Сплетение Путей

— Что это значит?! — Ло Бинхэ схватил Бьяньфу-цзюня за грудки и приподнял, яростно сверкая глазами. Если бы с учителем что-то случилось, Ло Бинхэ не мог поручиться, что он сотворит в отчаянии. Страшно убьёт того, кто к этому причастен, чего бы ему это не стоило, — это точно, а затем… А затем разум Ло Бинхэ пасовал, отказываясь представить мир без учителя. — Мы должны его спасти. Срочно, — а затем крикнул в сторону Цзючжун-цзюня. — Пир откладывается, у меня дела в Ледяных Пустошах! И демоницы, и их хозяин замерли, будто соляные столбы, и испуганно умолкли. — В Ледяных Пустошах? — переспросил Цзючжун-цзюнь. — Если Его Высочество позволит сказать слово этому почтенному, то я бы рекомендовал не соваться туда в ближайшее время. Род Мобэев и раньше не присягал на верность и вряд ли сделает это сейчас. — Неважно, — отмахнулся Ло Бинхэ. Этот ледяной демон и так ему задолжал тем, что сорвал печать в самое неподходящее время, а теперь ещё и покусился на жизнь учителя. Недаром Ло Бинхэ хотел отправиться вместе, он бы ни в коем случае не позволил случиться беде! — Это ж надо, только дождался появления наследника Тяньлан-цзюня и тут же его лишусь, — бурчал себе под нос Цзючжун-цзюнь. — Не стоит бояться, — вдруг подала голос одна из демониц. Во время нападения она была из тех, кто веселился с самим Цзючжун-цзюнем на подушках. Женщина была молода и прекрасна, словно весенний цветок, но было что-то на дне её темных глаз, хищное и голодное. «Суккуб», — понял Ло Бинхэ. — Да? — с интересом спросил Цзючжун-цзюнь. — Госпожа прорицательница видит что-то в будущем? Похоже, эта соблазнительная демоница и была той самой предсказательницей, о которой сплетничала стража. Когда на неё обратилась большая часть внимания в зале, она вовсе не смутилась и лишь почтенно поклонилась Ло Бинхэ, и ответила: — Давным-давно эта недостойная предсказывала любовь тому, кого хочет спасти Его Высочество. И могу сказать, что красная нить Шэнь Цинцю ещё не сплелась с предначертанным ему человеком. Ло Бинхэ было бы очень любопытно узнать, как учитель столкнулся с этой особой, была ли она в тот день одета, и что это за «предначертанный» человек, но времени у него было катастрофически мало, и расспрашивать её подробней было бы ужасным расточительством. — Мы выдвигаемся в Ледяные Пустоши. — Ваше Высочество, позвольте хотя бы подсобить, у меня самый быстрый транспорт на всём юге, — опомнился Цзючжун-цзюнь. — Путь до Пустошей отсюда неблизкий, и вряд ли этот варвар может предложить хоть что-то, кроме собственных крыльев. — И ты думаешь так просто отделаться? — недовольно спросил Бьяньфу-цзюнь. — Ты выделишь и воинов тоже. — И отправишься с нами. Я хочу знать о силе своего нового генерала, — спокойно подхватил Ло Бинхэ. Цзючжун-цзюнь обречённо вздохнул: — А день так хорошо начинался. То, что Цзючжун-цзюнь называл самым быстрым транспортом, оказалось роем гигантских жуков! Каждый из них был больше двух повозок вместе взятых, с округлым переливающимся на свету панцирем и длинными усиками, которые они деловито чистили. — Моя гордость! — объявил Цзючжун-цзюнь. — Ни у кого на южных землях вы не найдёте таких прекрасных Скарабеев! — Главное, чтобы были быстрыми. Там, где голова примыкала к телу, на жуков повесили широкие сёдла, на которых могло сесть до трёх здоровых мужчин. Ло Бинхэ забирался на тёмного жука с опаской, которую всё же никак внешне не выдал. И его отряд, и солдаты, которых созвал Цзючжун-цзюнь, тоже оседлали этих существ. — Открывай! — крикнул Цзючжун-цзюнь в сторону слуг. Они находились в огромном амбаре, в котором этих жуков содержали и кормили, и, как и все остальные здания, он располагался под землёй. Но стоило прозвучать приказу, как потолок словно раскололся надвое, и обе половины начали неумолимо расходиться в стороны. Как только затянутое тучами небо полностью открылось над их головами, жуки вдруг распахнули панцири, под которыми находились прозрачные сложенные крылья и, подняв немало пыли и шума, взмыли вверх. «Учитель, я уже в пути. Я обязательно вас спасу».

