Теория и практика взаимоотношений

Продрав глаза после недолгого сна, Мартин морщится. Он слышит, как то ли на кухне, то ли в гостиной кто-то копошится и думает, что это, должно быть Андрес. Может, готовит кофе или что-то вроде того. Он поднимается и накидывает халат, выходя в холл и тут же чувствует запах какой-то сладкой выпечки. Нет, это не Андрес. В его доме даже не из чего было печь. И действительно, на кухне весьма расторопно готовит Ви, а за барной стойкой сидит Кэт, попивая утренний кофе и печатая что-то на телефоне. Мартин потирает рукой лоб и вздыхает. — Я всегда рад вас видеть, но почему вы не предупредили, что придёте? — сипловатым после сна голосом спрашивает Мартин. Внутри головы судорожно бегает мысль о том, что и как разруливать. Потому что в гостевой спальне сейчас Андрес и это будет слегка странноватая встреча и, кроме того, им придётся пояснить как это произошло. А, зная ориентацию Мартина, и Ви и Кэт могут подумать немножечко не то, что есть на самом деле. С другой стороны, он не имеет морального права рассказать им реальное положение вещей. Ви обнимает его крепко и целует в обе щеки, улыбаясь хитро. Мартин с удовольствием обнимает её в ответ, поглаживая белокурые волосы. — Мы хотели сделать тебе сюрприз, вообще-то. Оцени наши труды. Я тоже очень рада видеть тебя, дорогой. Ты опять паскудно подстригся, — Мартин смеётся с этого комментария. — А ты опять перекрасилась в блонд. Красиво, — отвечает он ей. Он отрывается от Ви и тянется к дочери, целуя её в висок и приобнимая одной рукой. — Доброе утро, дорогая. Какое счастье, что сегодня без пса, — хмыкает он шутливо. Он убеждён, что Кэт сейчас закатила глаза, хотя и не видит этого. — Вообще-то тебе нравится Давид. Но он остался с Рафаэлем, — Кэт притворно вздыхает, — но если ты очень попросишь, я попрошу его сейчас привести собаку. — Нет, спасибо, — хмыкает Мартин, наливая себе кофе из кофемашинки, — было бы отлично, если бы вы спросили, один я или нет. В эту же секунду на него смотрят две пары голубых глаз. Одна удивлённо, другая хитро, с прищуром. Вопросы «Ты себя парня завёл?» и «у тебя есть партнер?» звучат почти одновременно. Его две любимейшие женщины смотрят на него, но затем они выглядят…ошарашенно и Мартин сперва даже не понимает почему. Пока не видит, что взгляд женщин направлен не на него, а куда-то дальше. Он оборачивается встречаясь взглядом с совершенно шокированным Андресом. И, признаться, он не совсем понимает, что происходит. Конечно, Кэт может подумать, будто они с Андресом спят (это поставило бы их в очень неудобное положение, если бы это реально было так). Но Ви ведь абсолютно не знает Андреса, почему удивлена она? И сам Андрес…да, здесь его дочь и её мать, конечно, это слегка неожиданно и не запланировано, но ведь не смертельно. — Да что с вами со всеми? Нет, Андрес не мой партнёр. Андрес это отец Рафаэля, мы просто выпивали вместе и общались. Вы должны были познакомиться позже, но познакомитесь сейчас, потому что кое-кто не удосужился сказать о приезде заранее, — он незлобливо фыркает. Они все стоят и глазеют на него. По кухне всё больше и больше расплывается сладкий запах круассанов и, кажется, миндаля и шоколада. Мартину нравится этот запах, но сейчас он кажется приторным и неуместным. Отравляющим воздух. После его объяснений Кэт расслабляется, здороваясь с Андре, а вот сам Андрес и Ви смотрят друг на друга с опаской. — Андрес, это Ванесса Андерсон, мой близкий друг и мать Кэт. Ви, это Андрес де Фонойоса, отец Рафаэля. Ви отмирает и улыбается как-то странновато. Мартину кажется, что она сдерживает смех прямо в эту секунду, хотя в его понимании ситуация была специфичной, но не смешной. Впрочем, возможно их понимание юмора отличалось. — Приятно познакомиться, Андрес, — мурлычет