Сплетение Путей

Мобэй-цзюнь обладал поистине удивительной способностью за секунды перемещаться в любые точки света. У него, разумеется, были свои ограничения, которые приходилось учитывать, но, признаться, без этого Ло Бинхэ был бы вынужден втрое чаще носиться туда-сюда, как обезглавленная курица. Это чем-то напоминало способность учителя, и всё же от неё отличалось: если учитель менял свою суть, чтобы скользить меж пространства, то Мобэй-цзюнь искривлял само пространство. Одно мгновение — и вот они уже покинули царство демонов, и оказались в непримечательном тёмном помещении с занавешенными окнами, в котором отчётливо витала людская Ци и терпкий запах благовоний. Здесь был тот ещё бардак из свитков, книг и всевозможных мелких безделушек, которые собирал хозяин комнаты. — Мой король! — подскочил из-за стола Шан Хуа и тут же осёкся, наткнувшись на суровый взгляд Ло Бинхэ. — В-верховный повелитель… Сейчас он носил жёлтые одежды Хуаньхуа, но сохранял своё родное лицо. Мало кто помнил спустя столько лет непримечательного младшего ученика с Аньдин, которого однажды утащил демон, так что привести его в таком виде на старое место в Хуаньхуа не составило труда. Тем более Шан Хуа отлично знал внутреннюю кухню этого ордена и неплохо помог в продвижении интересов Ло Бинхэ на ранних порах. — Есть подвижки в нашем деле? — сразу спросил Ло Бинхэ, обходя стул, заваленный свитками. Всё же сколь бы ни были полезны братья Бьяньфу-цзюня, лучше послать шпионить настоящего шпиона. Ло Бинхэ раскрыл двери и неспешно вышел в один из жарких садов дворца Хуаньхуа. Стоял полдень и солнце нещадно палило, так что ему пришлось слегка прикрыть ладонью глаза, чтобы оглядеться. Эта часть дворца была пуста от адептов, но из-за высоких стен были слышны их весёлые голоса и смех. Кажется, они играли в какую-то игру и подзуживали друг друга. Ло Бинхэ поджал губы. — По моим данным Юэ Цинъюань почти не покидает стен ордена, — поспешил за ним Шан Хуа. — Он ведёт дела через Сеть Духовного Общения, а на более дальние дипломатические миссии посылает либо учеников, либо кого-то из владык других вершин. Выманить его будет не так-то просто. — Даже на личное приглашение от главы Хуаньхуа? — спросил Ло Бинхэ. Шан Хуа сглотнул. — Пусть сейчас орден и восстаёт из пепла усилиями верховного повелителя… многие до сих пор не воспринимают Хуаньхуа всерьёз, особенно учитывая личность главы… Это было скверно, учитывая, что им нужно было припереть Юэ Цинъюаня к стенке, а делать это на родной территории, где у него вдоволь союзников, преданных учеников и защита предков, было бы несусветной глупостью. — А что насчёт миссий? — спросил Мобэй-цзюнь, всё ещё стоящий в тени здания. — Заклинатели должны реагировать на опасности. Ло Бинхэ с интересом обернулся. — Но какая опасность заслужит личного внимания самого главы ордена Цанцюн? Все трое замолчали и задумались. — Нечто поистине беспрецедентное, опасность для целого города, не меньше, — начал рассуждать Шан Хуа вслух. — Что-то вроде… открытия Бесконечной Бездны! Ло Бинхэ с Мобэй-цзюнем уставились на Шан Хуа: вот уж правда, в тихом омуте гули водятся. Древняя Развёрстая печать хранилась в сокровищнице Ледяного дворца и была невероятно сильным и разрушительным оружием, Ло Бинхэ бы и в голову не пришло воспользоваться ею для столь тривиального дела как выманить какого-то человека. Но чем больше он начинал об этом думать, тем… привлекательней это казалось. Люди не знали о существовании подобных артефактов, и потому не заподозрят чьё-то вмешательство, ведь Бездна хоть и редко, но порой открывалась посреди людского царства, неся огромные разрушения и беды. Это явно заставит главу покинуть орден и оказаться в центре внимания, а дальше