Теория и практика взаимоотношений

Спать выходило плохо, работать получалось с трудом, а необходимость присматривать за агрессивным псом так и вовсе не внушала Андресу ни грамма радости и лишь раздражало и без того несчастного мужчину. Выгуливала собаку дважды в день милая девушка — подруга Кэтрин и Рафаэля, она же водила пса к зоопсихологу после выгула, она же кормила. Поправочка, пыталась кормить. Первые два дня пёс ел, пусть и нехотя, но на третий отказался. Только уныло лакал воду из миски и даже практически не агрессировал. Говорить об этом Рафаэлю и Кэт Андрес не стал. Он смотрел на лежащего на полу пса, чья шерсть, казалось, уже полностью заполонила все поверхности его квартиры, и размышлял. Давид не слушал команды Андреса и почти не реагировал, лишь тихо рычал, если тот делал резкие движения или пытался погладить его. Однако он не кидался не кусался и даже не гавкал, так что пришлось с остальным просто смириться. «Собака отказывается есть. Стоит ли везти его в клинику?» — пишет он сообщение Мартину. В конце концов, мужчина сам предложил свою помощь, никто не тянул его за язык. Но если уж откровенно, Андре хотел его увидеть. И пообщаться, хотя бы просто поговорить безо всяких действий. И, так удачно сложилось, что ни у кого из знакомых Андреса не было собаки, чтобы можно было спросить совета. В гугле уверяли, что стоит тащить пса к ветеринару при малейшем чихе. «Он просто скучает по Кэт. Попробуй поиграть с ним» — приходит в ответ сообщение и Андрес кривится. Замечательный совет, Мартин. Прекрасный. «Сам приедь и поиграй» — зло пишет он в ответ. Это жест, полный злости и безысходности. На самом деле он вовсе не собирается отправлять сообщение. Очень грубо с его стороны, ведь мужчина предложил помочь и реагировать так остро на помощь, пусть и в виде совета, это некрасиво. Но пёс скулит и Андрес поворачивается на звук, проезжаясь ладонью по экрану. Сообщение отправлено. И тут же прочитано. Андрес удаляет его тут же, однако это ничего не меняет. Мартин уже набирает ему ответ и делает это долго. Может, бесится. Может, оскорблён поведением Андреса и это было бы понятно. Даже оправдания в виде «я плохо сплю последнюю неделю» были бы так себе. «Я немного не в том состоянии, чтобы приехать» — наконец отвечает Берроте. И эта короткая фраза, на которую потрачено слишком много времени, напрягает Андреса. Возможно, Мартин пьян — успокаивает он себя. Мало ли. Уже вечер, в конце концов, он мог пойти в бар с друзьями, или в ресторан с кем-то, или просто быть занят…чем угодно. Не обязательно что-то случилось с ним. Но червячок сомнений всё же заставляет его набрать номер мужчины. Мартин отвечает почти сразу и его голос звучит более чем трезво. — Добрый вечер, Андрес, — говорит он спокойно. Обычно. Словно всё в порядке. На заднем фоне нет музыки и других звуков, значит не бар и не ресторан. Что ж. — Добрый. Прости за то сообщение, я не хотел его отправлять. Просто…минутная слабость, — попытка оправдаться звучит жалко. Но, к счастью, его собеседник не обижен. Мартин смеётся в ответ на его слова, коротко и негромко, будто это была милая шутка, а не грубость с его стороны. — Ничего, Андре. Я знаю, ты пса не хотел и взял его только после долгих уговоров, так что нежелание с ним играть вполне понятно. Собака просто скучает по хозяевам, такое уже было. Не переживай, он вполне здоров, насколько я знаю, его водили к врачу меньше недели назад. Это имеет смысл. По крайней мере это менее опасно, чем если бы собака внезапно заболела. — И всё же, было бы хорошо, если бы ты приехал. Может, он порадуется тебе и поест. А не то наши дети обвинят меня в том, что я морю голодом их пса, — это попытка пригласить Мартина к себе под странным предлогом. — Я…не думаю, что это хорошая идея, — отвечает Мартин расплывчато. — Почему же? Неловкое молчание затягивается. Интерес Андреса граничит с беспокойством, потому что раньше Мартин никогда не колебался ни в чём. Конечно, он просто человек, и ситуации бывают разные, однако… — Прямо сейчас прижимаю пакетик со льдом к своему лицу. Неприятный диалог вышел с бывшим клиентом, — смешок Мартина отдаёт некоторой горечью. — Ты