Постельный режим

Тихий скрип эхом прокатился по второму этажу замка, пробиваясь из-за двери лазарета. На койке ворочалась Марселин, мороща лоб и сильно жмуря глаза. Не осторожные повороты не привлекали ничьего внимания. Ощущения были схожи с теми, что были сегодня утром. Острая боль скрутила ей живот тугим узлом. Внутренности будто переворачивались внутри неё, сменяя друг друга. Печень влезла на место кишок, сердце поползло под кадык, лёгкие пропустили заместо себя почки, углубляясь в ребра. Притеснённые голосовые связки отказывались от своей вечной работы. Давясь слюной, она пыталась что-то сказать, позвать Бубльгум, но не смогла. На лбу выступила испарина, живот взволнованно урчал, а пальцы тряслись на кровати крупной дрожью. Словно рыба выброшенная на берег, вампирша открывала и закрывала рот, хлопая слезящимися глазами. Крик боли поселился внутри, но из горла вырвалось лишь тихое хныканье. Через силу, Марселин опустила голову вниз. Алое пятно растеклось по рубашке, уверенно достигая размера от её бедра до посницы. Оглядев комнату размытым взглядом, она не заметила ничего с чем смогла бы взаимодействовать в своём плачевном состоянии. Легкий поворот шеи стоил ей немалых трудов и адской, тянущей боли, но таки удался. Боннибелл мирно спала на кушетке, лёжа на животе и засунув руку под подушку, приоткрыв рот. Она излучала ауру безметежеости и спокойствия, не подозревая о жутких муках своей пациентки. Даже не хотелось её будить. Но резко напомнивший о себе спазм мышц, заставил дважды подумать, и решить, что выбора как такого у неё не было. -Б… Б… — просипела вампирша, прерывисто дыша. Из лёгких выбился воздух, говорить было сложно, буквы вылетали с тихим свистом. — Бо… — горло несчадно саднило острой болью, кровь текла из раны всё быстрее, заливая простыню. Паника всё больше накрывала её, после каждой неудачной попытки. Вдыхать становилось всё тяжелее. Королева вампиров закусила губу до побеления, и найдя в себе силы, издала непродолжительный, достаточно громкий вой. Это показалось ей целесообразней, чем кряхтеть имя, без гарантии быть услышанной. Принцесса резко села в кровати, упираясь руками в матрас и вглядываясь в темноту ночного лазарета. Шаря ладонью по прикроватной тумбе, она нащупала на ней лампу, и зажгя её, вознесла над головой. — Марселин? — Спросила Бонни в пустоту, ориентируясь по едва слышному тяжёлому дыханию. Встав с койки, девушка подошла ближе, выхватив в свет силуэт пациентки. — Всё хорошо? — взгляд упал на тёмную тень в области живота, и ей пришлось нагнуться, чтобы рассмотреть это. — О, мой Глоб! — громкий выкрик ударил по помутнённому разуму, забираясь в самые дальние его уголки. — Сейчас, подожди. Приподняв край рубашки и поставив источник освещения на стул, Бубльгум внимательно присмотрелась ко швам. Они были скрыты под неровными струйками крови, выглядывая из-под них ленточными червями. Наскоро протерев рану салфеткой, принцесса аккуратно провела по ним дрожащими пальцами. Видимых причин для кровоизлияния не было, нитки крепко держали кожу вместе ровными рядами, из-за которых выплывали кровавые капли, сбегая вниз и оставляя за собой кривые дорожки. Дыхание Марселин участилось, тело выгнулось дугой, а рана натянулась, проглядывая за собой малый силуэт. Вампирша застонала от боли, крепко схватившись за простыню. Боннибелл быстро различила на столе скальпель и взяв его в руки, разрезала швы, одним отточеным движением. Брызнула кровь и рваные края обнажили перед ней небольшой инородный предмет слившийся со своим окружением. Он был достаточно острым, чтобы разреза́ть плоть вокруг себя, при дыхании королевы. Пинцетом Бонни подцепила осколок, но когда начала тянуть, обнаружила сопротивление в виде тянувшейся за ним полоски мяса. Резко, но аккуратно освободив его, принцесса услышала сдавленный крик и мельком проследив за тем, чтобы бросить предмет в поднос, она положила руку на плечо пациентки, ласково поглаживая. Марселин опустила взгляд, скривившись от вида собственных внутренностей. Бубльгум попыталась предупредить её о том, что собирается сделать, проведя вдоль по коже несколько раз, ощутив при этом судорожный кивок.