дело за малым. Только вот… если не совладать с такой мощью, последствия могут стать необратимыми. Нужно тщательно выбрать место и время и озаботиться необходимой поддержкой, чтобы люди и вправду не пострадали за зря, причём обставить всё так, чтобы никто не заподозрил эту подготовку, иначе возникнет множество неудобных вопросов. Ло Бинхэ даже сможет убить двух зайцев разом — убрать Юэ Цинъюаня и в мгновение ока обзавестись отличной репутацией для Хуаньхуа! — Годится, — решил Ло Бинхэ. Он дал отмашку Мобэй-цзюню, и тот скрылся, растворившись в тенях. Шан Хуа ещё некоторое время смотрел в то место со сложным лицом, но, наткнувшись на пристальный взгляд Ло Бинхэ, тоже поспешил в домик и вернулся к работе. Сам же Ло Бинхэ, немного притомившийся демонической политикой и тем, что ему в очередной раз пришлось устраивать показательную порку ещё парочке идиотов из лидеров мелких кланов, решил ненадолго задержаться. К тому же стоило проверить, как глава Хуаньхуа справляется со своими обязанностями. Одним усилием воли скрыв печать на лбу и придав глазам прежний тёмный оттенок, он бесшумно поплыл по коридорам. Чтобы никто не докучал ему по пути, Ло Бинхэ накинул на себя простенькое заклинание отвода глаз и спокойно шёл меж снующих туда-сюда учеников и учениц, любуясь округой. Когда-то давно женщина, родившая его, училась и жила в этих стенах, среди роскоши и богатства… И всё это она отвергла, чтобы позволить Ло Бинхэ появиться на свет и тут же бросить его на произвол судьбы. Ло Бинхэ ей так этого и не простил. С другой стороны, у всего есть обратная сторона. Именно так Ло Бинхэ повстречал свою матушку, образ которой до сих пор носил под сердцем. Учитель когда-то сказал, что с такой чистой кармой она наверняка уже переродилась, и теперь её новая жизнь должна была быть не в пример лучше. Со вздохом Ло Бинхэ свернул за очередной угол и, не сделав и пары шагов, чуть не врезался в какую-то девушку. — Простите! — воскликнула она. — Я… я не заметила приближения молодого господина. По иронии судьбы это оказалась Цинь Ваньюэ, та, кому бы лучше вообще не показываться на глаза Ло Бинхэ. Девушка осеклась, ощутив исходящую от него враждебность, и поспешила дальше по коридору, не оглядываясь. Ло Бинхэ же, проводив её спину взглядом, подошёл к большим двустворчатым дверям в позолоте, со сложным резным рисунком. Каждый раз глядя на них, ему хотелось фыркнуть, ведь даже он, повелитель демонов, не позволял себе такую напыщенность. Без стука он толкнул их, заставив сидящего внутри человека вздрогнуть. — Кто… Бин-гэ! — воскликнула Чэн Сяо и довольно заулыбалась. — Это ты. — Хозяйка дворца, — криво улыбнулся ей Ло Бинхэ. — Ты так давно не одаривал нас своим присутствием. Когда ты прибыл? Она в мгновение ока поднялась из-за рабочего стола и повела к чайному столику в стороне кабинета. — Только что, — лениво ответил Ло Бинхэ, занимая своё место. — И тут же поспешил навестить хозяйку дворца. Она слегка порозовела и отвернулась. — Бин-гэ так заботлив, — пробормотала она. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы нам принесли чаю. После чего нервно подскочила к дверям и высунулась, громко прокричав: — Сяосяо! К нам прибыл важный гость, немедля принеси лучшего чая! Ло Бинхэ наблюдал за её движениями со скукой. Чэн Сяо была дочерью старого хозяина дворца и его наложницы. Когда её гнилой папаша отправился в круг перерождения, она оказалась слишком юна, чтобы кто-то мог счесть её хоть немного подходящей наследницей, из-за чего в ордене случилось немало интриг и грязных игр за власть и богатство. Хуаньхуа был ближе всего к смертному миру, и во многом его порядки отличались от остальных орденов. Например, долгие годы один хозяин выбирал другого не по