Теория и практика взаимоотношений

Андрес просыпается резко, вздрагивая и садясь на постели почти на автомате. Несмотря на сонное состояние, он сразу вздрагивает, понимая, что он спал в незнакомом месте. На удивление, его подъём не сопровождается ни головной болью, ни даже тяжестью в черепушке. Тело только приятно ломит, как после хорошего сна и в целом его ощущения подсказывают ему, что он в порядке. По-настоящему в порядке, а не как весь последний месяц. Но, несмотря на физическое благополучие, он немного напуган. По крайней мере до тех пор, пока не сталкивается взглядом с Палермо. Тот сидит на кресле, сложив ногу на ногу, с книжкой в руках и чашкой на кофейном столике. Он аккуратно закрывает книгу, вкладывая туда закладку и убирает, внимательно глядя на Андреса, но пока не поднимаясь. — Как вы себя чувствуете? — тем самым, вежливым и мягким тоном участливо спрашивает Палермо. Андрес много чего может сказать по этому поводу, но пока что он в некоторой степени напуган, так что из его уст вырывается только: — Как я здесь оказался? Палермо чуть хмурится, а затем выгибает бровь. — У нас была сессия, Андре. Полагаю, вы испытали достаточно большой стресс и после сброса напряжения просто вырубились. Я сперва решил, что это медицинская проблема, однако давление, температура и дыхание были в норме, так что я понял, что всё нормально. А крепкий сон, настолько, что вы не проснулись даже когда я вас принёс сюда — это просто следствие недосыпа. Понимание, что на нём нет одежды, тоже не сделало ситуацию менее неловкой, так что Андрес натягивает одеяло выше, будто прикрываясь. Хотя был ли смысл? Палермо видел его обнажённым полностью, ещё и спать укладывал, будто ребёнка. Это было стыдно и неловко и, наверняка, принесло много неудобств мужчине, от чего Фонойоса испытывал дополнительно неприятные ощущения. — Простите за это…— говорит он сдавленно, — я правда не знаю, как это вышло. Наверняка, я отнял кучу вашего времени и… Мартин перебивает его только лишь подняв ладонь, словно успокаивая. — Не стоит извинений. Реакции людей бывают совершенно разными и это даже близко не самая страшная или необычная. Не переживайте, Андре. Всё в порядке. Я никогда не составляю планы на день, в который провожу сессию. Именно поэтому временные рамки никогда не очерчены, — Мартин улыбается и, наконец, поднимается из кресла, идя к постели поступью пантеры. Он опускается на край и вежливо спрашивает: — На всякий случай, вы позволите мне измерить давление снова? Частота дыхания — девятнадцать в минуту, это норма. Андрес смотрит на него немного шокировано, но кивает, позволяя проводить манипуляции. Ничего серьёзного, пульс и давление оказываются в норме, потому что Андрес в итоге успокаивается и чуть расслабляется, чувствуя осторожные прикосновения Палермо. Мужчина оставляет его одного, показав где полотенца, чтобы тот мог сходить в душ. После он возвращается в холл, мучимый тревогами и мыслями из разряда «а что, если», но видит Палермо, распаковывающего какой-то пакет. Подозрительно знакомый. — Я заказал еду из того ресторана, в котором мы были при первой встрече. Прошло много времени, наверняка вы голодны, — мягко говорит он, кивая на фирменные упаковки с едой. К его чести он заказывает ровно то, что Андрес хотел бы сейчас. Хотя, заказ большой — как минимум пять позиций, что наводит на мысль о возможности выбора. Андрес решает не отказываться от не то позднего обеда, не то раннего ужина. Он опытным взглядом следит за тем, как Палермо перекладывает их еду в нормальные тарелки и кивает, когда одну из них ставят прямо перед ним. — Благодарю, — вежливо прежде всего. Они едят не спеша, спокойно, наслаждаясь едой, привезённой явно едва-едва и не успевшей остыть. Никакой неловкости. Палермо выглядит расслабленно и комфортно. Уверенный в себе человек уверен во всём? Андрес ловит себя на нотке зависти, но быстро откидывает это. — Я бы хотел услышать ваши впечатления от сессии, — наконец говорит Палермо после того, как они оба съедают свою порцию. Андрес наклоняет голову, смотрит задумчиво и немного отстранённо, прокручивая в голове всё, что произошло. Он бы солгал, если бы сказал, что это было неудовлетворительно или просто хорошо. Это было…как глоток воздуха, столь сильно необходимый ему. Он нуждался в этом снова и был готов прямо сейчас договориться с Палермо проворачивать подобное на постоянной основе и, более того, неопределённо долго. — Я говорил, что никогда не практиковал тему ранее, — издалека начинает Андрес и Палермо слушает его внимательно, лишь согласно кивая, — и, честно говоря, этот опыт дал мне гораздо больше, чем я смел мечтать. Оказывается, отдать власть было не столько желанием, сколько необходимостью, чтобы прочистить мозг. Палермо улыбается ему мягко и в его улыбке отражается понимание. Андресу кажется, что Мартин слышит гораздо больше, чем сам он говорит. Что он знает подтекст, даже неозвученный. Знает чувства и эмоции, испытанные им тогда. — То есть сессия принесла лишь положительный опыт? Или было что-то, что не устроило? Или показалось, может, чересчур резким? Анальная стимуляция тоже была положительным опытом? Андрес не ожидает такой прямолинейности, хотя, конечно, они обсуждали и более смущающие вещи до этого. И вообще, в его возрасте