Ви. Андрес галантно целует её руку, отвечая взаимностью. Они очень мило беседуют, но Мартин чувствует какие-то непонятные ему мелочи, вроде взглядов и жестов. Он никак не может их интерпретировать и начинает немного злиться, потому что не понимает. Не понимает, до тех пор, пока Кэт не выходит на улицу поговорить с кем-то по работе, предупреждая тут же, что это займёт много времени. Она выходит и Ви расплывается в паскуднейшей ухмылке тут же. — Секс с обоими родителями невестки это…сильно, — мягко говорит она. В её глазах пляшут черти. — Мы не…– начинает Мартин, прежде чем понять фразу до конца, — что, прости? Но взгляд Андреса говорит ему лишь о том, что это правда. Они с Ванессой каким-то нелепым образом успели переспать. На самом деле, на мужчине нет лица и он выглядит посеревшим и уставшим слишком сильно. Они оба спали не так уж и много, может около четырёх часов, но Андресу было паршиво. И он выглядел так, будто прямо сейчас мог упасть в обморок. Не то чтобы Мартин был рад узнать, что за менее чем неделю Андрес успел трахнуться с его Ви, но…в конце концов, это было по взаимному согласию между двумя взрослыми свободными людьми. Сетовать было не на что и потом, Мартину, по идее не должно было бы быть до этого дело. Кроме разве что момента с психологическим состоянием Андреса. За это он чувствовал ответственность и даже прямо сейчас ему казалось, что он должен, просто обязан что-то сказать или сделать, чтобы привести мужчину в чувства. — Что ж, новости конечно фееричные, и полагаю об этом не стоит знать детям, — спокойно вещает он, — если вы оба этого хотели…всё ведь было по согласию? Не то чтобы он думал иначе, просто удостовериться. Ви кивает и улыбается, Андрес тоже слабо кивает. — Ну, тогда…что было, то было. Ну или будет, если вы вдруг снова захотите. Он вздыхает, глядя на них обоих. На самом деле он сам не в восторге от того, что они могли бы снова переспать. Эта мысль неприятно кольнула его сознание. — Так вы правда не спали? — быстро меняет тему Ви. Мартину кажется, что она ведёт себя странно, но сейчас в их жизни вообще всё слишком странно. Их дочка выходит замуж, хотя ей всего двадцать четыре. Они знакомятся с отцом Рафаэля и почему-то до этого оба умудряются знать его, причём контекст этого знакомства сугубо специфичен. Это было похоже на сюр, а не на реальную жизнь. — Нет, Ванесса, мы не спали. Мартин консультировал меня как психолог. Мы были знакомы до того, как дети устроили нам встречу, — наконец подаёт голос Андрес. Он смотрит на них устало, но шок и смятение ушли из его взгляда, заменившись на какую-то тоскливую решимость. — Оу…безобидно, — кивает женщина, а затем обращается к другу, — Мы с Андресом познакомились в ресторане отеля пару дней назад и решили, что переспать с практически незнакомым человеком это отличная идея. Кстати, вне контекста, но не переспав с этим мужчиной, ты на самом деле многое потерял. Мартин корчит рожу, глядя на подругу. Слишком показушный ужас. — У тебя была странная реакция, — хмыкает он, — даже если бы он с нами обоими переспал. Это… специфично, но бывает. — Это был такой сюр, Мартин, что я не знала как реагировать, — она отмахивается от них обоих, как от назойливых мух и Мартин качает головой. Ви достаёт круассаны из духовки, с осторожностью выкладывая на плиту сверху. — Андрес, — на этот раз голос женщины звучит мягче и добродушнее, — тебе нравятся круассаны? Ты не останешься равнодушным к ним! А если Мартин поднимает зад и сварит свой потрясающий кофе, то ты получишь гастрономический оргазм, — она смеётся весело, а Мартин качает головой. Андрес пытается держать лицо, но он выглядит подавленным и что происходит в его голове сейчас — загадка, которая непосильна для Мартина. Прежде чем всё же пойти к кофемашинке он кладёт ладонь