Сплетение Путей

В последние годы Шэнь Цинцю редко ощущал себя беспомощным, когда-то давно в рабском детстве это давящее ощущение не покидало его ни на минуту, он не мог ни защитить своего легковерного старшего брата, ни избавить их обоих от участи голодных попрошаек. Тогда он вообще ничего не мог. Но разве потом Шэнь Цинцю не освободился, не убил собственного хозяина, чтобы никогда в жизни больше не испытывать непроглядной беспомощности? Он забрался так высоко, стал вторым по старшинству владыкой самого сильного заклинательского ордена, но раз за разом в важных для себя вещах терпел сокрушительные поражения. «Мы поговорим только после смерти Ло Бинхэ», — повторил голос Ци-гэ в голове, и Шэнь Цинцю поморщился. — Шиди, — обратился он к конвоирующему его Лю Цингэ. — Уж твой взор не должен быть покрыт пеленой, неужели ты правда думаешь, что я нахожусь под чужим контролем? Тот бросил на Шэнь Цинцю быстрый взгляд и отвернулся, сжав кулаки. Му Цинфан, идущий позади, горько вздохнул. Похоже, именно так они и думали. Шэнь Цинцю хотелось зябко поёжиться, его духовные силы всё ещё были скованы вервием бессмертных, а вместо порванных одежд ему выдали лишь лёгкий халат, который совсем не укрывал от свежего утреннего ветра. — Стойте, куда мы идём? — спросил Шэнь Цинцю, когда вместо того, чтобы свернуть к радужному мосту, их тихая группа направилась в сторону небольшого леса на Цюндин. Шэнь Цинцю, разумеется, не рассчитывал, что ему вернут полномочия и позволят и дальше верховодить собственной вершиной будто ни в чём не бывало, уж точно не после такой масштабной заварушки. Но по прибытии Ци-гэ пообещал, что в тюрьму он не отправится ни в коем случае, а где бы ещё они могли сдержать его в таком случае, как не в родной резиденции? К своему ужасу Шэнь Цинцю, похоже, знал ответ. И если домашний арест казался унизительным, но необходимым, то пещеры выглядели уже перебором. Тропинка через лес вывела их к крутому подъёму. — Вы же не серьёзно? — спросил Шэнь Цинцю. — Если мои духовные силы будут заперты, я умру там от голода. — Не бойся, шисюн, — ободрил его Му Цинфан. — Мы не позволим такому случиться. Звучало это не настолько обнадёживающе, как тому бы хотелось. У самого входа ждал Юэ Цинъюань, угрюмый, словно грозовая туча, но твёрдо стоящий на своём. На Шэнь Цинцю он старался не смотреть, но давалось ему это явно тяжело. — Ци-гэ, — решился Шэнь Цинцю в последний раз его образумить, даже если для этого пришлось надавить на самые беззащитные точки. — Ци-гэ, я не уверен, что готов сейчас погружаться в медитацию, давай оставим эту идею и поговорим как взрослые люди. — Ты знаешь мой ответ, — сказал тот, и нотки боли слышались даже через намеренно спокойно произнесённые слова. Он ведь правда верил в собственные выдумки! Шэнь Цинцю сам радостно поддерживал его иллюзии многие годы, а теперь вдруг изменил историю, в самый «подходящий» момент. Будь на месте Ци-гэ кто угодно другой, даже сам Шэнь Цинцю, он сейчас бы не поверил самому себе. Что бы ни сказал сейчас Шэнь Цинцю, его слова не услышат, как бы он ни умолял, ему не поверят. Оставалось молиться всем богам, чтобы его нетерпеливый ученик оказался умней и не лез к Юэ Цинъюаню, потому что церемониться тот явно не намеревался. Они прошли в самые глубины пещер, и только тогда вервие бессмертных было снято, вместо этого Му Цинфан нажал на акупунктурные точки, которые временно блокировали духовные силы. Весьма умный ход, не мог не отметить Шэнь Цинцю, несмотря на всю обиду, которая сдавливала его сердце. Ведь они всерьёз опасались, что он нападёт, стоит ослабить бдительность хоть на мгновение! Уже когда огромный валун почти полностью перекрыл выход, Ци-гэ всё же пробормотал: — С тобой всё будет хорошо, Сяо Цзю, здесь даже он не сможет тебя достать. А потом всё погрузилось во тьму и тишину. Шэнь Цинцю сел у стенки, обняв руками колени, и позволил