смущение было неуместным. — Да, — чуть сипло говорит он, не в состоянии смотреть Палермо в глаза, — да, это был положительный опыт. Вся сессия в целом и стимуляция в частности. Я…боялся, — эти слова даются ему с огромным трудом, — что вы предпочтёте использовать что-то гораздо большего размера, но к счастью, мои опасения не сбылись, — выдыхает Андрес, заставляя визави чуть растянуть губы в улыбке и хмыкнуть себе под нос. — Но даже если бы я использовал игрушку в разы больше, то и подготовка была бы длиннее и тщательнее и в конечном итоге мы пришли бы к тому же результату. Хорошо, я понял. Что насчёт шибари? Натереть ничего не могло, хотя я всё равно проверил руки на предмет повреждений. Какие были ощущения? — интересуется мужчина. — Лёгкости. Какого-то…будто гипнотического транса. Потрясающе, — вздыхает Андрес. Этот момент он хотел бы повторить тоже. Палермо кивает, ставя локти на стол и складывая руки так, чтобы уложить на них подбородок. — Бандаж понравился, хорошо. А подчинение, отдача власти? И чужие прикосновения? — вопросы были словно нескончаемы. Не то чтобы Андрес в действительности устал от них, нет. Но смущался, пытаясь себя не выдать. Он не чувствовал опасности, однако рядом с этим человеком был гораздо мягче себя обычного. Чуть подумав, он отнёс это ощущение скорее к положительным. — Прикосновения вполне приятны, хотя признаюсь, для меня чувствовать мужские руки на собственном теле было в новинку. Что до подчинения…это трудный вопрос. Это тоже было новым, но при этом давалось мне сложно, — он замолчал на пару секунд. — Вы привыкли всё контролировать и потому было трудно, — предполагает Палермо, сделав вывод. — Да. Но это не было окрашено страхом или гневом. Это было почти комфортно, хотя и странно. Я хотел этого. Хотел, чтобы вы забрали власть, хотел узнать как это и что я буду чувствовать. Но, наверное, я пока не понял до конца, — наконец Андрес поднимает взгляд на визави. Что он ожидает увидеть на лице мужчины? Гнев или снисхождение? Ярость? Насмешку? Ничего этого нет. Палермо очень спокоен, практически умиротворён. — Полагаю, это сессия прошла даже лучше, чем я предполагал. — Кроме того, что после я вырубился, — как-то самоуничижительно ухмыляется Андрес, снова пытаясь вывести собеседника на эмоции. — Это бывает. На самом деле, это даже хорошо, что вам удалось поспать и отдохнуть. Ваш организм истощён переработками, не так ли? Просто предложение: попробуйте выделять большее количество времени на сон и отдых, может быть делать несколько перерывов в рабочее время, если это реально. Вы выматываете себя и это не очень хорошо может сказаться на ментальном здоровье. Андрес улыбается. Но его улыбка формальная и не окрашена эмоциями. Он знает, что доводит себя и надеялся, что сессии помогут ему снять часть напряжения. — Считаете, у меня может поехать крыша? — кидает он, не стирая улыбки. — Считаю, что бесконечные переработки и отсутствие отдыха, а так же невозможность отвлечься, ведут к эмоциональному выгоранию. И всё научное сообщество со мной согласно, — кивает Палермо, — Впрочем, я не настаиваю, это просто предложение. Вы пришли ко мне с совершенно другим запросом и работать мы будем с ним, если вы не передумали, конечно, из-за моих расспросов, — мужчина улыбается ему и Андрес как-то сразу реагирует на это. — Нет, не передумал, — вздыхает он, прикрывая глаза, — я нуждаюсь в этом. Мы можем в следующий раз попробовать спанкинг? Я не знаю свою реакцию, но мне интересно. Возможно, я найду что-то для себя в этой практике. Палермо отвечает положительно. Ещё некоторое время они обсуждают другие практики и Андрес находит это расслабляющим. Незаметно для себя, они соскакивают в совершенно другие темы и Андрес ловит себя на том, что рассказывает о поездке в Барселону и на том, как он из интереса посещал самые разные рестораны, выставляя свой личный рейтинг. Он останавливает рассказ резко, прерываясь и глядя на Палермо с тревогой. Но тот лишь мягко улыбается и посмеивается в ответ на его шутки. — Вы…простите, вероятно, вам это не очень интересно, — он расстроенно опускает взгляд вновь. — Вовсе нет, это забавно, — опровергает его суждения Палермо. Эмоции на лице только подтверждают его слова. Красивые голубые глаза светятся весельем. — Не знаю, как мы пришли к этому, но в любом случае, вы чудесный собеседник. Так что, если это нравится обоим, почему нет? — спрашивает Палермо и Андрес не знает ответа. Почему, действительно. — В любом случае, мне уже пора, — выдыхает он. Простой белый конверт без каких-либо подписей ложится на стол перед Палермо, но тот игнорирует его. Андрес делает пометку про себя, что оплата его трудов как-то не слишком сильно интересует мужчину. Они прощаются коротко, договариваются о следующей встрече и Палермо даже даёт ему визитку. Она чёрного цвета и на ней ничего больше нет, кроме номера. — Позвоните завтра. Я ответственно отношусь к тому, что делаю и предпочитаю следить за ментальным состоянием клиентов после сессии, — поясняет доминант серьёзно. После этого Андрес едет домой, окутанный тонной мыслей и самых разных эмоций, но главное, что есть на поверхности, но что он замечает лишь ложась спать — он больше не чувствует заживо съедающего одиночества и пустоты внутри. Он чувствует себя живым.