Твоя цена (18+)

Дальше... Дальше их отношения стали развиваться стремительнее. Нет, Сонгю не лез к нему с постоянными и лишними объятиями или поцелуями, чаще всего они всё так же мило общались, проводили время рядом, но иногда... Иногда на Сонгю прямо накатывало. И вместо запланированного на вечер фильма он, глухо рыча, заваливал растерянного Нама под себя животом вниз, сладко шепча в ухо "малыш... мой малыш... расслабься... я только чуть-чуть... только... немножко... не бойся...", отчаянно начинал ощупывать напряжённое от внутренней дрожи тело младшего и, жёстко толкаясь, потираясь об него, доводил себя до разрядки. Это было... странно. У Нама было ощущение, что Сонгю не смеет зайти с ним дальше, хотя ведь он сам сказал, что он взрослый и у него есть потребности. И Нам ведь тогда его понял и ... принял это, разве нет? А сейчас видно, что сдержаться, чтобы совсем ничего не было, Сонгю не может, но и пойти до конца — тоже. Это было тем более непонятно, что Джуну было в общем-то приятно, сладко и томительно, так что, наверно, начни Сонгю настаивать на чём-то большем, когда сжимал одной рукой его бедро, а другой перехватывал за грудь, дёргая на себя, когда яростно потирался о ткань брюк на его ягодицах — младший, наверно, и возражал бы несильно ... Хотя всё же чаще Джун жалел, что разрешил Сонгю тогда, у качелей, поторопиться с касаниями. Сам Намджун не чувствовал такой уж страшной потребности быть заласканным и облизанным. Он ни разу и не кончал вместе с Сонгю. Он не скрывал от себя, что ему нравится доставлять удовольствие старшему, слушать его хриплое рычание и в последних движениях ловить его отчаянные стоны, но... Это всё было слишком странно. И даже возбудившись, Джун всегда сохранял грань, отделявшую его от бездны страсти. Может, попробуй Сонгю его хотя бы раздеть... Но нет, ничего такого. И Намджуна немного смущали такие их странные отношения, и он со страхом и надеждой ожидал, когда хоть что-то изменится. Так прошёл ещё один месяц. Перед экзаменами они стали видеться реже, а в квартиру Сонгю Намджун вообще перестал ходить. Но однажды, после того как они не виделись несколько дней, Сонгю так отчаянно искусал его, что оставил весьма видимые следы. И их обнаружил отец, войдя без стука, когда Намджун переодевался после душа. Обнаружив на шее сына алые, жаркие следы, отец устроил бете не просто скандал — скандалище, за малым не обозвав шлюхой. Сказать, что Намджун удивился — ничего не сказать. О том, что он настолько небезразличен отцу, он и подумать не мог. Да и поводов тот никогда не давал. Более того, совсем недавно они всей семьёй дружно стебали Тэхёна за подобные следы. Тогда Намджун впервые подозрительно посмотрел на младшего и по тому, как Тэхён пугливо опустил глаза, понял: поговорить надо. Причём надо было ещё вчера, честно говоря. Разговор подтвердил: да, Чонгук. Намджун шибанул в стену кулаком и зашипел, что Тэхён идиот, что это смерти подобно, что как вообще угораздило с таким недоомегой... На этом месте рядом с головой Намджуна грохнул кулак Тэхёна. — Я тебя уважаю, — сквозь зубы процедил младший, глядя прямо в вытаращенные глаза Намджуна. — Но если ты ещё раз оскорбишь моего омегу, я буду драться с тобой, Нам. Как и всегда дерусь за тех, кого люблю. — Любишь? — изумлённо выкрикнул Намджун. — Ты? Ты любишь этого... Но как? Он же сказал, что прикажет тебе отвалить! Он мне пообещал! Он жаловался мне на тебя! Тэхён внезапно очень мягко и даже стеснительно улыбнулся. — Он такой... — Голос у него был глухой, воркующий, а глаза покрылись поволокой. — Он пробовал... Он даже пару раз попробовал меня ударить... — Попро... Что? — изумился Намджун. — Почему ты мне не сказал?! — О чём? — улыбнулся Тэхён. — О том, как я перехватил его руку, дёрнул, как отец меня научил когда-то, на себя — и, зажав покрепче, поцеловал? О том, как он меня потом мордой вывозил об стену? Так я же ходил со ссадинами, разве ты не видел? Ты же ничего не спросил, братишка... Тебе совсем не до меня было, Джун... — Тэхён сказал это без всякой обиды, без упрёка, но Намджун почувствовал себя последней сволочью: увлечение Сонгю, все эти переживания по поводу их странных отношений сделали его абсолютным эгоистом: он не видел и не слышал никого и ничего вокруг себя. И о своём брате, с которым вообще-то думал наладить отношения, напрочь забыл: времени у него не было