отчаянию полностью захватить собственный разум. Он не рыдал навзрыд, не выл и не причитал, но горячие слёзы собрались в уголках глаз и медленно покатились по щекам. Он стал причиной смерти уже стольких хороших людей, которые ему были дороги. Неужели и с Ло Бинхэ это тоже случится, сможет ли он второй раз простить Ци-гэ и самому себе такое недопонимание? Или же всё случится наоборот, и в этот раз уже брат пострадает в своём необузданном рвении? Этот расклад был не так уж и невозможен, хоть большая часть предсказаний Шан Хуа и была бредом, но сила Ло Бинхэ продолжит расти. Это было столь же неоспоримо, как то, что солнце поднимается на востоке, а вода мокрая. Не факт, что при следующем столкновении у Юэ Цинъюаня будет преимущество. Ни один из исходов не предвещал ничего хорошего, а Шэнь Цинцю даже не мог никак вмешаться, пока его самые близкие готовы были вцепиться друг другу в глотки. Это была беспомощность. Он был беспомощен и никчёмен! Через пару часов духовные силы вернулись, бурным потоком ворвавшись в меридианы Шэнь Цинцю — глаза тут же увидели удивительные цвета, переливающиеся в воздухе, нос уловил тончайшие запахи земли и кореньев, руки наполнились обманчивой силой. Несмотря на то, что он понимал всю тщетность своих усилий, поначалу Шэнь Цинцю всё равно попытался вырваться. Но вот только Сюя отобрали, и даже останься они вместе, это ничего бы не изменило: камни смыкались плотно, не позволяя свету проникать внутрь. Веер тоже был неизвестно где, как и кольцо, полное полезных вещей и артефактов. Как бы Шэнь Цинцю ни был хорош в совершенствовании, он остался абсолютно гол, тогда как ему противостояла мощь всех двенадцати вершин, сконцентрированная в одном месте. Оставалось лишь покориться и ждать. Наверняка через несколько месяцев Ци-гэ это надоест и он передумает, главное, чтобы в это время Ло Бинхэ не рубил сгоряча и оставался вдалеке. Поэтому Шэнь Цинцю, промаявшись несколько часов в бесплотных попытках сдвинуть гору, всё же сел в подобающую позу и окунул разум в холодные воды медитации. Оставалось только ждать. И ждать… И ждать… И ждать… Ждать… — Учитель!

* * *

В первое мгновение Ло Бинхэ овладела полнейшая паника. Неужели… неужели учитель умер, заживо погребённый в этом склепе?! Но так же быстро нахлынувшая волна страха и отступила. Нет-нет, тело учителя полнилось духовной энергией, его меридианы пели, а золотое ядро пульсировало невиданной силой, он лишь так глубоко погрузился в медитацию, что все физические процессы в теле настолько замедлились, что на невооруженный взгляд, считай, остановились. — Учитель, простите этому ученику дерзость, но ваше уединение ему придётся прервать. Обычно в мире совершенствующихся врываться к заклинателю в затворе было кошмарным нарушением правил и жуткой бестактностью. Из глубокой медитации нельзя было выйти по щелчку пальцев, и первое время такой заклинатель был абсолютно беспомощен. Неудивительно, что мало бы кому понравилось нарушение его границ в столь щекотливой ситуации. Но учитель оказался здесь не добровольно, и у Ло Бинхэ не было времени дать ему прийти в себя в правильном темпе. Пусть большая часть вершин и была захвачена, снаружи всё ещё находился Лю Цингэ, и не факт, что тот не призовёт подмогу. А Ло Бинхэ не мог рисковать, только не сейчас. Поэтому он подошёл к замершему учителю и со всей осторожностью, на какую сейчас был способен, поднял того на руки. Горы всё ещё атаковали его, всё ещё давили на плечи, но Ло Бинхэ казалось это такой мелочью. Он держал своего учителя — что ещё в этом мире могло иметь значение? Так они и направились по коридорам к выходу, это был краткий миг спокойствия. Ло Бинхэ любовался лицом Шэнь Цинцю, умиротворённым, словно гладь озера. Тем самым прекрасным лицом, которое каждый раз он не мог в точности воспроизвести в царстве снов, но теперь оно было перед ним, настоящее и такое