* * *

«Проклятый предатель», — с болью в голове подумал Шэнь Цинцю. Мобэй-цзюнь и Шан Хуа на удивление отлично действовали в тандеме, и пока Шэнь Цинцю отвлёкся на более сильную угрозу, неприметный Шан Хуа споро успел накинуть на него целую сеть из вервия бессмертных. Так глупо Шэнь Цинцю не попадался ещё ни разу в жизни. И вот он, связанный по рукам и ногам, в казематах Ледяного дворца. От холодной смерти его держали выпитое утром зелье и зачарованная одежда, но действие ни того, ни другого не будет вечным. «Как только выберусь, убью Шан Хуа, — решил Шэнь Цинцю. — С его глупыми фантазиями и странными знаниями». Мобэй-цзюня тоже хотелось пустить в расход, но Шэнь Цинцю не настолько себе льстил, чтобы воображать победу над полностью вошедшим в силу священным демоном на его собственной территории. В камере, в которую кинули Шэнь Цинцю, было ужасно темно, лёд здесь оказался не так чист и прозрачен, как в хозяйских помещениях, и никакого света от горящих в коридорах ламп не пропускал, к тому же лишённый доступа к своей Ци Шэнь Цинцю не мог привычно усилить зрение. Он ощущал себя слепым котёнком, и это неподдельно бесило. После того как на Шэнь Цинцю накинули сеть, Мобэй-цзюнь обездвижил его, а Шан Хуа плотно связал вместе запястья и лодыжки. Сюя и веер унесли прочь. Вервие бессмертных нельзя было разрезать ничем, кроме духовного оружия. Но Шэнь Цинцю, будучи лишь беспомощным необученным ребёнком, однажды смог срастить перелом ноги за несколько часов, а затем пробежать за ночь целый лес. Если и было что-то незыблемое в его характере, так это упёртость. Поэтому, извернувшись словно червь, он привалился связанными за спиной руками к стене и начал искать острый край. Если поддеть узел, может, получится его немного ослабить и распутаться. Когда он был в самом разгаре своих экспериментов, в коридоре раздались еле заметные шаги. Шэнь Цинцю в мгновение ока замер и чуть отодвинулся от стены на всякий случай. И не зря, потому как вскоре шаги остановились у его камеры. Послышалось бормотание и перезвон ключей, а потом ледяная плита двери начала опускаться вниз. — Шисюн, — неловко улыбнулся Шан Хуа. Шэнь Цинцю одарил его крайне мрачным взглядом. — Я принёс тебе разогревающее зелье. Так и не добившись никакой реакции, Шан Хуа запрокинул руки к небу: — А что мне оставалось? Мобэй-цзюнь был в ярости, что не все заклинатели с торжества оказались в беспамятстве, мне пришлось валяться у него в ногах и умолять о пощаде! — А потом он был столь великодушен, что вернул тебе собственное лицо, — едко заметил Шэнь Цинцю. Шан Хуа растерянно потёр щёку и лишь спустя пару секунд опомнился. — Ты понятия не имеешь, как это происходит! Это было наказанием, а не великодушием. Судя по дрогнувшему голосу и перекошенному тревогой лицу, он не врал. — К тому же я умолял тебя бежать из мира заклинателей, а ты сам решил остаться. Скоро никому не будет спокойно. Думаешь, раз не столкнул Ло Бинхэ в Бездну, то он не превратится в почерневшего героя? Ха-ха! Что бы ты и я ни делали, сюжет найдёт способ вывернуть в нужное русло! Он сел напротив Шэнь Цинцю и, лихорадочно глядя в глаза, продолжил: — Почему Мобэй не применил Развёрстую Печать? Да именно потому, что ты не дал бы в то время Ло Бинхэ упасть, но это не значит, что он не упадёт в