в порядке? — Андрес слегка хмурится, размышляя о том, что возможно это ему стоило бы приехать к Мартину. Впрочем, чем он мог бы помочь? Разве что поддержать. — Всего лишь синяк, не страшно. Какое счастье, что это не произошло перед свадьбой, не то пришлось бы замазывать краской, — он хмыкает, — в принципе, я в порядке, — он молчит пару секунд и Андрес тоже, — Если тебя не смутит мой внешний вид, то наверное я всё же мог бы приехать. Андреса в этой ситуации по правде говоря мало что смущает. Конечно, не каждый день видишь огромный синяк на пол лица, но это мелочи. Мартин довольно быстро оказывается в его квартире и они вежливо здороваются, пожав друг другу руку и улыбаясь. На самом деле, видя красно-синие гематомы на лице и ссадины на скуле и носу, Андрес переживает гораздо больше, чем хотел бы. Это не может быть результатом одного удара, это была драка. Видимые повреждения лишь на лице, но ведь логично, что всё тело Мартина усыпано синяками тоже. Разве это не больно? Берроте не комментирует и никаких жалоб не выказывает. Садится прямо на пол перед псом и разговаривает с ним, точно с человеком. Дэви рад его видеть, это видно по реакции, но Мартин тратит некоторое количество времени на разговоры, будто животное его понимает. Он сидит перед собакой, рассказывая где хозяева, гладит по шерсти, чешет за ухом. Успокаивающий голос, теплый до дрожи, воздействует на Андреса даже больше чем на пса. Он не слушает слова, а лишь интонации, впадая в некоторый приятный транс. Увещевания на Давида действуют тоже, он следует приказам Мартина и ест из своей миски корм, пьёт воду, а затем вновь возвращается к мужчине, ложась перед ним на спину и подставляя живот под поглаживания тёплых больших ладоней. Нежности Мартин псу дарит в достатке и, Андресу стыдно признавать это, но он даже немного завидует собаке. Мартин отходил от пса лишь часом позже, когда тот, уютно устроившись у стены на своей лежанке, засыпает. Мужчина перебирается на кресло, садясь напротив Андреса. — Ты не хочешь поехать в полицию и снять побои? Написать заявление на того человека? — спрашивает Андрес, ставя перед Мартином чашку с только что сваренным кофе. — Он был моим клиентом. Такие вещи не предают огласке. Я знал, что он проигрывает в борьбе с агрессией, хотя конечно не думал, что подобное случится, — Мартин вздыхает, — так что нет, никакой полиции. Он не избивал меня, стоящего безучастно и безропотно, Андрес. Он тоже получит пару-тройку синяков, — Мартин делает глоток кофе и кивает, — благодарю. — С такими клиентами и враги не нужны. Ты говорил, что избавляешься от клиентов, это связано? — задумчиво продолжает Андрес. Ему неприятна мысль о том, что Мартин был с кем-то ещё. Эта мысль врезается в сознание похлеще ножа. Он ведь не имеет никаких прав на этого человека, но почему-то его это беспокоит. А ведь он даже не влюблён, и, кроме того, абсолютно точно гетеросексулен. — Да, я сказал ему, что это наша последняя встреча. Естественно, до предполагаемой сессии, чтобы не…не знаю, чтобы он мог уйти, если его это не устроит. Это был последний из моих подопечных. Разговор прошёл неважно. Полагаю, это очевидно. Да, это было очевидно, но Андрес хотел бы знать больше. — Удары были по голове, причём несколько раз, — задумчиво произнёс он, — Синяки пройдут, но что если есть сотрясение? Мартин посмеивается. — Я съезжу в больницу, если будут хоть какие-то симптомы. Пока что ничего. Не думай об этом, — советует Мартин. И о, Андрес думает не об этом. Его мысли циклятся лишь на том, что Мартин сказал ранее. Он избавился от всех своих сабов. Значит теперь он один. — Мартин, можно задать тебе личный вопрос? — на пробу говорит Андрес, тщательно подбирая выражения, пытаясь быть максимально корректен, — почему ты решил прекратить тематическую работу с клиентами? — Ты уже спрашивал, — хмыкает Мартин, — впрочем, тогда мы не были знакомы по-настоящему. Ладно. Наверное, я устал. Работа с сабами предполагала не только сессии, но и психологическую связь. Не психолог в полном смысле, но и не только лишь доминант. Со временем начинаешь себя чувствовать эмоциональной помойкой. Дальше только выгорание, а я