прекрасное. Но стоило оказаться снаружи, как реальность опять дала о себе знать: крики, разрушения и хаос царили вокруг. Лю Цингэ уже пришёл в себя после атаки, но, увидев ношу Ло Бинхэ, он остановил новую атаку и нерешительно замер. — Ло Бинхэ! Оставь его в покое, медленно положи Шэнь Цинцю на землю и давай сразимся. Ло Бинхэ чуть сильнее прижал учителя к себе. — Нет. — А-Ло! — Ты! Кто бы мог подумать, но подмога действительно прибыла, пока он находился внутри, только это были Нин Инъин и Мин Фань, видимо, каким-то образом оказавшиеся неподалёку во время нападения и привлечённые грохотом позже. — А-Ло, ты правда жив! — облегчённо воскликнула Нин Инъин и тут же осеклась. — Это… это учитель? Что с ним такое? Мин Фань тоже выглядел и настороженным, и сбитым с толку такой внезапной картиной. — Об этом вам стоит спрашивать главу Юэ или шишу Лю, — кивнул на последнего Ло Бинхэ. А вот у того, похоже, кончилось терпение, потому как в следующую секунду он бросился к Ло Бинхэ, без меча, лишь пытаясь отобрать учителя. Но Ло Бинхэ уже не подвергался давлению пещер Единства Душ и легко уходил от любой атаки. — Нет! — Новый выпад Лю Цингэ прервала Нин Инъин, становясь между ними. — Что ты делаешь?! — злобно спросил тот. — Но это ведь а-Ло… Это ведь учитель… Ни она, ни Мин Фань не могли до конца понимать ситуацию, так как о том, что Ло Бинхэ был демоном, владыки все эти годы не распространялись, а Шэнь Цинцю объявили добровольно ушедшим восстанавливаться после тяжких ран. Сейчас и вовсе разгорелся скандал, в котором неясно, кто был прав, а кто виноват. И когда Ло Бинхэ вдруг появился с бессознательным учителем на руках, а Лю Цингэ стал яростно на него кидаться, наверняка оба были немало сбиты с толку. — В сторону! — гневно воскликнул Лю Цингэ, но тут к Нин Инъин присоединился и Мин Фань. — Шишу, демоны вторглись на вершины, — пытался он образумить своего старшего. — Сейчас не стоит ссориться между собой. — А по чьей воле, вы думаете, они вторглись?! Оба ученика замерли, растерянно глядя на него. У Ло Бинхэ кончалось терпение, он слишком далеко зашёл, чтобы позволить Лю Цингэ всё разрушить. Вдруг учитель, до того абсолютно неподвижный, слегка дёрнулся и издал тихий-тихий стон. Ло Бинхэ замер на мгновение, чем не преминул воспользоваться Лю Цингэ, но когда ему оставалось до цели лишь пара шагов, учитель вскинул руку — и огромная волна Ци, подобно морскому шторму, снесла всех в стороны и придавила к земле. — Учитель? — растерянно спросил Ло Бинхэ. Тот не проснулся: его веки всё ещё были плотно смежены, а в движениях не чувствовалось никакой последовательности. Но теперь точёные брови были слегка нахмурены, а тонкие губы поджаты. Со стороны могло показаться, что учитель спит и видит кошмары, но на самом деле он, должно быть, почувствовал направленную в их сторону агрессию и бессознательно попытался защититься. «Мобэй-цзюнь, пора», — мысленно приказал Ло Бинхэ. Поскольку защита ордена была продырявлена, словно решето, то более ничто не мешало Мобэй-цзюню пользоваться тенями и проникать внутрь. Пока все присутствующие не успели подняться на ноги, Ло Бинхэ развернулся и, ловко прыгая по крутому склону с камня на камень вниз, быстро оказался в небольшом лесу у подножия. Лю Цингэ, кое-как оправившись, кинулся за ними, но прежде чем успел нагнать, Ло Бинхэ уже наступил в одну из длинных теней раскинувшихся деревьев и провалился в неё как в отрытый люк. Падение было недолгим и стремительным, вскоре вместо шумной вершины он оказался в тихом зале своего дворца. — Повелитель, — поклонился ему Мобэй-цзюнь. Позади него сновал Шан Хуа, с любопытством заглядывая тому за плечо, чтобы рассмотреть Шэнь Цинцю. — Ты отлично потрудился, — похвалил Ло Бинхэ и, не оглядываясь, направился в сердце дворца. — Примешь доклад Ша Хуалин, когда она вернётся. Когда учитель проснётся, всё должно быть идеально.

