно? — спросил Ло Бинхэ, стараясь не выдавать колкости, но, кажется, провалился, потому как учитель поспешил погладить его по макушке. Он опёрся о каменную платформу, на которой очнулся Ло Бинхэ, и похлопал рядом с собой. — Думаю, это намного важнее, чем может показаться на первый взгляд. Всё это время мы недоумевали, кто же мог быть твоими родителями, но сорванная печать расставила все точки над «и». Ло Бинхэ сел рядом и с интересом начал слушать. — Наверно, стоит сказать, что я знал их обоих, и ты точно был зачат в любви…

* * *

В тот роковой день Шэнь Цинцю были неведомы мотивы странного поведения Су Сиянь. Что уж говорить, если поначалу он и вовсе считал её предательницей. Но все последние дни, пока он бдел над больным учеником, разум то и дело возвращался в прошлое, стремясь заполнить пробелы. Тогда он решил, что она приняла яд и поспешила убежать, а тот по какой-то причине поразил и её саму, но теперь, зная о печати, Шэнь Цинцю всё понял. Скорее всего, Су Сиянь запечатала демоническое наследие Ло Бинхэ ещё до того, как выпила предложенный яд, или сразу после. Тем не менее с того момента она, можно сказать, уже была мертва и лишь пыталась убежать от Хуаньхуа и своего старого мастера как можно дальше, чтобы скрыть выжившего ребёнка. Удивительно, что вслед ей никого не послали, возможно, хозяин дворца был слишком самоуверен и решил, что она вернётся, когда увидит, что Тяньлан-цзюнь мёртв, а сама она уничтожила его плоть и кровь внутри себя. Старый лис недооценил свою ученицу. Когда появился Шэнь Цинцю, младенец уже родился и уплыл в бадье для стирки. Только этого он знать не мог и так уверился в своём суждении, будто похоронил мать вместе с ребёнком, что потом многие годы не желал видеть очевидного. — Это, конечно, лишь мои предположения. Но только так я могу объяснить то, чему стал свидетелем, — закончил рассказ Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ угрюмо смотрел в пол и теребил краюшек длинного рукава. — Но… почему она не сообщила обо мне учителю, если поняла, что ты друг Тяньлан-цзюня? — подал он голос через какое-то время. Шэнь Цинцю покачал головой, что он мог ответить? — Я не знаю. Думы Су Сиянь в тот страшный день вряд ли сможет постичь хоть кто-то со стороны. Но если подумать логически, то у меня не было доказательств своей благонадёжности, кроме слов. Что если бы я лгал? Тогда, скажи она мне правду, подвергла бы тебя огромной опасности. — Но это же неправда! — взвился Ло Бинхэ и заходил по комнате. — Я мог с самого начала оказаться… рядом с учителем. А она решила доверить мою жизнь реке! Да уж, Ло Бинхэ прошёл в детстве через множество ужасных испытаний: бедностью, голодом, холодом, издевательствами и насмешками. Не каждый способен их вынести, не каждый после этого сохранит в сердце милосердие. Поступок Су Сиянь был крайне неоднозначным, и всё же Шэнь Цинцю было сложно её судить. Она провела множество месяцев в самой страшной тюрьме заклинательского мира, а позже узнала, что её возлюбленного, скорее всего, больше нет в живых. Как она могла после этого рисковать сыном, ради которого пожертвовала жизнью, и довериться незнакомцу-заклинателю? Но от таких рассуждений Ло Бинхэ было бы не легче, и потому Шэнь Цинцю придержал их при себе. Ученик всё ещё пребывал в раздрае, его глаза заблестели, кулаки то сжимались, то разжимались, да и сам он не мог найти себе места и метался из угла в угол, как дикий зверь. — И получается, что я действительно принц? — горько усмехнулся он, в конце концов. Шэнь Цинцю мягко улыбнулся. — Самый настоящий. Твоему отцу принадлежали земли от юга до севера в царстве демонов… Конечно, сейчас всё немного по-другому. Разумеется, после смерти последнего небесного демона, способного удержать столь огромную территорию под своим контролем, начались стычки, делёжка и мелкие войны, порой вырождающиеся в огромные побоища. Несчастную карту каждый мало-мальски сильный демон хотел перекроить под себя. Ло Бинхэ многозначительно хмыкнул себе под нос, что могло значить много