на это. Как и всегда. И вот теперь Тэхён связался с тем, кого все называли самым опасным омегой их школы. — Он... Тэхён... Он связан с какой-то бандой, — тихо сказал Намджун, умоляюще глядя на брата. — Да ни с кем он не связан, — усмехнулся Тэхён. — Не парься. Он просто не хотел, чтобы к нему приставали из-за его... семьи. Поэтому и пустил о себе эти слухи. — Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Намджун. — Может, он тебе врё... — Я был у него дома, — твёрдо перебил его Тэхён. — У него два брата, близняшки, маленькие совсем, им по семь. А папа... Папа у него пьёт и... — Тэхён замялся. — В общем... занимается таким, о чём... и не скажешь вот так... Так что мой Гук должен подрабатывать, чтобы хоть как-то помогать семье. Поэтому и меня морозил столько... Только я — это я... И если я решил, что он будет моим, — так и будет. Даже если отец будет против. — А он будет, — тихо сказал Намджун. — Будет, — спокойно кивнул Тэхён. — Но это не имеет значения. Ты... А ты? Ты будешь на моей стороне? — И он заглянул своими честными и немного наивными глазами в намджуновы. Старший только кивнул и поклялся себе, что поговорит с Чонгуком и попробует понять, чем всё это грозит его брату. Но... как-то не сложилось опять. Он весь ушёл в нелюбимое право, был раздражён тем, что Сонгю настаивал на встрече накануне экзамена, а потом — зажал его у стенки в кабинке туалета в кафе и чуть не трахнул, присасываясь к шее вполне ощутимо и лапая откровенно и жадно. И шептал при этом, жарко, страстно, отчаянно: "Не могу... Пытка.... Не могу больше... Такой малыш... такой малыш..." Намджун был немного напуган, он напряг мускулы и оторвал от себя старшего, крепко ухватив за плечи, и встряхнул его: — Сонгю! Эй, стой! Не надо... Не надо со мной так... Не здесь! Тот пришёл в себя, посмотрел на него мутным взглядом и виновато улыбнулся: — Прости... прости, ты прав... Не здесь. Да и вообще... Пора кон... Хватит... Иначе я свихнусь... Намджун растерянно посмотрел на него и непонимающе захлопал ресницами: — Что? Ээээ.... Что — хватит? Ты... — У меня завтра день рождения, — прервал его Сонгю. — Приедешь ко мне? Намджун растерянно ахнул и всплеснул руками: — День рождения?!... Но... — Приедешь? — настойчиво повторил Сонгю, меряя его тяжёлым взглядом. — Конечно! — Намджун заметался взглядом по его лицу. — Почему ты раньше не сказал? Почему? я бы... А подарок... — Брось, — внезапно улыбнулся Сонгю, — я и забыл как-то. Сегодня родители напомнили. Что за дата — двадцать три? Кто это празднует? У тебя когда последний экзамен? — Завтра! Но это неважно! — торопливо сказал Намджун, досадливо морщась и быстро прикидывая, сколько у него скопилось от карманных денег. — Я... Что мне тебе подарить? Чего бы ты хотел, хён? — Я хочу провести с тобой вечер, — неожиданно хрипло сказал Сонгю и чуть тише добавил: — И ночь... Намджун замер. Не то чтобы это было неожиданностью, но... — Всю? — дрогнувшим голосом спросил он. Сонгю засмеялся: — Ну, что ты как маленький... Конечно, всю, Джун-и... Я так долго этого жду... Как подарок на день рождения твоему хёну? Ты... сможешь? — Смо... смогу. Голос изменил Намджуну, но он выговорил это — и понял, что ни за что не сможет отказаться. Придётся врать папе и отцу, но... Он вдруг вспомнил, как смотрели омеги на Сонгю на последней студенческой вечеринке, куда его пару недель назад привёл старший. Было очевидно, что бета пользовался у них популярностью, что каждый из них хотел бы... быть вот так приглашённым на его день рождения... — А мы... Кто ещё будет? — спросил Намджун. — Никто, малыш, — тихо ответил ему Сонгю. — Только я и ты... Всё будет красиво, обещаю — для моего сладкого малыша... Намджун снова, как тогда, кажется, сто лет назад, у качелей, поймал себя на том, что поморщился от какой-то наигранности слов Сонгю. Но потом старший прошептал, прямо у уха — в душу Намджуну: — Не хочу больше быть один... Ты ведь будешь рядом, Джун-и? — Да, да... — задыхаясь от невероятного внезапного восторга, ответил Намджун. — Я тоже... не хочу... Один больше не хочу... — Я буду ждать тебя, малыш... И вот ещё что... — Сонгю странно колебался, но всё же сказал как-то скомканно и торопливо: — Ты же будешь послушным со мной? — Послушным? — удивился Намджун, смутившись и чувствуя, как краснеет. — В... в каком смысле?... — Я хочу... кое-что сделать с тобой, малыш... — с