будущем! Или с ним не случится ещё что-то страшное. Несмотря на всю странность этих рассуждений, несмотря на нездоровый блеск в глазах Шан Хуа, отчего-то в эту самую секунду Шэнь Цинцю ему поверил. Он вещал настолько убедительно, что нельзя было не поверить. Ло Бинхэ находился в ужасной опасности! Если его судьбой было по какой-то причине пасть и озлобиться, то это непременно должно было случиться. — Его надо спасти! Что бы там ни было, Шэнь Цинцю должен быть рядом с его не в меру самоуверенным учеником и защитить его настолько, насколько сможет. Судьба, «сюжет», или как это ещё называл Шан Хуа, могли пойти в Бездну сами вместо Ло Бинхэ! — Развяжи меня немедленно! — Прости, шисюн, — покачал головой Шан Хуа. — Но если я сделаю это, Мобэй-цзюнь сдерёт с меня шкуру, потом опять наденет и снова сдерёт. Он поднёс флакон с зельем к самым губам Шэнь Цинцю и чуть ли не силой заставил выпить всё содержимое. — Неужели тебе самому плевать, что станет с твоим главным героем?! Шан Хуа отвернулся и замер. — Конечно же, нет. Но что я могу? Я даже свою жалкую роль второстепенного персонажа не смог изменить! — И что же эта за роль? Быть слугой Мобэй-цзюня? — В точку, — горько усмехнулся Шан Хуа. — А потом умереть от его руки. Шан Хуа поднялся и побрёл к выходу, Шэнь Цинцю поражённо смотрел ему вслед. — Постой! Но почему же ты решил, что ничего не изменить? Давай всё ещё раз обсудим! Шан Хуа молча запер двери, и Шэнь Цинцю вновь оказался в полной темноте. Через секунду он начал ещё яростнее пытаться освободиться от пут. Ну уж нет. Нет, нет, нет. Он так просто не сдастся. Даже если придётся стать холоднее здешних обитателей…

* * *

Парочка местных демонов тряслась, как осиновый лист на ветру, под взглядами десятка налетевших демонов. Такие же синекожие и беловолосые, они сильно напоминали Це Биндао и его семью, но выражались куда менее ясно. Но всё ещё могли указать верный путь. — …И тогда Хладная Мать укажет путь, — закончила высокая женщина. — Но мы туда не ходим, род Мобэев не добр. Её не то муж, не то брат быстро закивал. — Кто ступит на их земли — падёт. — Мы всё же рискнём, — сказал Ло Бинхэ. — Дикари, — презрительно скривился стоявший рядом Цзючжун-цзюнь. Ло Бинхэ неверяще взглянул в его сторону — кто бы уж говорил! Южный демон сейчас кутался в широкий плащ и потому выглядел куда приличней, чем при первой встрече, но как бы Ло Бинхэ не хотел забыть, те образы наверняка навсегда будут выжжены у него в памяти. — Ты понял, что они говорят? — решил Ло Бинхэ отвлечься на Бьяньфу-цзюня. — Более или менее. Всегда можно захватить одного, чтобы показывал на месте, — быстро ответил тот. Ло Бинхэ кивнул и поспешил забраться обратно на своего жука. — Тогда выдвигаемся. Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Бьяньфу-цзюнь говорил, что, кроме одного краткого призыва об опасности, учитель больше не подавал никаких сигналов, и это могло значить много чего: он был обессилен, потерял сознание или оказался в месте с мощной защитой, через которую не мог пройти даже зов печати верности на крови. Но учитывая, что они знали, куда собирался учитель, никто и не сомневался, что его захватил Мобэй-цзюнь. Один из сильнейших священных демонов, безоговорочный владыка Ледяных Пустошей, ведь до и после смерти Тяньлан-цзюня эти земли