на спину Андреса, сидящего за барной стойкой и мягко, медленно ведёт вниз, в жесте некоторой поддержки. Андре кидает на него взгляд нечитабельный, но Мартину хочется верить, что это крупицы облегчения и благодарности. — Кто что будет? — спрашивает он, когда Кэт возвращается и почти несётся к нему, увидев у кофемашинки. Ви любит эспрессо, он сам и Кэт — латте, а Андрес хмуро просит его сделать американо. Мартин не спорит и просто делает именно то, что попросили без лишних разговоров. Кофе и круассаны, вкуснейшие из всех, что Мартин ей где-либо стали отличным завтраком, порадовавшим кажется всех, кроме Андреса. Он вежливо извинился и отошёл посреди разговора о выборе цветовой гаммы для свадьбы. Мартин пошёл за ним спустя десять минут. Дверь в ванную оказалась не заперта, а Андрес сидел на бортике, безумно пусто сверля взглядом в стену. Мартин оценивал его состояние как кошмарное, хотя конкретно он сейчас не мог изменить того, что есть. Возможно, если бы Ви и Кэт пришли позже или хотя бы предупредили его… Но что уж было говорить, всё произошло ровно так, как произошло. И Мартин подстраивался под ситуации легко и свободно, не забивая голову мыслями о том, как именно вышло, хорошо или плохо. У него была жизненная данность и уверенность в себе, своих действиях и возможностях. У Андреса этого не было. Он был разбит и все колебания ситуаций были подобно буре в его мозге. Он терял контроль и это вызывало в нём тревогу. Отсутствие стабильности вызывало стресс и с ним трудно было бороться из-за уже имеющегося истощения. — Давай посмотрим на всё это рационально, — предлагает Мартин. Успокаивающий тон, нейтральное выражение лица, всё, чтобы не встревожить Андреса ещё сильнее, — Ничего катастрофического не произошло. Ваша с Ванессой связь останется только между вами, ну и мной, как невольным свидетелем разговора. Вы познакомились чуть раньше, но, учитывая все обстоятельства, так даже лучше. Андрес откидывает голову назад, глядя в потолок, вздыхая. — Ты прав, никакой катастрофы. Но это лишь потому что вы с Ванессой достойные люди. Случись всё иначе, моё окружение бы тут же узнало что я увлекаюсь БДСМ на досуге и сплю с незнакомками без разбору. Кроме того, отношения моего сына могли бы быть разрушены, если действительно правильно разыграть карты. В этом всём был бы виноват я. Мартин вздыхает, а затем шагает вперёд и усаживается на бортик ванной рядом с Андресом. — Андрес, Тема это просто твои предпочтения. А секс, пусть даже с незнакомкой, это всего лишь секс. Всё это твоя частная жизнь и, строго говоря, она не должна никого волновать, — Мартин поворачивает голову к Андресу, оказываясь слишком близко. Но он не отодвигается, глядя визави прямо в глаза, — тебя пугает и тревожит потеря контроля. Так вот, он всё ещё в твоих руках. Ни я, ни Ви не желаем тебе зла, никто не станет мстить или шантажировать, манипулировать при помощи информации. Так что…отпусти это. Нужно жить дальше. Готовиться к свадьбе наших детей, выбирать дурацкие цветы для дурацкой свадьбы. Андрес хмыкает и тонко улыбается. Их дыхание смешивается, когда он начинает говорить: — Кэт подошли бы белые лилии. Чистота души, святость, божественное начало, — уточняет он сипло, — Мартин…ты бы стал, кхм, — он чуть откашливается и отводит взгляд, — ты стал бы спать со мной, учитывая тот факт, что я отец Рафаэля? Теоретически. Это был хороший момент чтобы удивиться, но Мартина не впечатлило даже это. Вопрос об ориентации стоял не остро, но был очень уж расплывчатым. Берроте не хотел нажимать на него, боясь раздавить тонкую грань самообмана Андреса. Не совсем подходящее время для самоосознания. Ему скорее стоило сперва приобрести некоторую стабильность. Однако, раз уж Андрес сам спросил, промолчать Мартин не смог. — Для меня это