Сплетение Путей

Этот день у Ло Бинхэ выдался донельзя насыщенным: Бездна, скандал, а после проверка у монахов, которая, разумеется, ничего не дала, о чём поспешил всех известить сам Учэнь прямо на последующем пиру во дворце Хуаньхуа. — Ещё бы! — воскликнула со своего места Чэн Сяо. — На какую только подлость не пошёл бы этот человек, лишь бы прикрыть свои делишки! Её поддержали нестройные возгласы остальных заклинателей. Пиршественный зал был набит до отказа. Чэн Сяо решила не мелочиться и позвать каждого заклинателя, принимавшего участие в борьбе с монстрами, а не только самых знатных и прославленных. Этим она вызвала немалое одобрение, адепты мелких школ давно привыкли, что их вклад всё время задвигался в сторону, и внезапное признание вскружило немало голов. Увы, избежать празднования не смог и Ло Бинхэ, как бы ему ни хотелось немедленно допросить Юэ Цинъюаня. Покидать пиршественный зал так поспешно выглядело бы слишком подозрительно, поэтому пришлось остаться. Он переоделся в более привычные чёрные одежды, подчёркивающие, что в Хуаньхуа он не более чем почётный гость, и занял место рядом с хозяйкой, наблюдая за всеми собравшимися и изредка вступая в праздные беседы. И даже после застолья его ещё долго не оставляли в покое, многие выражали поддержку или благодарили за спасение этим днём, другие желали сочных подробностей и под видом беспокойства подходили завязать личную беседу, третьим не терпелось обсудить его непревзойдённые навыки в борьбе с тварями и прекрасный меч Чжэнъян. Лишь к сумеркам он смог оказаться в тишине своего павильона, сказавшись уставшим. Но долго он там не пробыл, тихонько выскользнув наружу с уже наложенным заклинанием отвода глаз. Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до подвалов и, попетляв там по давно заученному лабиринту, выйти к залу знаменитой Водной тюрьмы. Это было древнее помещение, сделанное в весьма грубой манере: высокие своды пещеры освещались лишь редкими факелами, большую часть пространства занимало губительное чёрное озеро, посреди которого белела одинокая круглая платформа, окружённая потоками смертоносных вод. Сырость и угрюмость этого места навевали тоску и давили на разум, так что любое мыслящее существо немедля захотело бы убежать прочь. Тем больше было его удивление, когда он понял, что прибыл не первым — средь озера была поднята каменная тропа, а за водным пологом слышались приглушённые голоса. Возле входа в лабиринт подпирал стену Гунъи Сяо с весьма обеспокоенным видом. Ло Бинхэ бросил на него вопросительный взгляд. — Хозяйка дворца пожелала лично допросить главу, старший Ло, — тихо ответил он и опустил голову. Ло Бинхэ тяжко вздохнул и направился по каменной тропе вперёд. Только днём Чэн Сяо проявила прозорливость, и уже ночью совершила такую глупость! Как и ожидал Ло Бинхэ, когда перед ним расступились воды, он увидел скрюченного главу Юэ в коленопреклоненной позе, которого не жалея сил секла Чэн Сяо своей излюбленной шипастой плёткой. — Что ты делаешь? Она резко обернулась, лишь сейчас обратив внимание на его прибытие, и сладко улыбнулась. — Бин-гэ! Я пришла допросить этого гнусного человека. Ло Бинхэ завёл руки за спину и покачал головой. Годы назад, когда он впервые оказался в царстве демонов, он видел тех лишь как полудиких жадных животных и весьма стыдился общих с ними корней, несмотря на всю поддержку учителя. Но со временем он понял, что его суждение искажалось тем, что сравнивал он прямолинейных в своей кровожадности демонов с обществом заклинателей, суть которого пряталась за ширмой. Тогда оно виделось ему справедливым и самоотверженным из-за примера учителя, но тот оказался, скорее, исключением из правил. Правда