чего. Шэнь Цинцю был уверен, что чем быстрее будет расти сила его ученика, тем скорее он захочет где-то её да применить. Оставалось надеяться, что он изберёт правильное время и место. — Но пока Бинхэ нужно восстанавливаться и отдыхать. Пойдём. Стоило покинуть целительские покои, как они тут же наткнулись на Бьяньфу-цзюня, что преданно ждал снаружи, когда же учитель с учеником наболтаются. — Раз с самыми срочными проблемами покончено, не хотят ли господин и Его Высочество пройтись по крепости? — предложил Бьяньфу-цзюнь, сложив руки за спину с самым благожелательным видом. Шэнь Цинцю был не против, он посетил Бьяньфу лишь единожды много лет назад, и с тех пор утекло немало воды, да и это вполне могло отвлечь Ло Бинхэ от тёмных мыслей хотя бы ненадолго. Поэтому он кивнул и потянул ученика за собой. — Позвольте начать с главного зала, он увешан трофеями нашего рода, который начал собирать ещё Бьяньфу-цзюнь Старейший, отец моего отца… Пока старый друг водил их по залам и знакомил со слугами, Шэнь Цинцю ощутил на запястье тянущее касание. Подобное за последние трое суток случалось каждый час, а то и чаще. Это был двойной браслет поиска, который давным-давно подарил Ци-гэ, чтобы они беспрепятственно могли отыскать друг друга. Шэнь Цинцю не думал, что приводить сюда Юэ Цинъюаня было бы хорошей идеей, и не позволял браслету сработать, на каждый запрос давая отрицательный ответ. Шэнь Цинцю без сомнения понимал, что во многом это и его вина. Когда Ци-гэ уверился, что младшего брата контролировали с помощью демонической крови, и убил Тяньлан-цзюня, Шэнь Цинцю малодушно не захотел решать эту проблему. Он думал, что раз тот всё равно мёртв, к чему теперь бросаться обвинениями, портить отношения и навсегда оставлять в них шрам: Ци-гэ — от того, что поддался уверениям старого хозяина дворца и совершил страшное, Шэнь Цинцю — от того, что не смог его переубедить. А так можно было сделать вид, что всё хорошо. Но это была ужасная ошибка. Что ещё мог подумать отравленный наркотиком разум его старшего брата, когда увидел печать небесного демона, которого Шэнь Цинцю вновь защищал? И семи пядей во лбу иметь не нужно было, чтобы догадаться до правильного ответа. И теперь при разговоре в любом случае придётся перетряхнуть это старое бельё и рассказать всю правду, и одна лишь мысль об этом повергала Шэнь Цинцю в уныние. Это ещё если не поднимать вопрос, что Шэнь Цинцю прилюдно защитил демона и, считай, предал человеческий род… В общем, видеться с Ци-гэ прямо сейчас у него не было никаких сил, и поэтому он раз за разом отклонял попытки брата его отыскать. — Учитель? — спросил Ло Бинхэ, должно быть, заметив его задумчивый вид. Они прохаживались по коридорам, и Бьяньфу-цзюнь рассказывал о каждом помещении на пути, не обращая ни на кого внимания. — Всё в порядке. Оказывается, Шэнь Цинцю незаметно для себя начал вертеть браслет прямо под рукавом, так что он поспешил отнять руку и сложить их за спиной, делая вид, что вход в очередную пещеру вызывает у него живейший интерес. — Это… детский сад, — нашёлся Бьяньфу-цзюнь, открывая двери. — Там детишки дневают, пока снаружи палит солнце. — М-м-м? От входа шёл пологий спуск в тёмную пещеру, совсем не похожую на место, где можно было бы отыскать детей. Шэнь Цинцю с недоверием спустился ещё немного, увидев лишь каменные полы, вдоволь умазанные какой-то густой зловонной жижей. — Наверху, — указал Бьяньфу-цзюнь. Шэнь Цинцю вместе с Ло Бинхэ подняли глаза и раскрыли рты. Потолок был плотно усеян жмущимися друг к другу летучими мышами. Именно тучи таких демонических созданий он видел, когда только пришёл ко входу. — Это всё… твои дети? Их были сотни, если не тысячи, по крайне мере, становилось ясно, что на дне пещеры было навалено обычное мышиное гуано. — Этот демон не обделён мужской силой, — похвастался Бьяньфу-цзюнь, задрав нос. — Мой гарем состоит из полусотни красавиц, и каждая приносит по нескольку мышат за раз. Шэнь Цинцю, так и не закрыв рта, просто глядел на своего старого друга. В голове невольно