Сплетение Путей

По голубому куполу неспешно летели пушистые облака, а задрав голову, можно было почувствовать тепло солнечных лучей на коже; меж бамбуковых стволов гулял лёгкий ветерок, заставляя нежные листья то и дело колыхаться, а землю застилал зелёный ковёр мягкой травы, по которой, при желании, можно было бегать хоть босиком. Настоящий кусочек Персикового источника посреди демонического мира. Что ни говори, Шэнь Цинцю не мог не оценить все усилия по созданию такого места, оно не зря носило название — чертог Безмятежности, но вместе с тем навевало на него лёгкую тоску и тревогу. Всё вокруг так походило на Цинцзин, даже Тихий пруд имелся почти такого же размера и формы, но вместе с тем отличия слишком бросались в глаза. Бамбук рос по краям поля, скрывая стыки иллюзии, где «небо» упиралось в пещерные стены, вместо безвкусной двухэтажной резиденции стоял обширный комплекс изящных павильонов. Бинхэ, наверняка, лишь хотел создать немного уюта и светлой ностальгии, когда заполнял комнаты внутри по образу и подобию прежнего дома Шэнь Цинцю, но, по правде, добился он совсем другого. Для Шэнь Цинцю не прошло десяти лет, чтобы соскучиться, и, находясь внутри, он неизменно чувствовал в окружении жутковатую атмосферу, будто в неправильном сне, где всё не то, чем кажется. Со временем это должно было пройти. Наверно. Но пока Шэнь Цинцю предпочитал находиться «на улице», прогуливаясь по саду или попивая чай у воды, сидя на кушетке, которую сам вытащил наружу. В какой-то момент для развлечения Шэнь Цинцю захотел покидать в пруд камушки, но среди идеального сада каждый камень лежал по правилам фэншуя и способствовал гармонии, а в траве или зарослях бамбука и подавно не было ничего лишнего. Тогда Шэнь Цинцю решил не морочить себе голову и просто достаточно сгустить собственную Ци. Получившиеся шарики духовной энергии были столь плотными, что внешне походили на переливающиеся жемчужины и действовали не хуже камней, хотя использовать их казалось небольшим обманом, учитывая, что летели сгустки ровно так, как им приказывал Шэнь Цинцю. За этим занятием его и нашёл Шан Хуа, он с недоумением взглянул, как некогда уважаемый горный владыка вершины изящных искусств маялся бессмысленной игрой, словно ребёнок, и прокашлялся, привлекая к себе внимание. — Шиди, — сказал Шэнь Цинцю, показывая, что заметил чужое присутствие, и сформировал новый сгусток Ци, весело поблескивающий на солнце. Средний заклинатель мог только мечтать, чтобы набрать такое количество Ци в даньтяне, а Шэнь Цинцю использовал её как снаряды для бросания в пруд. — Я так давно покинул Цанцюн, но шисюн Шэнь до сих пор считает меня своим шиди, — пробормотал Шан Хуа на это приветствие. Шэнь Цинцю криво усмехнулся. Можно ли было считать его самого теперь частью Цанцюна? Случай изгнания одного из двенадцати владык был бы беспрецедентной сенсацией, но учитывая все события… Десять лет они спокойно обходились без него, и остальные пару сотен тоже как-то справятся. — Вряд ли шиди Шан пришёл сюда обсуждать наше боевое братство. — Нет, конечно нет, — вздохнул тот. — Я хотел спросить… Ты в порядке? Я думал, после стольких лет взаперти ты не захочешь вновь сидеть в закрытой пещере и в первую очередь начнёшь исследовать дворец, — он оглянулся по сторонам, меньше всего этот карманный мирок походил на пещеру, хотя ею и был, если сбросить все иллюзии. — Но уже три дня прошло… а тебя всё нет. — Мне нужно время, чтобы… Понять, что вообще делать со своей жизнью; перестать по пять раз промахиваться рукой в рукав по утрам; справиться с неопределённым ужасом, накатывающим каждый раз при мысли о том, что все ученики, должно быть, сейчас уже взрослые заклинатели… — … чтобы восстановиться, — неопределённо закончил Шэнь Цинцю. — К тому же разве есть какие-то