* * *

Глаза Шэнь Цинцю резко раскрылись, после чего он сразу сощурился от непривычно яркого света и быстро заморгал. Бинхэ, он слышал Бинхэ, пока был погружён на дно своего разума! Выплыть обратно было так же тяжело, как со дна настоящих морских глубин: казалось, заветный глоток воздуха всегда был так близко, но сколько бы Шэнь Цинцю ни дёргался, он оставался под водой. Но всё же… он выбрался. Духовные силы били в нём невероятным потоком, словно бесконечный источник, — такого Шэнь Цинцю в жизни не испытывал, хотя по признанию многих, был одним из самых одарённых заклинателей. Но тело, с другой стороны, было вялым и неуклюжим, и едва отзывалось на команды разума. Поэтому Шэнь Цинцю и предпочитал придерживаться в совершенствовании баланса между телом и духом, и неизменно продолжал физические тренировки между духовными практиками, даже обретя статус мастера. Тело, сформировавшее золотое ядро, становилось бессмертным и стремилось к идеалу само по себе, но что есть идеальная оболочка без отточенных навыков? Шэнь Цинцю попытался перевернуться и не смог этого сделать. Он лежал словно на мягком облаке, вокруг витали ароматы любимых благовоний и слышался перезвон бамбуковых колокольчиков, Шэнь Цинцю было хорошо и приятно, только на грудь давил небольшой вес. Кое-как разлепив глаза, он смог рассмотреть полы полупрозрачных занавесей балдахина с искусным узором вышивки, переливающейся в лучах солнца. Чуть опустив взгляд на отяжелевшую грудь, Шэнь Цинцю не смог удержать улыбки, он увидел копну волнистых волос — эту макушку он бы узнал из тысячи. — Бинхэ, — позвал он. Похоже, ученик смог его вытащить, уж непонятно как и какими средствами, но он не оставил своего учителя, и от этой мысли Шэнь Цинцю почувствовал тепло внутри. Бинхэ сидел у постели и, видно, в какой-то момент его сморил сон, отчего он повалился головой на Шэнь Цинцю и зарылся носом в его халат, но, услышав голос, тут же поднял лицо. — Учитель, — радостно заулыбался он, а Шэнь Цинцю будто дали под дых тараном. Он оставлял Ло Бинхэ совсем юным подростком, а сейчас на него смотрел молодой мужчина чуть за двадцать. И не факт, что это был его настоящий возраст, ведь очевидно, что рано или поздно он оправился бы от ран Сюаньсу, продолжил совершенствоваться и сформировал золотое ядро. Шэнь Цинцю сглотнул. — Как долго… Как долго меня не было? — с затаённым ужасом спросил он. Ло Бинхэ нахмурился и виновато отвёл глаза. — Бинхэ! Если бы тот начал увиливать, Шэнь Цинцю точно впал бы в истерику, лучше ему узнать тяжёлую правду сразу, чем блуждать в тумане и гадать. — Этому ученику жаль! — расстроенно затараторил он. — Но мне понадобилось десять лет, чтобы отыскать учителя. — Десять… лет… — тупо повторил за ним Шэнь Цинцю. Это… не могло быть правдой, верно? Ци-гэ начинал на стенку лезть, если они не переписывались хотя бы пару дней или не виделись лицом к лицу больше недели, как он мог спокойно снести десятилетнюю разлуку? Зачем он заставлял страдать и себя, и Шэнь Цинцю? Он ощутил нестерпимое желание подняться и пойти хоть куда-нибудь: неважно куда, главное, не останавливаться. Жаль только, ноги, отвыкшие за целых десять лет двигаться, вообще почти его не слушались. Бинхэ мгновенно придержал Шэнь Цинцю за спину и помог подняться с постели. Убранство комнаты удивительным образом напоминало спальню на Цинцзин: похожая мебель, похожие украшения, у дальней стены на пьедестале в ножнах лежал Сюя, а под ним покоился сложенный веер из белого дерева. Только вот, во-первых, судя по виду за окном, они находились на первом этаже, а во-вторых, всё же мелкие неуловимые отличия находились. Разум Шэнь Цинцю оставил свою комнату не так давно, чтобы их не замечать. — Учитель желает чаю? — заботливо спросил Бинхэ. Он так вырос, понял Шэнь Цинцю, стал и выше своего учителя, и шире в плечах. Во всех движениях теперь появилась сила и уверенность, которая не бросалась в глаза и уж точно не была нарочитой, но неуловимо срослась со своим хозяином, превратившись в неотъемлемую часть его личности. Этот Бинхэ был совсем не тем мальчиком, которого Шэнь Цинцю оставил тогда с Чжучжи-ланом. Но это всё ещё был его ученик, и Шэнь Цинцю не мог найти в себе силы начать его опасаться. — Хорошо. Когда они уселись за низкий столик, и Ло Бинхэ, как и прежде, заварил для него чай и подал чашку обеими руками, последние крохи сомнений развеялись по ветру. Десять лет. За десять лет Ло Бинхэ, должно быть, добился многого. Он был одет в тяжёлые многослойные одежды чёрно-красных цветов, его голову украшал сложный гуань, блестя дорогими камнями, и теперь Бинхэ носил этот наряд как вторую кожу, вместо лёгкого неудобства, которое замечал за ним Шэнь Цинцю, когда они жили в Бьяньфу. Как бы ни было страшно, Шэнь Цинцю всё же пришлось спросить. — Что произошло за эти годы в жизни моего ученика? Ло Бинхэ поначалу с ложной скромностью, а потом отбросив и её, рассказал обо всех захваченных землях, мятежных племенах, подлых демонических владыках, которые вставляли ему палки в колёса, славных битвах и бесконечных сокровищах, захваченных в них. Шэнь Цинцю заворожённо слушал о том, как рос и мужал его драгоценный ученик, искренне радуясь таким впечатляющим успехам. Но всё же в глубине его души зашевелился маленький червячок — Ло Бинхэ достиг величия сам, Шэнь Цинцю никогда не был так уж ему нужен.