Я забыл умереть

Темно. Тихий гул наполняет комнату. Кайл долго смотрит в потолок, силясь понять, откуда звук. Вставать с кровати не хочется. Но гул становится все сильнее. Хочется заткнуть уши. Но Кайл знает, что это не поможет. Потому что знает — этот звук у него в голове. Кайл садится на кровати. Голова тяжелая. В висках стучит кровь. На стене напротив висит зеркало. Простое, старое, с трещиной в углу. Кажется, оно было здесь с первого крестового похода. И оно светится. Едва заметным голубым светом. До дрожи холодным. Впрочем, Кайл привык жить в холоде. Такова обычная жизнь вампира-полукровки. Кайл подходит к зеркалу и долго смотрит в глаза своему отражению. Оно кажется почти обычным, но почему-то глаза светятся холодным голубым светом. Нет нужды объяснять, почему. Где-то там, за зеркальными глубинами, живут другие эоны и сражаются за мировой порядок, в чем бы он ни заключался. Другие эоны? Кайл закрывает глаза, чтобы не видеть этого бескрайнего космоса. С какого момента он стал считать себя настоящим эоном, а не простым смертным? Почему совсем не удивляют сопровождающие его светящиеся шары? Или яркое свечение, которое окутывает многих людей, как когда-то разрушенный Страж-камень? Кайл смеется. Глупый вопрос. Не было никакого момента. С самого начала его воспаленный разум испытывал влечение к порядку, а что может быть более абсолютным, чем мировой порядок, определенный космосом и самим мирозданием, которое стоит выше всех смертных и бессмертных существ и даже самих богов. Кайл поднимает тяжелые веки. Из зеркальных глубин бескрайнего космоса на него смотрят два холодных голубых глаза. Старый, умудренный опытом эон следит за ним. Кайл улыбается. Теперь он не один. Он — один из эонов. — Я, Кайл, Командор Дрезена, — слова сами появляются в голове. — Волей судьбы и силой богов, клянусь никогда не закрывать глаза на нарушение закона. Я клянусь никогда не закрывать уши, когда слышу ложь. Старый эон смотрит одобрительно, и Кайл продолжает: — Я клянусь никогда не молчать, если мои слова принесут справедливость. Я клянусь, — голова понемногу проясняется и становится легче. — Не править, но судить. Я буду не палачом, но мечом палача. Я буду наказывать без удовольствия, но лишь во имя закона. Я клянусь быть опорой стабильности и закона. Легкость разливается по всему телу, и хочется просто смеяться от этой легкости. Кайл давно не чувствовал себя так хорошо. — И если я когда-нибудь нарушу эту клятву, пусть эоны, хранители порядка, накажут меня по справедливости. И пусть мое имя будет похоронено в вечном забвении, — глубоко вдохнув, Кайл выдает последнее. — В этом я клянусь. Сила наполняет его до этого усталые тело и разум. Никогда еще он чувствовал себя настолько живым.