дела, в которых я необходим? Учитывая, как хорошо мир не замечал его отсутствие всё это время, Шэнь Цинцю в этом сомневался. Шан Хуа нервно засмеялся. — Верховный Повелитель… в смысле Ло Бинхэ, кажется, сильно переживает. Я, да и все остальные, были уверены, что его настроение улучшится, когда ты вернёшься, но сегодня он был темнее тучи. Шэнь Цинцю приподнял бровь. Бинхэ переживал? Но с чего бы? Ещё утром всё было прекрасно: он шутил, рассказывал забавные истории и жаловался на подданных. Шэнь Цинцю почти не слушал, но согласно кивал в такт словам. Потом Бинхэ спросил что-то и Шэнь Цинцю что-то ответил… Он был не уверен, что именно, тогда его мысли опять странно блуждали, как это частенько бывало в дни после пробуждения. Что же он сказал? Шэнь Цинцю напрягся, пытаясь воспроизвести всю сцену в голове: вот он рассеянно ест свой рис, не обращая внимания на то, что стол ломится от разных яств, а Бинхэ рассуждает о каких-то делах; в стороне возжены благовония, и тонкая струйка дыма словно танцует в воздухе, закручивается, клубится, она рассеивается малейшим дуновением со стороны окна, но каждый раз восстанавливается, несмотря на все тяготы. Шэнь Цинцю не может отвести от неё глаз. И тогда звучит голос Бинхэ: — Если учителю что-то нужно, я достану, что угодно. А Шэнь Цинцю, не отрывая глаз от дыма, отвечает: — Не нужно… Мне вообще ничего не нужно. Да, всё так и было. Шэнь Цинцю внутренне застонал. Как он вообще мог сказать нечто подобное? — Шиди, — обречённо обратился он к Шан Хуа. — Похоже, я впал в уныние. Шан Хуа осмелел достаточно, чтобы подойти ближе и осторожно похлопать Шэнь Цинцю по спине. — Шисюн, тебе не о чем переживать, судьба оригинала явно обошла тебя стороной, Ло Бинхэ в тебе души не чает! Ты буквально его луна, его звёзды… ну и так далее. — Что? Звучало будто о лирическом влюбленном герое и его нежной спутнице, но Шан Хуа не стал развивать тему и вдруг замер, страшно выпучив глаза. — Ну, то есть, если тебе не дорог Юэ Цинъюань, конечно. Похоже, роль злодея перескочила на него! После этих слов Шэнь Цинцю облегчённо выдохнул, это были обычные бредни Шан Хуа. Учитывая, что все мрачные предзнаменования о Ло Бинхэ так и не сбылись, и он, пусть и не без приключений, смог почти полностью подчинить себе демонический мир, не вляпавшись ни в какую трагедию, то стоило ли продолжать их слушать? — Во-первых, никакой он не злодей, а просто дурак, а во-вторых, не упоминай при мне имя Юэ Цинъюаня. Не в ближайшее время точно, Шэнь Цинцю не желал ничего о нём слышать. — Но, ты знаешь, он подвергся всему тому, что было уготовано тебе: публичное унижение и заключение в Водной тюрьме! Не дав ему продолжить, Шэнь Цинцю положил на губы Шан Хуа указательный палец. — Тсс, ни слова, — обманчиво мягко повторил он. Не то что бы Шэнь Цинцю вечно собирался бегать от этой проблемы, но Ци-гэ было полезно посидеть в тёмном сыром помещении и подумать над своим поведением, а потом они как-нибудь разберутся, но не сейчас. — Где Ло Бинхэ? Шэнь Цинцю нужно было срочно успокоить его, заверив, что те слова были лишь мимолётной глупостью. И взглянуть на дворец тоже не помешало бы. В конце концов, не лучший ли способ бороться с унынием действием? — Устраивает очередной разнос, наверно, — забурчал Шан Хуа. — Я поспешил сбежать из тронного зала сразу, как запахло жареным. Шэнь Цинцю оправил складки одежд, бросил последний сгусток Ци в воду и решительно направился к выходу. В затылке всё ещё вертелось неприятное чувство растерянности, но Шэнь Цинцю отмахнулся от него, как от приставучего жука. Однажды он был ребёнком-рабом, что сбежал от хозяев во внешний мир, практически ничего о том не зная, тогда Шэнь Цинцю не позволял себе задумываться, насколько беспечным и опасным был такой поступок, иначе сейчас