Я забыл умереть

Теренделев мертва. Этого уже не изменить. Всю дорогу от Кенабреса до Дрезена Кайл пытается осознать это. Она не поверила ему. Не стала слушать. Не признала его эоном. А теперь она мертва. На этот раз навсегда. Кайл смотрит в зеркало. В его стеклянных глубинах больше не видно космоса. Там только его лицо. Бледное, худое. Глаза краснее обычного. Кажется, он недавно плакал. Но Кайл не помнит этого. Не хочет помнить. Эоны не плачут. И короли тоже. Не желая видеть себя в таком виде, он разбивает зеркало. Долго стоит, закрыв глаза. Такова цена за человечность, так ведь? За королевство, за Дейрана, за Волджифа, за Арушалай? За его желание жить? Так выглядит ваше наказание, о хранители мирового порядка? Это вы называете забвением? Кайл поднимает глаза. В разбитом зеркале золотистый отблеск. Он здесь. — Эйвор? — И тебе доброго вечера, Кайл, — ангел сидит за его столом, закинув ногу на ногу и с бутылкой в руке. — Не сочти меня ублюдком, но, кажется, тебе не нужна помощь Йомедай, чтобы растерять все силы. — Хах, — Кайл усмехается, понимая, что не может обижаться на этого придурка. — Да, это смешно. Никогда еще не был так рад тебя видеть. Мне как раз надо нажраться. Эйвор качает головой и открывает бутылку. Кайл чувствует крепкий запах дворфийского виски. — Вино на меня давно не действует, — говорит ангел тихо, видимо, понимая, что объяснения не требуются. — Держи. Кайл смотрит на бутылку, мысленно смеясь, до чего он докатился, а затем отбирает её у соперника и заплом отпивает сразу два глотка. Горло горит так, будто он вкусил крови самого Бафомета. — Все не выпей, — Эйвор звучит не слишком уверенно, будто он и не против. — Ну как? Приятно быть смертным? — Иди в задницу. Отхлебнув ещё глоток, Кайл возвращает бутылку сопернику — сопернику ли? — и долго смотрит на него. Кажется, что он стал взрослее. Или наоборот, это Кайл спустился ближе к его уровню? Неважно… Кажется, Эйвор прав. Кайлу впервые приятно быть смертным. У эона не может быть собственного королевства. У эона не может быть друзей. Эон не может получать удовольствие от выпивки. Он вообще не может получать удовольствие. — Быть смертным страшно, — произносит Кайл больше себе, чем Эйвору. — За тобой не стоят никакие космические силы, ты сам отвечаешь за все… Когда-то я уже не выдержал всей ответственности, что на меня возложили. И пришел сюда избавиться от неё. — Умереть? — на всякий случай уточняет Эйвор и отпивает глоток. — Да, — Кайл опирается поясницей на стол и долго смотрит в пустоту. — Что это была за ответственность? — Моя мать не хотела меня, — его голос звучит сдавленно, глаза горят. — Отец зачал меня… Не по её желанию. Я понимаю, что я в этом не виноват, но… — Кайл… В следующий момент Эйвор оказывается очень близко, и Кайл обнаруживает себя тяжело дышащим в его плечо и едва ни плачущим. — Между той ответственностью и этой есть существенная разница, и ты это знаешь, — Эйвор звучит необычайно взросло для себя. — Эту ты выбрал сам. Когда Кайл открывает глаза, ангела уже давно нет в комнате. Все, что есть — начатая бутылка виски. Он отпивает из неё и открывает дверь. За ней — коридор его крепости.