была в том, что те, кто провозглашал себя светочем непогрешимости, бессмертные, что летали среди облаков, были насквозь лицемерными и прогнившими лжецами. Чэн Сяо была как раз очень ярким примером. На публике она была утончённой хрупкой девой, слабой и совершенно очаровательной, несмотря на статус хозяйки дворца. Но вот за закрытыми дверьми вся гниль начинала лезть наружу: она стращала и более симпатичных девушек во дворце, устраивая каждодневные истерики, и не самых расторопных парней, не стесняясь даже их калечить. И пока сор оставался внутри стен дворца, никто бы и пальцем не пошевелил. Неудивительно, что она заигралась и напрочь забыла об осторожности. — Положение ордена и так весьма шаткое, если кто-то прознает, что ты творила самосуд над высокопоставленным заключённым до вынесения приговора, думаешь, как это скажется на нас? В своём раздражении Ло Бинхэ даже отринул привычные между ними формальности, чем немало сбил Чэн Сяо с толку. Она виновато потупилась, вертя в руках рукоятку плётки. — Я… Я лишь хотела поквитаться с этим подлецом за то, как дурно он поступил с тобой и твоим учителем! — Если завтра сюда явятся его собратья и увидят этот беспорядок, — указал Ло Бинхэ на красноречиво сочащиеся кровью раны и изодранные в лохмотья дорогие одежды, — то они тут же поднимут шум до небес, и ни о какой справедливости не сможет быть и речи! Нет, Ло Бинхэ слишком много сил вложил в этот арест, чтобы позволить Чэн Сяо с её дикими повадками разрушить его кропотливую работу. Как бы он ни желал самолично отлупцевать Юэ Цинъюаня до кровавого фарша, по крайней мере, первое время его заключение должно было выглядеть пристойно и кристально чисто для посторонних. — Бин-гэ, — бессильно произнесла Чэн Сяо, а её глаза наполнились влагой, — прости! — Ступай, — попросил он её. — Я займусь его ранами и сам кое-что спрошу. — Хорошо, — шмыгнула она носом и поспешила прочь, пару раз с надеждой обернувшись, но так и не добившись нужной реакции. Когда она со своим телохранителем скрылась, Ло Бинхэ обратил всё своё внимание на пленника. За всё это время грозный Юэ Цинъюань даже не попытался разогнуться или вставить хоть слово. — Надеюсь, шибо не держит зла на это досадное недоразумение? — спросил Ло Бинхэ, извлекая из цянькуня пузырёк отличного лекарства, и поспешил пролить его на раны. Через несколько секунд все отметены, оставленные плёткой, с лёгким шипением затянулись, будто их и не было. — Зачем бы ни пришёл Ло Бинхэ, я не отвечу, — наконец подал голос Юэ Цинъюань. Он всё же сподобился подняться и, пройдя в центр платформы, сел в подобие позы для медитации, несмотря на мешающие связанные руки. — Шибо думает, что я не узнаю, где учитель, без его помощи? — приподнял бровь Ло Бинхэ. В отличие ото всех остальных, он был уверен, что тот жив и здоров, Юэ Цинъюань не мог причинить ему вреда, особенно учитывая всё то, что рассказал Шан Хуа о прошлом этих двоих. Но он явно находился в неволе, без доступа к связи с внешним миром, иначе давно сам бы отыскал Ло Бинхэ или хоть как-то дал о себе знать. — Если ты не смог отыскать его даже с помощью своих паразитов, то нет, не думаю, — холодно ответил тот. — Я не позволю причинить ему вред, ни тебе, ни любому другому демоническому ублюдку. В Ло Бинхэ вспыхнул гнев, на секунду он был готов вцепиться в горло этого человека и швырнуть его прямо в чёрные воды, откуда нет возврата. Но глубоко вдохнув, он смог обуздать этот порыв. — В учителе нет ни капли моей крови, — ровно произнёс он. — Единственным, кто причинял ему вред, был сам глава. После чего развернулся в сторону выхода с платформы, едва заметив не дрогнувшее лицо главы Юэ. — Лучше шибо подумать вот о