этого не хочу. Так что я решил остановиться вовремя, чтобы не навредить себе и другим. Мартин говорит серьёзно, это не похоже на какую-то шутку или увёртки. Он действительно думает именно так и, наверное, Андрес может понять такой расклад. Впрочем, ему всё равно жаль, что их встречи в контексте сессий прекратились. Кажется, он нуждался в этом. Но, видимо, Мартин больше нет, теперь ему это могло причинить вред, а игра в одни ворота никогда не была в правилах Андреса. — Значит, ты больше не практикуешь? — хрипло уточняет Андрес. — Не в качестве работы. Может, ради собственного удовольствия с одним сабом. В конце концов, мне нравится тема. Наверное, я не смог бы полноценно жить без сессий вообще. Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, и никто не хочет обрывать зрительный контакт по своим причинам. Значит ли это, что теоретически у Андреса есть шанс? Конечно, Мартин мог бы не захотеть проводить сессии с ним, просто из-за их отношений, вышедших за рамки того самого дома, вопреки желанию обоих, однако попробовать стоило. Если бы не одно но, которое не давало покоя Андресу и скорее всего, было принципиально важно для Мартина. — Сессии для удовольствия в твоём понимании включают секс? — спрашивает он максимально спокойно, будто этот вопрос не несёт никаких критичных ноток, будто он не важен, просто интересен. Но Мартин видит его насквозь, знает гораздо больше, чем сам Андрес говорит или показывает. Он умеет читать язык тела, видеть подтекст, всегда понимать больше сказанного. И с этим приходилось считаться. Берроте улыбается очень тонко, практически не растягивая тонкие губы. Его улыбка гораздо больше отражалась в глазах. — Ты знаешь, Андре, для меня тема это всегда отношения психосексуальные. Если уж и проводить сессии в удовольствие, с одним сабом, человеком, который будет мне нравиться, то скорее всего я бы предпочёл того, кто разделяет мои предпочтения. Сексуальные в том числе, — Мартин пожимает плечами, его взгляд чуть тускнеет и Андрес тоже чувствует какие-то противоречивые эмоции. С одной стороны сессии с Мартином одна из лучших вещей, что случались с ним в жизни. С другой, он явно не тот, кто разделит с этим, пусть и потрясающим, но всё же мужчиной, постель. Или он мог бы? Судя по его собственным ощущениям во время сессии, он готов был позволить Мартину что угодно. Даже…даже трахнуть его. Эта мысль напугала Андреса и он прикусил губу, загнанно посмотрев на визави. Очевидно, его взгляд Мартин расшифровал по-своему, однако вслух ничего не произнёс. Может, ожидал вопросов или ответа от Андреса, ну а может решил закончить тему на этой странной ноте. Разговор оставил после себя неприятное послевкусие, которое Андрес оценивал как безнадёжность. Он нуждался в Мартине, точнее в сессиях с Палермо, однако он всё ещё держался за свою ориентацию. Но так ли это важно было, если без сессий он с трудом функционировал? Речи не шло о счастье или хорошем состоянии, сейчас оно варьировалось скорее с терпимого до невыносимого. С этим определённо точно нужно было что-то делать и быстро. Решение было принято слишком быстро, спонтанно, скорее от паники продолжения страданий, нежели от реально продуманно составленного плана. Мартин уже накидывал пальто, когда Андрес встал напротив него, глядя с тревогой и пряча за спиной чуть подрагивающие руки. — Если я правильно понимаю, то сейчас у тебя нет партнёра и саба. Понимаю, ты хочешь всего, секса тоже, но пока ты не нашёл подходящего по всем параметрам человека, мы могли бы с тобой…взаимодействовать. Кажется, ты говорил, что наша условно-родственная связь не станет проблемой, если я захочу. Пожалуй, я хочу, — его голос не дрожал до самого последнего слова. Мартин посмотрел на него внимательно и цепко, так что Андрес впервые почувствовал себя неловко. — Ты хочешь ответ сейчас или у меня есть время подумать? — Я…– Андрес останавливается в ступоре, — да, конечно, ты можешь подумать сколько нужно. Мартин кивает и уходит, на прощание пожав его руку, задержав её буквально на секунду чуть дольше в своей, чем того требовала вежливость. Андрес остался один на один со своими проблемами в тревожном ожидании.