личным качествам или таланту, а по степени родства, ведь связи интимного толка здесь совсем не возбранялись. Было нормально и жениться, и завести гарем, наплодив потомства, которое приходилось куда-то пристраивать. Просто узаконить наследование от отца к сыну ни у одного дворцового хозяина так и не получилось из-за давления остальных орденов и школ, которым не хотелось получить неприятный прецедент. Разумеется, при таком раскладе Чэн Сяо искренне считала, что дворец принадлежит ей по праву, и сделала всё, чтобы заполучить свою должность. Когда в очередном круге делёжки власти выиграл мужчина, годящийся ей в отцы, она пренебрегла всеми добродетелями и соблазнила его! А позже ещё и убедила Цао Цзяганя на смертном одре признать именно её своей наследницей. Правда, хитрость и изворотливость не сделали из Чэн Сяо хорошей хозяйки, особенно учитывая, что именно в те времена Хуаньхуа находился на грани развала: было уничтожено немало павильонов, разграблена не одна сокровищница, а десятки адептов оказались либо мертвы, либо похищены. Полный кошмар для властолюбивой девчонки, умеющей только обманывать, соблазнять и бить слуг плёткой. И отличное подспорье для Ло Бинхэ, которому было нужно как-то обосноваться в людском царстве, не показываясь при этом на глаза заклинательской верхушке. Разумеется, Чэн Сяо понятия не имела о его второй сущности, он представился лишь как спасшийся из царства демонов адепт Цанцюна, который не хотел возвращаться в родной орден. По своим причинам. Пара намёков здесь, грустный задумчивый взгляд там, и вот уже никто в Хуаньхуа не сомневался, что Юэ Цинъюань ужасный злодей, который убил собственного шиди, а после попытался прикончить увидевшего это преступление его ученика. И главное, Ло Бинхэ и слова из этой истории не проговорил вслух, всё сделало их неуёмное воображение. А потом он так же невзначай начал помогать юной хозяйке дворца разбираться с делами, пару раз спас при покушениях на её жизнь, и когда она окончательно ему доверилась, подсунул своих людей на значимые должности. Чэн Сяо влюбилась в него, и Ло Бинхэ не стеснялся этим пользоваться, никогда не обещая взаимности. И вот он уже был неофициальным хозяином дворца при красивой парадной кукле, от которой требовалось лишь изображать деятельность. Даже сейчас Чэн Сяо занималась отнюдь не деловой перепиской, как отметил Ло Бинхэ, а лишь тренировалась в каллиграфии. — По прибытии я слышал, как ученики занимаются не тренировками, а играми, да и пока шёл до кабинета хозяйки, не заметил никого занятого делом, — спокойно начал рассказывать Ло Бинхэ, когда чай был подан, водя пальцем по краю чашки. — Разве так подобает Великому Ордену? — Бин-гэ не стоит тревожиться, — несмотря на слова, Чэн Сяо сильно стушевалась. — Эта госпожа отвлеклась, чем эти ленивые идиоты воспользовались, но в ближайшее время я их приструню! Для придания веса своему высказыванию она огладила шипастую плеть на поясе. — Разве это дело, чтобы, стоило хозяйке отвлечься, адепты разбредались кто куда? Нужно привить им дисциплину. Быть может, этому скромному слуге поискать толковых мастеров, которые бы облегчили ношу хозяйки? — Бин-гэ слишком добр! — воскликнула она. Ло Бинхэ решил ковать железо пока горячо и заключил её ладони в свои, доверительно заглядывая в глаза. — Для меня такое только в радость. К тому же… — он отвернулся и изобразил вселенскую скорбь. — Меня преследуют тревожные предчувствия, словно надвигается сильная буря. Кто знает, обойдёт ли она стороной нашу заводь. Чэн Сяо мгновенно встрепенулась. — Очередное нападение демонов? Или другие ордена готовят козни? Ло Бинхэ горестно покачал головой. — Пока этот слуга не уверен, быть может, ему и вовсе лишь мерещится. Но если есть