чём, — делая каждый шаг медленнее предыдущего, начал говорить Ло Бинхэ. — Теперь Меч Сюаньсу обезврежен, кто сможет защитить Цанцюн? — Ты не посмеешь. Столько лет выстраивать себе репутацию и так легко явить себя? Я думал, владыка демонов умнее. — Кто сказал, что нападение возглавит этот господин? — как ни в чём ни бывало спросил Ло Бинхэ, обернувшись. — Мало у меня генералов? И они будут осаждать двенадцать вершин столько времени, сколько потребуется, пока мы не получим ответ. Это, разумеется, был блеф, но Юэ Цинъюань не мог этого знать. Он смотрел на Ло Бинхэ не мигая, а потом просто закрыл глаза, делая вид, что предаётся медитации. Долго делать это он не смог, так как его смёл прочь горячий поток демонической энергии, повалив навзничь на твёрдый камень платформы. — Ублюдок! — закричал Ло Бинхэ, подходя ближе и хватая его за волосы. — Ты убил моего отца, забрал учителя и разрушил дом, и после этого думаешь, я позволю тебе спокойно жить?! Он сам точно не мог сказать, что именно его так разозлило, просто ненависть к этому человеку так давно тлела внутри, что, оказавшись рядом и не добившись ответов даже шантажом, он немало вышел из себя. Если бы не слабый внутренний голос, шепчущий, что учитель никогда ему этого не простит, то Ло Бинхэ и правда мог бы начать калечить Юэ Цинъюаня прямо там, невзирая на те рассуждения, которыми попрекал совсем недавно Чэн Сяо. Велик был соблазн хотя бы напоить его собственной кровью. «Нет!» — строго сказал тот же голос, и теперь в нём отчетливо можно было расслышать учителя. Ло Бинхэ разжал руки и отошёл в сторону. Порой казалось, что он не продержится и лишнего дня, так велико было отчаяние, но несмотря ни на что, Ло Бинхэ не позволял себе терять веру и решимость. Учитель был заперт где-то, и он во что бы то ни стало должен был его спасти, сколько бы времени это не заняло. — Ты сделал свой выбор, — зло выплюнул он в лицо поднимающемуся Юэ Цинъюаню и ушёл в этот раз по-настоящему. Ло Бинхэ сделал свой.

* * *

— Шан Хуа! — ворвался он несколькими минутами позже в домик своего шпиона. Шан Хуа уже прилёг и при вторжении Ло Бинхэ в испуге подскочил с постели, чуть не запутавшись в простынях, и дико заозирался по сторонам. — Верховный повелитель, — сонно моргнул он. — Ч-чем этот ничтожный может послужить вам? — Встань, — приказал Ло Бинхэ и прошёл в гостиную, сев за низкий столик. — У меня к тебе разговор. Шан Хуа, проявив заметную прыть, смог в рекордные сроки одеться подобающим образом и поставить кипятиться воду для чая. — Ты знаешь о Юэ Цинъюане всё: его прошлое, его тайны… Мне нужная его самая большая слабость. От подобного запроса Шан Хуа сильно растерялся, то и дело оглядываясь по сторонам, будто в поисках подсказки. — Разве… разве этот слуга уже не рассказал всё, что ему было известно? — беспомощно спросил он. — Повелитель, я уже не так и осведомлён, ведь сюж… судьба пошла совсем иным путём. Об убийстве Цзинь Мейли мне не было известно ничего. — Но должно же быть хоть что-то! Шан Хуа и вовсе стушевался, сгорбившись и не смея поднять глаза: — Единственная слабость, которая сгубила Юэ Цинъюаня, это… «Учитель», — понял Ло Бинхэ. Он терпеть не мог эту часть предсказания, где он, словно какой-то потерявший всякое человеческое лицо безумец, отрубил ноги собственного мастера и послал их Юэ Цинъюаню. Это было неправильно, совсем неправильно, даже если по словам Шан Хуа они сумели свернуть с той дороги. Одно то, что Ло Бинхэ в глубине души был способен на такое, пугало. Только не с учителем! — Это не подходит, — категорично заявил он. — Наша цель выпытать у него, где учитель. Что потом будет с главой Юэ, меня не интересует, пока он не будет вмешиваться в наши