он, скорее всего, был либо мёртв, либо до сих пор выносил за господами ночные горшки. И что с того, что миру плевать на Шэнь Цинцю? Он и сам горазд плюнуть в ответ! Поскольку всё тут стремилось напоминать свободный простор, то двери тоже прятались за иллюзией, и найти их можно было, лишь следуя по узкой тропинке меж зарослей бамбука. У выхода к ним подпрыгнула одна из служанок, оставленных Ло Бинхэ, демоница с животными чертами газели. Она глубоко поклонилась и спросила: — Мастеру Шэню что-то нужно? — Я отправляюсь к верховному повелителю, — бросил он ей и толкнул тяжёлые створки дверей. С другой стороны его встретила тьма и тишина коридора, так сильно контрастирующая с пасторальной картиной внутри. — Эм? — Это место вообще-то крайне хорошо спрятано, попасть сюда не так-то просто, этот коридор тайный, в нём обычно никто не бродит, — объяснил Шан Хуа и достал из пол одежд ночную жемчужину. — Ладно… Возможно, Ло Бинхэ хотелось создать себе тайное место, где его не донимали бы по пустякам, и вот оно-то идеально и подошло для временного заселения Шэнь Цинцю. При таком раскладе было слегка странно, что у Шан Хуа был сюда доступ. Они двинулись вперёд во тьму, каждый шаг гулко отдавался эхом от каменных стен, и нельзя было даже примерно понять, насколько длинен был этот коридор. Служанка-газель последовала за ними, словно тень. — Вот и пришли, — сказал Шан Хуа, когда их небольшая группа упёрлась в глухую стену. — Ты уверен? — скептично поинтересовался Шэнь Цинцю, он не видел никаких поворотов, но, казалось, выход должен был выглядеть как-то иначе. Хотя бы иметь дверь для приличия. Но Шан Хуа просто вошёл прямо в стену и будто растворился в ней. «Ещё одна иллюзия», — понял Шэнь Цинцю, но всё же перед смелым шагом коснулся стены рукой. Как и ожидалось, та прошла насквозь. По другую сторону оказался куда более светлый зал, хотя всё ещё абсолютно пустой. Стена, из которой они вышли, была гигантской фреской, на которой Ло Бинхэ покорял и завоёвывал царство демонов. По краям фрески чуть заметно гудела сила магического поля. — Те, у кого нет разрешения, не смогут пройти насквозь, — рассказал Шан Хуа. — Для них это будет просто толстенная стена, усиленная печатями. Он говорил об этом с такой гордостью, будто сам всё придумал… Стоп. — Как в Гарри Поттере? — осенило Шэнь Цинцю. — Ты догадался! — обрадовался Шан Хуа. Шэнь Цинцю застонал, интересно, какие ещё гениальные идеи в системах защиты дворца Ло Бинхэ были навеяны ужасной фантазией Шан Хуа? — Избавь меня от подробностей. Хотя нет, как раз наоборот, я хочу знать обо всех местах, к которым ты приложил руку, но не сейчас. Когда Шэнь Цинцю оглянулся, то увидел, что служанка уже куда-то пропала. Её услуги всё равно бы сейчас ему не понадобились, поэтому, мысленно пожав плечами, он отпустил бедняжку на все четыре стороны. — Ладно, показывай, где здесь… — Учитель! — распахнул двери зала Ло Бинхэ собственной персоной. Та самая демоница-газель уже стояла у него за спиной. С какой же скоростью она бегала? — Бинхэ, — кивнул ему Шэнь Цинцю и пошёл навстречу. — Я слышал, ты был расстроен сегодня чем-то. Ло Бинхэ бросил острый взгляд на Шан Хуа, но стоило ему обратиться к Шэнь Цинцю, как лицо уже светилось улыбкой. — Какая глупость, этот ученик счастлив как никогда за долгие годы. Шэнь Цинцю мысленно похлопал ему за старания, но не поверил ни на секунду. — На самом деле, я раздумывал над вопросом, что ты задал мне утром. Я хотел бы осмотреть дворец, — признался Шэнь Цинцю. — И познакомиться с главной женой Бинхэ. О гареме не прозвучало ни слова ни в одном из многочисленных рассказов, видимо, Бинхэ всё ещё стеснялся того предсказания про шестьсот соблазнённых красавиц вкупе с наставлениями учителя быть сдержанным в этом вопросе, но Шэнь Цинцю не хотелось