***

Прошло ровно два дня с тех пор, как Марселин получила рану. Она никак не затягивалась, распарываясь и кровоточа по ночам. Бубльгум всё своё время проводила в лаборатории для выявления причины, приходя ночевать в лазарет. Доверия к своим слугам у неё так и не прибавилось. Раз в день её навещали Финн и Джейк. Сказать им вампирша ничего не могла, но их присутствие приободряло. Весь замок уже был оповещён о прибывании в нём королевы вампиров, и спускаться на нижние этажи мало кто осмеливался. Мятный Лакей носил принцессе обед и ужин прямо на место работы. Она не выходила в свет уже несколько дней, и дворецкий побаивался распространения слухов об её кончине. Только сегодня он предотвратил три подобных случая, но всё, что было в его силах, это оставлять тарелки с супом на столе, и вовремя уповещать о времени сна. Боннибелл безустанно проводила опыты, обсуждала сама с собой возможные причины такой реакции организма на швы, изучала их состав, и перепроверяла Марселин на инородные предметы. — Но всё серебро вышло из её тела, после первой ночи, а значит дело именно в них. — решительно проговорила девушка, садясь за письменный стол. Все старания уходили в никуда, не приводя ни каким выводам. — По словам пациентки швы постоянно чешутся, что значит они мешают заживлению, но без них рана не затягивается и есть риск большой кровопотери. — выдвинула она предложение, постукивая ручкой по деревянной поверхности. — Рана не открывается по утрам, что может означать, что с приходом ночи силы Марселин возрастают и тело не справляется с изменениями. — задумчиво изрекла Бонни, делая заметку в блокноте. Решение не казалось ей полным, будто что-то скрыли от глаз и теперь это вертется перед ней, как забытое слово на кончике языка. Чего-то важного не хватало, последнего кусочка пазла. Но что это, принцесса сказать не могла. Пирог, что лежал рядом с её рукой никак не помогал. Бесполезный кусок пищи. Она медленно раздавила его вилкой, наблюдая как из прослоев вытекает джем, как тёртый мендаль осыпается с боков и как кроши валятся сверху. Превратившись в бесформенную массу, он стал ещё не аппетитнее, чем до этого, и девушка со звоном отодвинула от себя тарелку вместе со столовым прибором. Откинувшись на спинку стула, она стала вспоминать все теоремы и эксперименты, протатипы и готовые работы. Все они были также бесполезны в этой ситуации как и этот пирог. Но принять поражение — это не в её стиле. Вздохнув, Боннибелл посмотрела на настенные часы, которые предвещали скорое начало ужина. Не слишком поздно для неё. Встав со стула, принцесса двинулась по направлению к лазарету, громко цокая каблуками и не спеша оглядываясь по сторонам. Знакомые несколько сотен лет картины приветствовали её безжизненными глазами, малое количество которых как ей известно отсоединямые. Герцог Вафер* четвёртый проследил за ней своими узкоглазыми щёлочками, скрытыми за краями толстых щёк, что были так неестественно задранны в жуткой улыбке. Тот, кто стоял по ту сторону портрета вставил заслонки обратно, признавая в прохожей правителя. Медленно двигаясь вдоль незамысловатой выставки, Бубльгум сняла каблуки, которые давили ей на ноги всё это время, и размяв пальцы, продолжила не торопясь вышагивать, устало протирая глаза. Мягкий ковёр приятно встретил её, мелким ворсом, расстилаясь по всем коридорам. Покачивая в руках туфли, Бонни старалась не думать о своей неудаче, всё-таки слишком мало данных ей предоставили. Она посмотрит на поведение раны ещё целый день, и уж потом, возможно найдёт выход. Дойдя до больницы, девушка остановилась. Марселин наверное сейчас спит, не стоит тревожить её чуткий сон своим запоздалым появлением. Аккуратно приоткрыв дверь, Боннибелл заглянула внутрь, и не найдя причин оставаться на месте, проскользнула за порог. Осторожные шажки не привлекли ничьего внимания, и она полностью убедилась, что бодрствующих в комнате нет. На ощупь найдя первую койку, принцесса оттолкнулась от неё, продолжив блуждание в темноте. Нужная ей кровать седьмая, главное — не сбиться. Наткнувшись на следующую, Бонни перешла и отправилась дальше. Пятая. Обостренный без зрения слух уловил тихий, неразборчивый щелчок. Шестая. Звук повторился, уже отчётливее, будто кто-то резкими движениями, по ниточкам рвал ножом футболку, с периодичностью в пару секунд. Седьмая койка — её. Сейчас она либо ложится в постель, скрипя старыми пружинами, и пугая щёлкающего гостя, либо смотрит кто это. Наростающее любопытство перевесило чашу весов на свою сторону, и Бонни осторожно берёт в руки лампу. Щёлк, щёлк. Ещё ровно два щелчка раздались с восьмой койки. К тому времени, принцесса уже стояла около тумбочки с вырезанной на ней цифрой восемь. Потянувшись к устройству, девушка затаила дыхание, резко провернула винтель.