промелькнула мысль: «Ты бы хоть изредка предохранялся!» — Вы с братьями тоже были такими когда-то? — неверяще спросил он. — Да, но мы убивали тварей и смогли вырасти! Что ж… весьма любопытный способ размножения… Шэнь Цинцю встретил своих демонят, когда те походили на толстых карликов и уже имели руки и ноги, и никогда не задумывался, что до этого они могли быть ещё мельче. — Как же можно прокормить столько ртов? — невольно спросил Ло Бинхэ. — Сами прокормятся, — отмахнулся Бьяньфу-цзюнь. — Слабаки умрут, самые сильные возвысятся. Всегда так было. Подобное откровение повергло несчастный юный разум Ло Бинхэ в шок. Шэнь Цинцю же задумался. Большая часть священных демонов уже рождались сильными, и им нужно было лишь полностью раскрыть свой потенциал со временем, и они же редко заводили больше одного-двух детей. Заклинатели редко задумывались, почему же это так, ведь если не вдаваться в подробности, то какому-нибудь очередному цзюню должно было бы очень просто настрогать детишек и вырастить из них непобедимую армию. Только вот сила никогда не бралась из ниоткуда — это непреложная истина. И если вспомнить о ней, то малодетность демонических дворян становилась куда более обоснованной. Наверняка даже рождение одного ребёнка в таких семьях было связано со множеством трудностей. Шэнь Цинцю украдкой взглянул на своего ученика, которому уж точно силы было не занимать, и про себя усмехнулся. Ло Бинхэ родился не просто от любящих родителей, они оба ещё и как следует вложились в это несносное дитя. А вот низшие демоны совершенствовались иным путём, они не могли ни передать весь накопленный потенциал, ни впитывать Ци из окружения, как делали люди. Для них был открыт единственный способ приумножить могущество — убивать, поглощая силу противника. При раскладе, где твоё слабое дитя, скорее всего, случайно убьют в поисках силы другие демоны, не логично ли было заводить как можно больше потомства, чтобы иметь шанс на выживание хоть у одного? Особенно, когда первоначальная форма твоего вида — обычная летучая мышь. Шэнь Цинцю посмотрел на величественного Бьяньфу-цзюня, полного силы и стати. Он передать свою силу однажды сможет лишь одним путём — в смертельной схватке с самым удачным из своих детей. От подобной мысли на душе стало тоскливо.

* * *

Юэ Цинъюань безрадостно смотрел на поисковый браслет на своей руке. Радовало лишь то, что раз Сяо Цзю сам отклоняет попытки себя найти, то он хотя бы относительно невредим. По крайней мере, на это оставалось надеяться. Браслет был мощным артефактом, его не мог использовать посторонний, и если состояние хозяина ухудшится, он сам должен был отправить сигнал о помощи своему близнецу. «У демона нет причин вредить Сяо Цзю», — как мантру повторял одну мысль Юэ Цинъюань. — Глава Юэ, — заглянул в его импровизированный кабинет, который он устроил в одном из гостевых домиков, Му Цинфан. Когда стало известно о массовом нападении, лекарь сорвался с места и пролетел весь путь от Цанцюна до Хуаньхуа в одиночку на мече, чтобы помочь своим ученикам, которые также отправлялись на Собрание. Юэ Цинъюань кивнул ему и заправил рукав, пряча браслет, но это движение не укрылось от Му Цинфана. — Я распределил последних пострадавших, большинство учеников нашего ордена сумели забаррикадироваться и остаться в стороне от сражений, так что… больше всего пострадали представители Хуаньхуа, Тяньи и Чжаохуа. Особенно Хуаньхуа. — Удалось спасти хозяина дворца? — спросил Юэ Цинъюань. Не секрет, что самые большие силы демонов были брошены на основное здание, где как раз и был устроен злосчастный пир. На потерявших чувства заклинателей набросилось множество монстров. — Мы пока поддерживаем в нём жизнь, но… Этого следовало ожидать. — Прискорбно, — сухо ответил Юэ Цинъюань. — Что-нибудь ещё? Му Цинфан потупился, а потом решительно посмотрел Юэ Цинъюаню в глаза. — О шисюне Шэне что-нибудь слышно? Уже несколько дней прошло, его ученики в панике, Лю Цингэ рвёт и мечет, и шимей, кажется, готовится к войне… — Довольно, — остановил