придыханием и очень жарко прошептал Сонгю, склоняясь над его шеей, и медленно провёл по ней языком, вызывая у Намджуна мурашки и томную тяжесть в низу живота. — Ты... ты же сделаешь, как я хочу?... Клянусь, что тебе понравится... — Хён... у меня ведь... — Намджун сгорал со стыда, но сказать это должен был: — ... ты будешь... первым у меня... Понимаешь?... — Поверь, я буду нежен и... тебе понравится, я уверен, малыш. — Внезапно голос Сонгю показался ему каким-то тоскливым и неуверенным. — Хён... Всё в порядке? — спросил Намджун. — Ты... — Я просто истосковался по тебе за эти дни, малыш, — ответил ему Сонгю, окончательно топя сердце Намджуна в сиропе нежности. — Так... ты приедешь? — Я приеду, хён, — ответил ему Намджун. И ему самому хотелось бы, чтобы голос его звучал решительнее. А когда он, судорожно думая над тем, что можно успеть купить до завтра, вернулся домой, по неосторожности нарвался на скандал с отцом. Намджун вообще не понял, в чём была претензия, и от этого было ещё обиднее. Он крепко сжимал губы, чтобы не нагрубить отцу, потому что чувствовал, что старший на грани того, чтобы запереть его и оставить под домашним арестом. А слова так и рвались наружу: о том, что, когда Джуну нужна была поддержка, доброе слово, отца рядом никогда не было, а тут — пожалуйста. Вспомнил он о том, что у него есть старший сын. Однако Нам смолчал, только пообещал, что больше такого не повторится. Но потом, когда отец, злой и раздражённый, уже повернулся выйти, всё же не удержался и спросил: — Только вот понять не могу: почему с Тэхёном ты не был так жесток, как со мной? Почему ему можно? — Он альфа! — мгновенно снова загораясь, выкрикнул отец. — А я бета, отец, — еле сдерживаясь, процедил Джун. — Может, у меня альфа-направленность? И я... — Можешь мне не врать, Джун, — зло ответил отец. — То, что ты определился, очевидно вот уже какое-то время. — Что? — растерялся младший. — Как это?... — А вот так. — Отец не посчитал нужным объяснить и вышел, хлопнув дверью. Зато пояснил папа, пришедший утешать его. — Милый... Ты стал чуть иначе себя вести. Прости, но ты точно не альфа... Ты по-прежнему мужественный и сильный, но... Ты готов подчиниться, дорогой. Ты готов стать нежным и покорным для кого-то — и это меня радует и пугает одновременно... — С чего вдруг? — зло спросил Намджун, расстроенный, напуганный и полностью сбитый с толку. — Я уж точно не залечу и не принесу вам нежеланных внуков! — Глупенький, — мягко улыбнулся папа и притянул чуть сопротивляющегося младшего к себе. — Разве в этом дело? Теперь тебя так легко обидеть, Джуни... Все думают, что самый нежный гендер — это омеги, но... это ерунда. С нами всегда сила отцовства. А вот беты с омега-направленностью... Это их легче всего обидеть... Это они всегда чаще всего страдают... У тебя, мой милый Джуни, взгляд стал таким доверчивым, таким... За тебя страшно. Ты всегда был суровым, холодным и уверенным в себе, ты привык к себе такому, но... Но теперь всё иначе. Тот, кто помог тебе определиться, надеюсь... он хороший человек... И отец именно из-за этого переживает! — Он помолчал, внимательно глядя на пытающегося всё это переварить Намджуна, и тихо спросил, кивая на его шею: — Тебе ... нравится тот, кто так тебя разукрасил? — Нравится, — твёрдо ответил Намджун. — Я его люблю... кажется. Он меня понимает и ... я не одинок рядом с ним! — Сказал, а в сердце почему-то кольнуло: "Правда ведь?..." Папа опустил глаза и снова мягко притянул его к себе: — Ты и без него не одинок, сынок... Просто помни об этом. У тебя есть я и .... Тэхён, он... тоже тебя любит сильно. И отец... Просто теперь ему будет ещё сложнее... Он понимает, что должен уберечь тебя, а как — не знает... И очень жалеет, что раньше не смог с тобой наладиться... Но мы рядом всегда, сынок... Просто помни: мы тебя очень любим. — Пап... — Намджуна растрогали эти слова до слёз, он крепко обнял мужчину, а потом нерешительно помялся и всё же сказал: — Завтра у меня экзамен... Знаешь, я уверен, что сдам, он последний. Могу я... остаться ночевать у друга — мы хотели отпраздновать. — У друга? — переспросил папа, мягко блестя насмешливым взглядом. — Да, — ответил Намджун, отводя взгляд. — Ну, если у друга... Тогда оставайся. И смотри там, у этого друга... Будь осторожен. Намджун благодарно сжал его руку, но в глаза посмотреть так и не решился.