дела. — Да-да! — горячо согласился Ша Хуа и вдруг задумался. — А если… А если он уже сказал, где находится Шэнь Цинцю? В один момент Шан Хуа стал настолько воодушевлён, что поднялся из-за стола, позабыв о кипящем сосуде с водой, и заходил по комнате, размахивая руками. — В уединении, он сказал, что тот в уединении! — Что ты имеешь в виду? — прищурившись, спросил Ло Бинхэ. — Повелитель! — радостно воскликнул Шан Хуа. — Вы помните про пещеры Единства Душ?! Ло Бинхэ пожал плечами: конечно, он помнил. — Место для медитаций владык и старших учеников. Самому Ло Бинхэ не пришлось побывать там, его духовные силы и так прекрасно развивались без всяких ухищрений, учитель даже советовал в какой-то момент уделить больше внимания физическим навыкам, чтобы в теле не возникло дисбаланса. — Да, но это лишь самая верхушка айсберга, — возбуждённо продолжил Шан Хуа непонятными словами. — Когда Юэ Цинъюань подвергся самому страшному в своей жизни искажению Ци, его заперли там на год, и даже со всей своей мощью он не мог выбраться. А всё потому, что эти пещеры пронизаны силой, подвластной только главе ордена… — То есть сейчас Юэ Цинъюаню, — продолжил его мысль Ло Бинхэ. — Но… десять лет. Эта цифра остудила пыл Шан Хуа, было тяжело поверить, что любящий старший брат запер бы младшего на такой срок в пещере, даже полной духовной энергии. Но с другой стороны, глава Юэ опасался покидать орден, а если бы учитель находился где-то ещё, неужели не стал бы он его навещать время от времени? При этом будь Шэнь Цинцю даже на вершине Цюндин, его кто-нибудь бы да заметил… — Этот ублюдок! Низкий столик со всей посудой полетел в ближайшую стену, Ло Бинхэ поднялся во весь рост, будто нависая над Шан Хуа чёрной тенью, и без устали сжимал и разжимал кулаки. Он должен вытащить учителя оттуда! «Мобэй-цзюнь», — мысленно позвал Ло Бинхэ. Уже через мгновение в соседней комнате, не освещённой лампами, дрогнули тени, и из них шагнула его высокая фигура. — Повелитель? — спросил Мобэй-цзюнь. — Готовь войска, мы собираемся осаждать Цанцюн. То, что раньше было блефом, призванным лишь запугать главу Юэ, стремительно обращалось правдой. Несколькими днями позже Ло Бинхэ оглядывал толпящиеся ряды закованных в броню демонов у входа в небольшую пещеру. Небо затягивали багровые тучи, а ветер, гуляющий по пустынному ландшафту, отдавал запахом железа. — Верховный повелитель, туннель почти полностью откопан, — вышла из пещеры Ша Хуалин. — Только камни, кажется, не всё, что применили заклинатели. Ло Бинхэ хмыкнул. Когда давным-давно Ша Хуалин воспользовалась этой пещерой с небольшим пространственным разломом в царство людей, находящимся совсем недалеко с орденом, то заклинатели не стали терпеть такую наглость и засыпали всё камнями и землёй, и наверняка наложили парочку магических полей для надёжности. Ло Бинхэ не слишком это волновало. Приблизившись к нужному месту, он частично расплёл магическое поле, а всё остальное смёл собственной силой, которая сейчас бурлила внутри, словно лава в вулкане. Каждая секунда промедления казалась непростительной! — Выдвигайтесь, — уступил он ей дорогу. Для Ша Хуалин тот поход окончился полнейшим фиаско, она не только не добыла славы, но ещё и попала в плен на пути домой, так что было вполне справедливо позволить ей исправить ошибки юности. — Да, повелитель, — хищно улыбнулась она и активировала печать переноса. Любой, кто становился на узор, был бы подхвачен магией и перенесён на ту сторону. Поскольку пространственный разлом находился на дне лесного ущелья, полного коряг и острых камней, это было весьма удобно. Ло Бинхэ же отправился с Мобэй-цзюнем прямо в людское поселение у подножия. Теперь оставалось ждать.