его Юэ Цинъюань. — О шиди Цинцю я переживаю больше всех, можешь быть в этом уверен… — И при этом ничего не делаешь! — перебил его третий голос. В дверях стоял хмурый и решительный Лю Цингэ. — И даже не можешь объясниться, что вообще случилось. Его ученик правда… — Хватит! Я запретил пока об этом говорить. То, что произошло в разрушенном дворе Хуаньхуа, Юэ Цинъюань строго-настрого велел держать в тайне до поры даже от других горных владык. Ему нужно было собраться с мыслями, потому что он сам слабо понимал то, что увидел. — Быть может, это самое «пока» уже наступило? — не унимался Лю Цингэ. — Промедление может стоить ему жизни! — Все демоны добиты, все раненые помещены на лечение, — продолжил его мысль Му Цинфан. — Чего ещё ждёт глава Юэ? «Что Сяо Цзю ответит?» — обречённо подумал Юэ Цинъюань. — Хорошо, вы правы, — согласился он с тяжёлым сердцем. — Вы же помните Тяньлан-цзюня, и что перед смертью он соблазнил деву Су, которая от него понесла? Его шиди выглядели крайне растерянными, что он заговорил внезапно именно об этом, но кивнули. — Тогда прошлый хозяин дворца убеждал нас, что позаботился о проклятом семени, что укоренилось в чреве его ученицы, вот только… это очевидно было не так. Ученик шиди Цинцю, Ло Бинхэ, несколько дней назад раскрыл свою демоническую природу. У него была метка не просто какого-то всеми забытого клана, нет, рисунок небесных демонов я запомнил на всю жизнь… Му Цинфан побледнел, а Лю Цингэ сжал зубы и кулаки. — То есть к нам под видом ученика проник сын Тяньлан-цзюня? Зачем он бы… — Разве непонятно? — горько усмехнулся Юэ Цинъюань. — Я убил его отца, разумеется, мальчишка хотел отомстить. Похоже, пока он слишком слаб, чтобы биться со мной на равных, и поэтому решил пойти на хитрость. — Неужели он и стоял за этим нападением? — подивился Му Цинфан. — Вряд ли, — не согласился Юэ Цинъюань. — В его планы явно не входило столь быстрое разоблачение, так что другой демон оказал своему принцу медвежью услугу. — А шисюн?.. — несмело спросил Му Цинфан. — Он, скорее всего, давно одурманен. Они любили время от времени обмениваться изображениями своих трапез с помощью того артефакта, что Сяо Цзю изобрёл. И тот не раз хвастался кулинарными навыками своего ученика, он пил и ел то, что подавал Ло Бинхэ, даже не подозревая об опасности, а демон наверняка очень быстро сумел подмешать своей крови и постепенно захватил его разум. — И если так, то почему мы сидим тут? Нужно изловить гадёныша и уничтожить! — Шиди Цинцю применил свою способность, когда убегал, он может быть где угодно, — покачал головой Юэ Цинъюань. — К тому же, у демона нет причин вредить Сяо… шиди Цинцю. Юэ Цинъюань не хотел рассказывать боевым собратьям, что в юности Сяо Цзю связался с кучкой демонов, которые позже смогли захватить в родном царстве власть в какой-то пещере, или о том, что это уже не первый раз, когда небесный демон взял под контроль его разум. Юэ Цинъюань не знал, злая ли это шутка судьбы или Ло Бинхэ намеренно нацелился именно на Шэнь Цинцю, но по иронии тот был бы для него лучшим союзником, какого можно отыскать в Цанцюне, — сильный заклинатель со связями в демоническом мире. — И что же нам делать? — растерянно спросил Му Цинфан. — Во-первых, это нужно держать в строжайшей тайне. Никто за пределами двенадцати вершин не должен узнать. На это оба шиди беспрекословно согласились. Мало того, что это очень подкосит репутацию самого Цанцюна — годами воспитывать под своим крылом демона! — это может и уничтожить самого Шэнь Цинцю. Даже если его оправдают, то никто в заклинательском мире больше никогда не будет доверять ему, подозревая, что суждения их шиди могут быть искажены демоническим влиянием. — А во-вторых? — нетерпеливо спросил Лю Цингэ. — А во-вторых… только ждать. Это признание далось ему с ужасной болью, но если Сяо Цзю так и не откликнется на зов поискового браслета, то найти его будет практически невозможно. Он мог прятаться как в царстве людей, так и демонов. «Сяо Цзю, потерпи, Ци-гэ обязательно придёт спасти тебя».