оставались непоколебимы. У него не было причин идти на сотрудничество, как у Цзючжун-цзюня, и потому вызволить учителя наверняка получится только силой. Они вновь взмыли в небо, пролетели ту покосившуюся пику, на которую ссылались местные, и так или иначе достигли того самого места, которое Мобэй-цзюнь считал своим дворцом. — Ваше Высочество! — крикнул Бьяньфу-цзюнь сквозь хлещущий на такой скорости ветер и гул жучиных крыльев. — Это, похоже, оно. Посреди пустыря высились три ровные колонны, с высоты похожие на палочки для благовоний. — Отлично! — оскалился Ло Бинхэ и вынул Чжэнъян. — Ваше Высочество, что вы… Но Ло Бинхэ не стал его слушать дальше, он заставил гореть меч белым пламенем и спрыгнул с седла, собирая весь жар, какой мог, и направляя его к неприметному входу во дворец Мобэй-цзюня. Огонь, несмотря на всю магическую защиту, расплавил лёд, обратив его в воду и пар, который поднялся белым туманом над окрестностями. Ло Бинхэ нырнул в непроглядную белизну, полагаясь на свои чувства, и легко приземлился на ближайшую поверхность. Одной волной Ци он развеял пар перед собой и направился вперёд. В голове у него звенела лишь одна мысль: «спасти учителя». — Ваше Высочество! — вскоре приземлился рядом Бьяньфу-цзюнь. — Наше приближение, должно быть, видели все окрестные варвары. Скрываться ни к чему, лучше выйти на честный бой, — объяснил своё поведение ему Ло Бинхэ. — Идём. Позади них вскоре оказались и другие демоны, вставшие у Ло Бинхэ за спиной. Они продвигались по этой вражеской крепости, словно по собственным владениям, встречающиеся на пути слуги в страхе разбегались, а солдаты Мобэй-цзюня ничего не могли противопоставить огню и жару Чжэнъяна: их оружие и доспехи плавились, а на синей коже мгновенно надувались страшные фиолетовые волдыри. — Мобэй-цзюнь! — кричал Ло Бинхэ, шагая вперёд. — Где же ты?! Позади послышался грохот, стены и пол завибрировали, и вдруг в коридоре оказалась огромная змея! Казалось, она могла одним махом заглотнуть всех его подчинённых, и они быстро выставили оружие перед собой. Но змея лишь замерла на секунду, а потом понеслась дальше, обгоняя их и круша всё на своём пути мощной головой. Так же быстро, как появилась, она исчезла, оставив всех в жутком недоумении. — Что это было?! — нервно воскликнул один из демонов. — Н-не может быть, — чуть ли не поперхнулся Цзючжун-цзюнь. — Откуда он тут взялся?! — Ты знаешь, что это была за тварь? — спросил Ло Бинхэ. — Ох… Ваше Высочество, неужели вы не обратили внимания на макушку этого змея? По правде, он больше следил за глазами и ртом твари и не заметил, что же там такого интересного у неё может быть на голове. — Это же… — начал Цзючжун-цзюнь и был прерван налетевшими отовсюду ледяными копьями, от которых пришлось быстро уклоняться. — И не демон, и не бессмертный, — размеренно, с затаённым гневом сказал появившийся Мобэй-цзюнь. — Мы снова встретились. Вокруг него кружились ледяная аура и множество острых, словно бритва, осколков льда, глаза и метка горели холодным синим цветом. — Где мой учитель?! — Твой учитель сам, словно вор, пробрался в мою обитель, не стоит винить меня в негостеприимности из-за этого. — Каждую рану, которую ты ему нанёс, я верну тебе десятикратно! — Это мы посмотрим! И лёд с пламенем сошлись в противостоянии.