***

Утро перед экзаменом омрачилось стычкой с Сокджином, который пришёл уже каким-то странно возбуждённым и стал задевать его прямо с порога. Но Намджуну было не до него: он обдумывал, как успеть купить подарок Сонгю, так что на слова Сокджина о том, как, наверно, скучно проходит лето у зануд-отличников, особенно у тех, которым не с кем это лето провести, он не стал реагировать. А когда тот подошёл ближе и, опираясь на парту Намджуна, спросил, так какие же всё-таки планы у милашки-беты, Ким мягко и вежливо попросил: — Отойди от меня, Ким Сокджин. Тебя в моих планах точно нет, так что какое тебе дело... — Точно прямо нет? — насмешливо спросил Сокджин. Они очень давно не разговаривали — как казалось Намджуну, сто лет. Поэтому такому внезапному пробуждению интереса к своей персоне от давно вроде как забытого ухажёра, он не просто изумился — чуть испугался. И этот странный, нерациональный страх, который он тут же осознал в себе — и испугался уже его ещё сильнее — заставил его посмотреть на Сокджина, наверно, уж очень жалобно. Тот хищно улыбнулся и тихо сказал, наклоняясь к отпрянувшему Намджуну: — И впрямь... Действительно, определился, да, бета? Это хорошо... Намджун чуть не задохнулся от неожиданности, внутри у него всё задрожало, и он уже открыл было рот, чтобы крикнуть проклятому альфе, чтобы тот отошёл от него, как позади послышался холодный скучающий голос: — Отвали от беты, уродец. Или давно по своей смазливой мордашке не огребал? Лицо Сокджина исказилось бешенством: — Не вмешивайся, омежка! — Он зло ухмыльнулся. — Или ты ему завидуешь? Вы же теперь так похожи, да? Родную душу... Видимо, Чонгук встал очень резко, так что Сокджин, не договорив, отпрянул от Намджуна, вздрогнувшего всем телом. — Сядь на своё место, Ким Сокджин, — мягко, почти ласково сказал Чонгук. — И чтобы я больше тебя рядом с ним не видел. — О, теперь я должен слушаться тебя? — язвительно засмеялся Сокджин. — Правда? Ты вообще кто? То, что тебя трахает его братишка... Чонгук оказался перед Сокджином мгновенно, он вцепился в сидящий идеально на альфе пиджак, а тот в ответ схватил его за плечи. Но Намджун, увидев это, тут же пришёл в себя, вскочил и упёрся руками в плечи рычащих парней. — А ну разошлись, придурки! — крикнул он, хрипло, но громко и зло. — Экзамен!... И в этот момент вошёл преподаватель по праву. Чонгук и Сокджин мгновенно разжали руки и разошлись. Учитель смерил их подозрительным взглядом и спросил: — Что происходит? — Ничего, учитель Нам, — вежливо ответил Сокджин и кинул на Намджуна насмешливый взгляд. — Из-за омежки поссорились... У Намджуна сжались кулаки, но он проглотил рычание и сел на своё место. Уловив момент, когда учитель был занят раздачей материала для экзамена, он повернулся к Чонгуку и шепнул ему: — Спасибо... Гук... Тот кинул на него мрачный взгляд, кивнул и отвернулся. Экзамен Нам написал вполне спокойно. Он показался ему наименьшей из его проблем. И как оказалось — так оно и было.