хоть малейший шанс опасности для хозяйки и дворца, мы должны быть к ней готовы. Чэн Сяо серьёзно кивнула. — Бин-гэ во всём прав! Если есть на примете мастера, стоит скорее послать за ними. Трагедия десятилетней давности не должна повториться. Он покивал со знанием дела и отпустил, к разочарованию Чэн Сяо, её руки. — Хозяйка расскажет, как прошёл месяц, пока этот слуга странствовал в поисках демонических тварей? Ло Бинхэ не мог позволить себе проводить в Хуаньхуа слишком много времени: с одной стороны, чтобы не примелькаться, с другой, чтобы держать руку на пульсе в царстве демонов и параллельно заниматься поисками учителя. Поэтому, достаточно укрепив позиции, сочинил простенькую историю, что должен защищать простых людей, как завещал учитель. Вряд ли даже Чэн Сяо до конца в это верила, но задавать лишние вопросы поостереглась. — Конечно, — кокетливо улыбнулась Чэн Сяо и, сев в как можно более соблазнительную позу, начала свой рассказ. Ближайшие пару часов прошли в скуке, унынии и вежливых попытках не обращать внимания на откровенные позы и томные взгляды. Ничего важного и интересного хозяйка дворца ему не рассказала, скорее, передала последние сплетни и похвасталась какими-то никчёмными достижениями на местечковом соревновании заклинателей. — Если так пойдёт и дальше, мы сможем поднять на ближайшем собрании вопрос о возвращении земель и школ под наше главенство, — важно закончила она. После такого огромного позора и развала, никто уже не мог называть Хуаньхуа Великим Орденом. Но, к счастью, Союз Бессмертных был невероятно косным сборищем: просто сходу назначить другой орден заклинателей защищать эти земли значило для них поменять всю свою политику и нарушить многовековую преемственность. А кто из этих стариков бы осмелился на такой шаг? Поэтому временно три оставшихся Великих Ордена поделили земли меж собой и обязались помогать Хуаньхуа по мере сил восстанавливаться. Правда, чем дальше шло, тем сложнее было бы обратить изменения, и если десяток лет в заклинательском мире ещё ничего не значил, то вот смертные уже потихоньку начинали привыкать к другим порядкам. — Будем на это надеяться, — вежливо согласился Ло Бинхэ. Понятно, что пока этих скромных результатов совершенно не хватало для возвращения былого величия. Но Ло Бинхэ и не собирался ставить на то, что Чэн Сяо чего-то по-настоящему добьётся. — Этот слуга немного притомился с дороги, — решил заканчивать их затянувшуюся встречу Ло Бинхэ. — Хозяйка не велит подготовить мои покои? — Они всегда готовы, — решительно заявила Чэн Сяо. — Я провожу Бин-гэ… — Не стоит! — слишком резко воскликнул Ло Бинхэ и, чтобы хоть как-то спасти положение, сделал вид, что смутился её напористости. — Этот слуга помнит дорогу. После чего поднялся из-за стола и поспешил выскользнуть в коридор. Его покои находились в прекрасном павильоне, неподалёку от основного здания. Стоит сказать, что с тех времён, когда Ло Бинхэ побывал тут впервые ещё вместе с учителем, территории Хуаньхуа сильно сдали в масштабах и помпезности. Какие-то здания так и не восстановили после нападения, какие-то да, но с уже куда более дешёвой отделкой. Таким же, как и раньше, осталось основное здание дворца, на восстановление которого и бросили все силы, а потом вдруг обнаружили, что ограбленные сокровищницы не такие уж и бездонные! Лениво размышляя об этом, Ло Бинхэ добрался до своего павильона и заклинанием запечатал вход изнутри. Он собирался как следует отдохнуть и не хотел внезапных гостей посреди ночи, а учитывая неугасающий интерес Чэн Сяо, опасения могли быть и не лишними. После Ло Бинхэ набил в курильницы принесённые с собой благовония, возжёг их и с удовольствием втянул тонкую струйку дыма. Да. Именно тот аромат, что