* * *

Шэнь Цинцю не прибегал к этому трюку многие годы, и потому погрузить сознание под корку льда лишь по желанию не вышло. Вместо этого ему, как в детстве, пришлось дышать на счёт. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. С каждым новым глотком воздуха он медленно погружался всё глубже и глубже, пока не ощутил знакомое безразличие. С ним пришло и осознание. Дикий зверь, попадая в капкан, отгрызает себе лапу, чтобы выбраться. Всё это время он пытался ослабить узел и никак не преуспел, а нужно было пытаться избавиться от руки. Тем же острым краем сосульки, который он использовал, чтобы подцепить верёвки, он начал быстро сдирать с запястья кожу, потом мясо, и так добрался до костей. Шэнь Цинцю не ощущал боли и потери, у него была лишь цель, и потому даже собственные сухожилия и суставы он не пожалел, и был вознаграждён, когда кисть левой руки наконец отделилась достаточно, чтобы можно было освободить из верёвок вторую руку. Кровь залила всю камеру, он не мог её увидеть, но слышал металлический запах, наполнивший маленькое помещение. Не обращая на это внимания, правой рукой Шэнь Цинцю развязал вервие на ногах и вскоре смог полностью освободиться. Духовная энергия потекла бурным потоком по телу, все пять чувств в миг стали в десятки раз острее, зрение прояснилось, и Шэнь Цинцю наконец-то смог увидеть тот беспорядок, который устроил. Левая кисть уныло висела на паре лохмотьев мышц, и если поторопиться, её можно будет прирастить обратно. Но сначала нужно было выбраться. От свободы Шэнь Цинцю всё ещё отделяла толстая ледяная плита, покрытая вязью защитных заклинаний. Но с вернувшейся духовной энергией у Шэнь Цинцю теперь было что противопоставить этому. Увы, само распутывание заклинание не помогло сдвинуть плиту с места, это всё же была тюрьма, те кто проектировал местную защиту убедились, что отсюда будет не так-то просто выбраться. Что ж тогда… Шэнь Цинцю собрал Ци в правой руке и ударил изо всех сил, сдирая себе костяшки пальцев. БАМ! Плита содрогнулась, гулко ухнула, но не пала. Он собрал Ци и ударил ещё раз, и ещё, и ещё. БАМ! БАМ! БАМ! В конце концов, плита пошла крупными трещинами, а рука была почти полностью переломанной, но он не позволял себе сдаваться. Шэнь Цинцю не ощущал боли, у него была лишь цель. Обычный перелом всё равно заживёт очень быстро, не нужно было об этом беспокоится. — Мастер Шэнь? — послышался неуверенный голос с другой стороны. — Мастер Шэнь, вы там? — Чжучжи-лан, — отозвался он. — Скорее помоги мне разделаться с дверью. — Конечно, сейчас! Голос пропал, но за плитой что-то происходило, должно быть, Чжучжи-лан принимал свой более внушающий облик. И правда, с диким треском что-то обрушилось на плиту и снесло её, так что Шэнь Цинцю пришлось отойти глубже внутрь камеры, чтобы не попасть под обломки. С другой стороны на него смотрела огромная змея. Она быстро свернулась клубком и вскоре скукожилась до размеров бледного вида юноши, с посеревшей печатью посреди лба. Если у Ло Бинхэ даже в спокойном состоянии печать была яркой, будто её секунду назад написали свежими чернилами, то печать Чжучжи-лана уже многие годы оставалась едва заметной на фоне кожи и давно не светилась зелёным. — Ты услышал мой зов, — констатировал Шэнь Цинцю, выходя наружу. В момент, когда в него кинули вервием, но оно ещё не приземлилось, Шэнь Цинцю попытался позвать на помощь, но не был уверен, что сумел это сделать. — Да, мастер Шэнь, прошу прощения, что добирался так долго… Чжучжи-лан осёкся, заглянув внутрь и увидев кровавые следы внутри камеры. Он так и вытаращился вперёд, не желая больше двигаться, затем перевёл взгляд на то месиво, в которое превратились руки Шэнь Цинцю, и кинулся к нему. — Мастер Шэнь! Это дело рук Мобэя?! Шэнь Цинцю как раз прижимал почти оторванную левую кисть к обрубку, чтобы духовная энергия поскорее срастила их вновь. — Неважно. — Он ответит за это! — Нам нужно выбираться. Но сначала захватить Шан Хуа. — Шан Хуа? — недоуменно спросил Чжучжи-лан. Шэнь Цинцю пришлось быстро объяснить, кто это такой, и в чём его ценность. — Я должен был забрать его ещё много лет назад, но не сделал этого. Вновь эту ошибку я повторять не хочу. Чжучжи-лан продолжал держать собственные руки совсем рядом с раненым обрубком Шэнь Цинцю, будто боясь прикоснуться. — Да, мастер Шэнь.