не стало бы проблемой. Твоё родство с Рафаэлем, в смысле. Думаю, мы взрослые люди и вправе принимать решения сами, независимо от условностей. Мне кажется, Ви такого же мнения. Если бы вы решили продолжить ваш… — Нет. И потом, это был теоретический вопрос. Я даже не знаю зачем его задал, — хмыкает Андрес. Мартин готов поспорить, что он знает. Что-то в его мыслях мелькнуло такое, что заставило его спросить. Но допытываться — неблагодарное дело. Он приобнимает мужчину за плечи, а тот укладывает голову на его плечо, вздыхая. Прикосновения это то, в чём он нуждается. И руки Мартина для него символ надёжности и спокойствия, так что в каком-то смысле он нуждается в объятиях. Они всё же покидают ванную, но у Мартина в голове почти настоящий бедлам. Он пытается найти выход из ситуации, продумать множество вариантов решения этих проблем и трудностей. Размышляет о том, как ему помочь Андресу. У него самого на душе тоже неспокойно. Впервые в жизни его мучает вопрос этики. Он уже сделал косяк в работе как психолог и кроме того, он не имеет права работать с Андресом на этом поприще просто по причине их двояких отношений. Лучшим вариантом в данном случае было бы направить Андреса к специалисту и Мартин склонялся к тому, что это будет не психолог, а скорее психотерапевт. Вопрос оставался лишь в том, последует ли мужчина его рекомендациям и внутреннее чутьё Мартина подсказывала что ответ будет отрицательным. Он не мог его заставлять или уговаривать, он мог лишь высказаться. Вечером, сидя в ресторане с друзьями, Мартин всё равно продолжал думать не о происходящем, а о своём…кем он был? Клиентом? Бывшим, пожалуй. Отцом зятя…будущего. Господи, какой кошмар. Морально-этическая дилемма не позволяла Мартину двигаться дальше. Это заметили и его друзья, Сантьяго и Яков. Они дружили слишком давно и, честно говоря, Мартин уже не помнил, как общаться по-дружески с кем-то кроме них. Они так же были психологами по специальности, с той лишь разницей, что Яков был кризисным психологом, а Сантьяго семейным. И оба они были очень крутые специалисты, которые, к счастью, никогда не лезли в его частную жизнь, хотя они все были крайне близки. — Мартин, ты сам не свой в последнее время, — говорит ему Яков после третьей дозы портвейна. У него сегодня есть повод выпить — он узнал, что его жена Алисия беременна. И Мартин действительно рад за него. — Мы с Ви познакомились с родителями жениха Кэт, — пространно отвечает Мартин, чуть улыбаясь. О да, знакомство и впрямь было фееричным. Оба раза. — И кто они? — хмыкает Сантьяго. Этот безумный человек собирает истории в свою копилку и всегда не прочь узнать что-то новое и вынести из этого какие-то свои выводы. — Мать искусствовед, отец ресторатор. Импозантный мужчина, элегантен, красив, харизматичен и… — Мартин набирает воздух в лёгкие, а затем не выдерживает и смеётся, — гетеросексуален. По крайней мере он так говорит. Друзья по-доброму посмеиваются над ним. — Понравился? — хмыкает его друг, похлопав Мартина по плечу, — Знаешь, в любом случае, если вы будущие сваты, подкатывать так себе идея. На мой вкус. Слишком много сложностей. И потом, если он всё же гетеро или латентный гей с внутренней гомофобией, то выйдет не очень. — Понравился, но это не важно, — отмахивается Мартин, снова и снова погружаясь в ситуацию, — Дело даже не в родстве, мне на него по большому счёту плевать. Просто человек…как ящик пандоры. Я хочу открыть его, но боюсь, что станет хуже. Друзья смотрят на него с пониманием — у каждого была такая ситуация в практике. — Лучше сделать и пожалеть, чем вечно жалеть, что не сделал, — хмыкает Сантьяго. Эта бытовая философия забавляет Мартина и весь оставшийся день он размышляет о том, будет ли он жалеть, что не открыл ящик Пандоры по имени Андрес де Фонойоса.