Я забыл умереть

Камелия говорит, но Кайл не слушает. Он знает, что она врет. Что придумывает на ходу, пытаясь оправдаться перед ним. Она знает, что он не простит ее, если поймет, что это просто убийство ради убийства. Эону неведома сама концепция прощения. Камелия говорит, а Кайл смотрит, как на ее шее пульсирует артерия, вторя биению сердца. Она боится. Она видит, что он держит руку на эфесе рапиры. Она знает, что от смерти ее отделяет три его шага и одно движение рукой. Она избегает его взгляда, потому что не хочет видеть правды. Не хочет знать, что ложь не спасет ее. Камелия замолкает и наконец поднимает голову, чтобы посмотреть в его глаза. Нервно облизывает губы и теребит пальцами свой медальон, где по ее же словам живет голодный безумный дух. Кайл склоняет голову набок и долго смотрит на нее в тишине. Камелия красива. Как одноименный цветок, которого не найти в землях Мировой Язвы. Но он видит ее насквозь. И эта красота — единственное, что есть в ней хорошего. Три шага и клинок пронзает ее сердце. Свободная рука хватает Камелию за волосы, прижимая к палачу, чтобы она не смогла оттолкнуть его. Она смотрит ему в глаза, все еще не веря, и с ее губ стекает струйка крови. Погибшего новобранца или уже ее собственная? Уже не важно. — Прощай, Камелия, — говорит он тихо и, не дожидаясь ответа, вонзает зубы в ее шею. Горячая кровь вырывается в его рот пульсациями. Умирающее сердце отчаянно бьется, пытаясь выжить. Откуда ему знать, что шансов нет? Сердце никогда ничего не знает. Все, что оно знает — надо биться, чтобы жить. Юное девичье тело обмякает, как только кровь перестает пульсировать. Она мертва. Кайл отстраняется и смотрит на побледневшее лицо. Глаза широко открыты, рот раскрыт в ужасе. Ничего красивого в этом лице больше не осталось. Кайл медленно опускает свою жертву на пол, рядом с ее собственной. Теперь они выглядят, как молодые возлюбленные, погибшие одновременно от чьего-то преступного умысла. Он долго смотрит на их, а затем медленно убирает рапиру и выходит. Город живет своей жизнью. Его мирным жителям невдомек, что долгие месяцы за ними по пятам ходила маньячка, прикрывающая свои истинные мотивы голодом беспокойного духа. Им и не нужно этого знать. Охранять их мирную жизнь — задача Командора. — Аневия! — его голос, кажется, слышит весь Дрезен. — Командор? — она появляется сбоку, из ниоткуда, впрочем, как и всегда. — Нам понадобятся два гроба, — говорит он, не глядя на нее. — Пожалуйста, организуй похороны. — Будет сделано, Командор. Кайл поднимает глаза. На крепостной стене мирно висит флаг, знак его силы и власти. Кайл облизывает губы, чувствуя, как тепло разливается по телу. На его губах все еще вкус крови.