витал в резиденции учителя. Вместе с этим Ло Бинхэ вынул из цянькуня и стопку разномастных документов: от сообщения, написанного кровью на какой-то высушенной шкуре, до аккуратного конверта, украшенного изящным орнаментом по кайме. Пребывание в царстве людей не отменяло работу над проблемами демонов. Так Ло Бинхэ проработал до глубокого вечера, время от времени обновляя благовония. Только когда последнее письмо было рассмотрено, он сложил всё обратно в цянькунь и потянулся, оглядывая погрузившуюся во тьму комнату. Самое время. Ло Бинхэ неспешно разделся, снял обувь, умылся и лёг, растянувшись на прохладных простынях. Он закрыл глаза и начал мысленный отсчёт в обратную сторону. Пять. Выровнять дыхание. Четыре. Расслабить все мышцы. Три. Освободить разум. Два. Позволить себе плыть по неспешному течению потоков Ци. Один. Открыть глаза. Теперь Ло Бинхэ находился на вершине Цинцзин, среди буйных зарослей бамбука. Откуда-то издалека прикрикивали боевые братья на тренировках, радостно щебетали сёстры, слышались успокаивающие журчания родников и плеск Тихого пруда. Ло Бинхэ был дома. А прямо перед ним учитель следил за тренировкой ученика, обмахиваясь веером. — Твоя позиция должна быть устойчивей, — сказал Шэнь Цинцю и взял с небольшого столика подле себя спелый персик. — Да, учитель! — воскликнул юный Ло Бинхэ, держащий в руках Чжэнъян. Последовав совету мастера, юное «я» немного переставило ноги и с надеждой взглянуло в сторону. Учитель задумчиво подкидывал персик в руках. — Хорошо-хорошо, — обратил он внимание на Ло Бинхэ. — Теперь атакуй. Юный Ло Бинхэ так и сделал, в одно плавное движение разрушая соломенный манекен на другом конце тренировочного поля потоком Ци. Он с надеждой обернулся в сторону учителя, а тот вдруг на секунду сжал персик и с силой кинул его в сторону Ло Бинхэ. Острое лезвие взметнулось вверх, разрубая фрукт на две части, но из-за секундной задержки одна из половинок прошлась по щеке, перемазывая её в липком соке. — Над реакцией ещё стоит поработать, — усмехнулся учитель. Это было вскоре после того, как Ло Бинхэ вернулся из пещеры Десяти Тысяч Мечей. Тогда он ещё даже не обнаружил уникальную способность своего клинка и только постигал их единение по-настоящему. Учитель взялся следить за первыми тренировками и направлять их. Глядя на эту умиротворяющую картину, даже не верилось, что всего через несколько месяцев всё пойдёт прахом, и ни один из них так больше и не вернётся на эту вершину. Реальный Ло Бинхэ сжал челюсть и заставил образы прошлого остановить спектакль, а своего юного двойника и вовсе рассеял. Учитель теперь сидел не так расслабленно и молча смотрел уже на настоящего Ло Бинхэ. Несмотря на всё мастерство в создании образов царства снов, ему казалось, что точно изобразить учителя так и не удалось. Было то в неповторимой улыбке, оттенке глаз или изящных движениях мастера, которые никак не получались теми самыми, или, может, просто образ постепенно начал истираться в памяти, Ло Бинхэ не знал. Больнее всего было то, что у него ничего не осталось, кроме памяти. Все вещи учителя так и остались на вершине, Юэ Цинъюань забрал его самого, а у Ло Бинхэ был только лишь образ. — Учитель, — обратился он к собственноручно созданной иллюзии. — Учитель, этот ученик очень скучает. Тот ему не ответил. Никогда не отвечал. Ло Бинхэ просто не мог придумать, как должны были звучать те слова, что учитель бы сказал ему. Или, быть может, боялся окончательно затеряться в иллюзиях, если позволил бы этому фальшивому Шэнь Цинцю открыть рот. В любом случае, это не имело значения. Ло Бинхэ во что бы то ни стало вернёт себе настоящего, куда бы Юэ Цинъюань его ни спрятал. Даже если для этого нужно будет уничтожить весь мир!