казаться ханжой. Все демонические владыки заводили не по одной жене, этим они показывали свою мужскую удаль, исключением разве что был Тяньлан-цзюнь, но лишь из-за того, что его положение было достаточно крепко, чтобы не обращать внимания на многие формальности. — Главной женой? — растерянно спросил Ло Бинхэ и едва заметно сжал кулаки. — Нет никаких жён, ни главных, ни второстепенных. Этот ученик уже давно сказал, что гарем ему не нужен! — Ни одной? — переспросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ торжественно кивнул. — Но как же?.. «Ло Бинхэ» из предсказаний смог завоевать некоторые земли, лишь заключив выгодные брачные союзы с демоническими кланами. Как же его ученик обошёлся без всего этого? — Я брал учеников, — верно понял незаданный вопрос Ло Бинхэ. — Кого-то подчинял кровью или завоёвывал силой. Но никаких жён… Он будто хотел добавить ещё что-то, но в последний момент плотно сжал губы. — Это похвально! — поспешил заверить его Шэнь Цинцю. — Если Бинхэ хочет жениться по любви, этот учитель может только искренне пожелать своему ученику удачи. Это, казалось, немало успокоило Ло Бинхэ, и он заметно расслабился и даже заулыбался теперь не так вымученно. — Ученик внимает мудрости учителя, — сказал он. — А теперь, если учитель желает осмотреть наши владения, то я с удовольствием лично всё покажу.

* * *

У Бинхэ оказалось много сокровищ. Настолько много, что одной гигантской сокровищницы, забитой от пола до потолка золотом, драгоценностями и отрезами волшебных тканей, было недостаточно! Во второй рядами лежали мощные демонические и человеческие артефакты, а в третьей — легендарные, аналогов которым не существовало. Бинхэ водил Шэнь Цинцю по ним, словно по кладовым с рисом, небрежно указывая то на одну вещь, то на другую. — Эта книга, по слухам, знает ответы на все вопросы мироздания, но при использовании она сожрёт душу того, кто спрашивал, — показал на древний фолиант Бинхэ. — А вот там пилюли вознесения. — Оставленные богами пилюли, и любой, кто их съест, мгновенно вознесётся к небесам, — улыбнулся Шэнь Цинцю. Он когда-то рассказывал о них своим ученикам, но в те времена считал всю историю от начала до конца выдуманной. Правда, пара «пилюль» выглядели скорее как древние заплесневевшие хлебцы, ни у одного человека не возникло бы желания их съесть, если он не хотел вознестись прямо с нужника. — А там? — Шэнь Цинцю хотел было пройти глубже, но его взгляд зацепился за нечто знакомое. Развернувшись, он и впрямь увидел предмет, который ему доводилось наблюдать не раз и не два — на горе хлама лежал тысячелетний клинок Сюаньсу, плотно вставленный в ножны и покрытый бумажными печатями. Да и хлам оказался вполне узнаваемым: всё это были артефакты, принадлежащие Цанцюну. Это, должно быть, были захваченные после нападения трофеи. Но если личные вещи Шэнь Цинцю были с величайшим почтением разложены по его нынешнему жилищу, то вот всё остальное свалили в угол, даже не рассортировав. — Нужно было их куда-то сложить, — смущённо потёр в затылке Ло Бинхэ на вопросительный взгляд Шэнь Цинцю. — Здесь просторно и с остальным не перепутаешь. — Что ты собираешься с ними делать? — Часть придётся раздарить подданным, их сородичи отдавали свои жизни при штурме. Всё остальное, думаю, со временем вернётся к их законным владельцам. Кроме Сюаньсу. Не стоило долго размышлять, почему Ло Бинхэ мог быть против возвращения этого меча владельцу: им был убит его отец и ранен он сам. Это была опасная вещь, и в руках недобро настроенного Юэ Цинъюаня она не сулила ничего хорошего, ведь именно из-за Сюаньсу ему приходилось все эти годы держаться в тени. Но всё же… это был духовный клинок Ци-гэ, который пел им успокаивающие песни и верно служил своему владельцу. Шэнь Цинцю казалось глубоко неправильным