* * *

Нападение вышло куда стремительней, но меж тем и кровопролитней, чем ожидал Ло Бинхэ. Ему не составило труда ослабить защитные поля и наблюдать за развернувшейся битвой. Демонам было запрещёно убивать направо и налево, но вот заклинатели таким правилом ограничены не были, особенно ученики Байчжань во главе со своим свирепым владыкой. Но тем не менее и они полным ходом уступали позиции. Вершины одна за одной сдавались на милость победителям, кто-то бежал, кто-то оказывался в плену. У Ло Бинхэ не было иного интереса, кроме как вытащить учителя, но он ни в коем случае не должен был этого выдать, и потому со стороны нападение должно было выглядеть как любое другое вторжение демонов. Всех заклинателей отпустят позже. Когда и Цюндин пал, он сразу направился к пещерам Единства Душ, оставив всё остальное Ша Хуалин — пусть резвится. Узкая дорожка привела его к широкому входу в пещеру, поросшему плющом, камни походили на неровные зубы зверя, готового вот-вот сожрать неудачливого путника, а струйки стекающей талой воды — на слёзы. «Учитель», — опять мысленно позвал Ло Бинхэ. Неужели он был там? Но к чему было гадать, лучше зайти внутрь и самому всё увидеть. Только вот стоило сделать Ло Бинхэ шаг слишком близко к этому каменному монстру, как неведомая сила отбросила его в сторону. А вот и та самая защита, о которой рассказывал Шан Хуа. И, увы, не было никакого хитрого способа проникнуть внутрь, лишь прорваться силой. Ло Бинхэ собрал одновременно и демоническую, и человеческую Ци в кулак и кинулся вперёд, словно правда атаковал чудовище. От удара сотряслась вся вершина, а древняя магия, окружавшая вход, словно разозлилась от проявленного непочтения и попыталась откинуть Ло Бинхэ ещё дальше. Но он не позволил этому произойти, вместо этого атаковал снова. Он не уйдёт без учителя. Он не сдастся! Прежде чем Ло Бинхэ успел нанести третий удар, в вышине блеснуло лезвие и, разрезав воздух, чуть не приземлилось ему на голову. Он уклонился и хмуро посмотрел на появившегося следом хозяина меча. — Шишу Лю. — Лживый гадёныш, — поприветствовал тот его в ответ. Лю Цингэ был немало побит, но пылал от праведного негодования и решимости. Чэнлуань вернулся в ладонь своего владельца, и тот поднял его, становясь в боевую позицию. — Ты за этим устроил тот цирк? Чтобы атаковать орден и вернуть себе Шэнь Цинцю? — Прошу прощения у шишу, но у меня не так много времени. Он откинул своего боевого дядюшку в сторону мощным потоком демонической энергии, и пока тот барахтался в стороне, продолжил сражаться с пещерами. На третий удар он смог улучить момент и втиснуться внутрь, так что раздражённая сила, вместо того чтобы оттолкнуть его назад, наоборот, протолкнула внутрь. Пещерам это не понравилось, в ушах немедленно раздался нечеловеческий крик, очень напоминающий Сюаньсу, но всё же неуловимо другой, а на плечи словно набросили по скале. Покачнувшись, Ло Бинхэ медленно направился глубже. Ему было неизвестно, где точно находился учитель, но они обсудили это с Шан Хуа раньше, и тот предположил самый глубокий зал — там никто бы не смог наткнуться на него случайно за эти десять лет, а потоки духовной энергии были столь плотными, что не пропустили бы никакого сигнала ни внутрь, ни наружу. Идти было тяжело, но Ло Бинхэ всё равно брёл в темноте и не позволял себе останавливаться. Глубже и глубже. Груз на плечах с каждым шагом становился всё тяжелее, и казалось, что вот-вот колени подогнутся и Ло Бинхэ уже не сможет подняться. Его демоническое совершенствование, обычно никак не реагирующее на людскую Ци, начало сходить с ума и хаотично метаться по меридианам, но даже так Ло Бинхэ не позволял себе остановиться. Будто бы вечность спустя, ему удалось спуститься на самое дно пещер, там он нашёл запечатанный огромным валуном вход. Круглый гладкий валун лежал очень плотно к другим камням, и то, что он на самом деле прикрывал проход куда-то ещё, выдавали лишь неисчисляемые талисманы, призванные не позволить ему сдвинуться с места. Словно в бреду, Ло Бинхэ начал сдёргивать их, не обращая внимания, насколько жгутся и колятся эти бумажки, будто он хватал раскалённые иглы из кузнечной печи. Но близость к цели придавала ему сил, и когда со всеми талисманами было покончено, он откинул гигантский валун размером в два его роста в сторону, словно тот был бумажным. Когда пыль осела, он увидел небольшой зал с неровным купольным потолком, полностью погружённый во тьму, и лишь усиленное Ци зрение позволило разглядеть то, что было внутри. — Учитель! Это был он! Он сидел в самом центре зала в правильной позе для медитаций, прижав сжатые в кулаки ладони друг к другу у живота. — Учитель, — повторил Ло Бинхэ, ввалившись внутрь. Он почти без сил подполз к самому дорогому человеку в своей жизни и только сейчас понял, насколько же тот неподвижен. Учитель, без сомнения, провёл все эти годы здесь — он был переодет в простые белые одежды, которые совсем обветшали от времени и покрылись слоем опавшей пыли. Лицо его замерло каменной маской, кожа походила на серый лист бумаги. Прикоснувшись, Ло Бинхэ понял, что тот и холоден словно камень, а грудь его совсем не вздымается от дыхания.