их разлучать навсегда, но решить всю эту проблему вот так просто бы не получилось. Шэнь Цинцю тряхнул головой. — Что ж, это было познавательно, может, отправимся ещё куда-то? Дворец был достаточно большой, чтобы хвастаться не только сокровищницами. — Конечно, — согласился Ло Бинхэ. Но стоило им выйти, как того обступили разволновавшиеся слуги. Они будто находились на грани отчаяния и, только завидев своего повелителя, попадали ему в ноги, чуть ли не рыдая. — Повелитель-повелитель, гости всё пребывают… — Все ждут вас, повелитель… — Многие выказывают недовольство… — Довольно! — рявкнул на них Ло Бинхэ. — Я приказал не беспокоить меня сейчас. — Гости? — спросил Шэнь Цинцю. Он думал, что раз Ло Бинхэ неторопливо водит его по дворцу, то неотложных дел у него сейчас нет, но судя по поведению мелких демонов, он просто их отложил, чтобы удовлетворить учителя, который без предупреждения оторвал его от работы. — Это всё пустяки, — попытался заверить Ло Бинхэ, но, как и в прошлый раз, сделал он это совсем неубедительно. — Почтительность ученика не может не радовать, но если я мешаю… — Никогда! Учитель никогда не будет мешать мне. Слуги, почуявшие, что им сейчас лучше не вмешиваться и не оспаривать желания своего владыки, просто сжались чуть в стороне в коленопреклоненных позах, не издавая ни звука. Хотя по их напряжению Шэнь Цинцю ясно понимал, что они хотели бы другого исхода. — Но всё же? — переспросил Шэнь Цинцю. — Сегодня назначен большой пир, — со вздохом признался Ло Бинхэ. — В честь… в честь победы над Цанцюном. Теперь всё встало на свои места. Разумеется, Шэнь Цинцю не стал бы праздновать нечто подобное. Пусть он и понимал, что Бинхэ был вынужден напасть на родной орден, чтобы вытащить его самого из заточения, никакая из этих мыслей не была ему приятна. Но в той битве дрались многие демоны, многие погибли, и нельзя было не уважить героев и их семьи, учитывая, что они одержали верх. — Бинхэ должен идти, общаться с гостями, — мягко сказал он. — Но… — Я никуда не денусь. У Бинхэ словно были свои мысли по этому поводу, но он смолчал. — Сначала я провожу учителя, — решил он под конец. На обратном пути они ненадолго покинули уединённую часть дворца, чтобы Ло Бинхэ мог показать какой-то впечатляющий вид. Когда они вошли в просторную галерею балкона, Шэнь Цинцю увидел огромный поток прибывающих гостей. Он наблюдал сверху, как огромный зал был набит разномастными толпами демонов: кто-то прибыл в паланкине, кто-то лишь шёл в окружении слуг, бряцая оружием, все кричали и гомонили на разные голоса. А посреди этого гигантского зала стояла пара статуй высотой почти с трёхэтажный дом, одно изваяние явно принадлежало Ло Бинхэ, а вот второе… было удивительно похоже на Шэнь Цинцю. — Учителю нравится? — развеял последние сомнения ученик, самодовольно ухмыляясь. Статуи были сделаны из чёрного и белоснежного мрамора соответственно, «Ло Бинхэ» нависал над всеми словно злой рок, а вот изображённый рядом юноша больше походил на некое божество, эфемерное и возвышенное. — Кхм! — глубокомысленно изрёк Шэнь Цинцю. — Весьма недурно. Хотя само расположение больше подошло бы супругам, нежели учителю и его ученику-императору — обе фигуры были одного размера, стояли плечом к плечу, а руки их были крепко переплетены — но в демоническом мире могли быть свои каноны. — Они должны знать, кому служат, — сказал Бинхэ, наблюдая за живым потоком внизу. — Так это видно очень наглядно. Шэнь Цинцю хотел было даже согласиться, но внезапно один из демонов внизу, носящий широкополую доули, выпрыгнул из толпы наверх, точно приземлившись на перила балкона и усевшись на них в фривольной позе. — Друг мой! — улыбнулся тот, поднимая шляпу, а у Шэнь Цинцю совершенно неизящно отвисла челюсть. Ведь его приветствовал Тяньлан-цзюнь!