Постельный режим

Койку молниеносно осветил прямой луч лампы. Он пополз к ней по полу, захватывая в свой диапазон всё больше места. Медленно поднялся вверх по металлическим ножкам, скользнув на простыню. Выхватил тёмный силуэт, лежащий на кровати и приблизился, чтобы показать Боннибелл его лицо. Нечто зашипело, вздрогнуло, прыснув в её сторону жидкостью и прижалось к изголовью. Чёрные как смоль волосы прикрыли существо от света, а тонкие руки пробежали по телу, скрываясь в густой шевелюре. Неровная тень, легла за ним, подрагивая от танца огня на фитиле. Принцесса присмотрелась к гостю внимательнее, продвинув руку в сторону, чтобы разобрать в темноте и его туловище. Серая, выцветшая рубашка на пуговицах прикрывала грудь и Бонни признала, что незнакомец оказался девушкой. Она была расстёгнута и задранна к верху. Лампа продолжила своё неторопливое движение дальше. На ребре её встретил ровный крестик шва, начинающий цепочку таких же. Раз, два, три… Четвёртого она не досчиталась. Две ниточки косо торчали из-под кожи, поглядывая из-под себя капельки крови, равно как и остальные. Бубльгум подняла недоумевающий взгляд на вампиршу, что старательно защищалась от неё руками, прикрывая ими лицо. Поставив источник освещения на поднос, Боннибелл мягко взяла её ладони в свои. Марселин не смотрела ей в глаза, сильно жмурясь. Принцесса чувствовала себя мамой, которая улучила своего ребёнка за шалостью. «Чтож, тогда принцип тот же.» Она ласково поглаживая её по щеке тихо, ненавязчиво спросила: — Зачем ты это сделала, Марселин? — королева вампиров закусила губу, приоткрыв веки, глядя на неё из-под ресниц. — Ты… Сказала, что когда я пройду лечение, то смогу выйти из замка… — начала Абадир, медленно, подбирая слова. — То есть на все четыре стороны. То есть снова в мою пещеру. Там очень холодно и не с кем поговорить. — стыдливо призналась королева вампиров отнимая руки и снова смыкая веки вместе. Значит расчеты были неверны, но и прийти к такому выводу было бы очень сложно. Бубльгум глубоко вздохнула, подавляя смешок. Сейчас устрашающая королева вампиров казалась такой разбитой и одинокой. Неужели ей там настолько плохо, что она готова еженочно вскрывать швы на животе, лишь бы остаться. Придвинувшись, девушка приобняла её за плечи, положив свою голову на одно из них. — Тебе и не обязательно уходить, я ведь тебя не гоню. — проговорила она, дружески. Марселин моргнув, повернулась к ней лицом, сбросив на него длинную прядь волос. — Честно? — недоверчиво спросила вампирша, слегка хмурясь. — Честно. — подтвердила Бонни, легко кивнув. — Просто больше не делай так. — Договорились. — весело сказала королева вампиров, беря со стола ватку.

***

На следующий день Солнечные лучи пытались пробиться сквозь толстые шторы. Плотная ткань надёжно удерживала их за окном. Принцесса лежала на койке, без сна, но и не торопясь вставать. Укрывшись тёплым одеялом, она наслаждалась ощущениями, впервые за четыре дня выспавшись. Перевернувшись на другой бок, девушка обхватила руками подушку, уткнувшись в неё носом. Время несильно беспокоило её в этот момент. Мягкий свет озарял комнату, тая за углами размытые тени. Кровать противореча своим принципам не скрипела, а по коридорам не отбивали бешенные ритмы каталки. Идеальное утро. Где-то за окном пропели первые песни птицы, скоча по веточкам сахарных деревьев, изредка сбрасывая с них спелые ягоды. В кустах возились жуки, проростали маленькие росточки. Город только начал просыпаться, даже банано-стража ещё не отошла от сна на посту. Почувствовав рядом с собой движение, Бубльгум нехотя открыла глаза и зевнув протерела их. То что сначало показалось ей подушкой уронило голову на её макушку, сбросив чёрные волосы на лицо. Приглядевшись, Бонни поняла, что вчера заснула не на той койке. Но и это не заставило правительницу встать с постели, а только удобнее устроиться в ней. С этого момента она твёрдо решила, что выгнать её с кровати сможет лишь непосредственная хозяйка. Сквозь сон Марселин перекинула руку через плечо Боннибелл, придвигая ту ещё ближе. «Значит я встану не скоро.» подумала принцесса, аккуратно приобниобнимая вампиршу в ответ. В двери лазарета раздались три ровных стука. Они тихо приоткрылись пропуская в помещение круглую голову Мятного дворецкого. Бросив ревнивый взгляд на Марселин, он подбежал ближе к койке, встав прямо перед ней, гордо вскинув глаза. — Принцесса не хотите ли Вы сказать, что будите лежать тут до конца дня? — поинтересовался Лакей, упрямо не опуская глаза. Бонни вновь осторожно потянулась, чтобы не разбудить спящую. — Может быть, Мятный. — умиротворенно проговорила она, играясь с волосами вампирши. Дворецкий нахмурился, глубоко вздохнул, постоял на месте, видимо считая в уме до десяти и наконец произнёс: — В таком случае мне придется отменить встречу с королевством Завтрак. — Девушка страдальчески простонала. Из-за не проявления должного уважения королевство Слизи отказалось сотрудничать с ней и пришлось в срочном порядке искать другого поставщика продуктов. Самым перспективным оказалось самое вредное после Лимонного. — Не надо, Мятный, лучше перенеси её на дня два. — устало попросила Боннибелл, закрывая глаза. Лакей вздохнув, кивнул огромной головой и бросив ещё один уничтожающий взгляд на королеву вампиров и вышел из лазарета. Спустя 3 часа Марселин начала ворочаться. Тело Бубльгум к тому времени уже успело затеч, но менять положение, та не решалась. Абадир сощюрила глаза и широко зевнула. Размашисто потянувшись, она повертела головой, наконец заметив, что рядом с ней лежит кто-то ещё. Недоумение исказило лицо, брови поползли вверх, а на щеках показался лёгкий румянец. Открыв рот, вампирша хотела что-то сказать, простое «Доброе утро» было бы неплохо, но он быстро закрылся. На некоторое время в лазарете повисла тишина, нарушаемая лишь бешенным сердцебиением. Та и не найдя нужных слов, Марселин по обыденному обняла её, устроившись поудобнее. Принцессу такая реакция немного удивила, но жаловаться ей было не на что. Так они пролежали достаточно долго, в объятьях друг друга, вслушиваясь в птичий рокот за окном, мягкий треск веток и дыхание рядом с собой. У Марселин оно было трескучее, тянущее и тяжёлое, иногда подрагивающие. Прислушиваясь к нему, можно было подумать, что это ветер гуляет в горах. Грудь медленно вздымалась и опускалась в напряжении, ни на секунду не останавливаясь, будто ей сложно дышать. Каждый вдох ощутимо даже для Боннибелл давался с трудом и она пыталась это скрыть, замедляясь, от чего и дрожала. Бубльгум приподнялась на локтях, заглядывая королеве в лицо, на вид которое было расслабленно. Но если присмотреться, то можно было различить небольшие морщинки у неё под глазами, еле видный хмур бровей и согнувшиеся ресницы, что сильно вдавились в щёки под ними. — Марселин что-то не так? — обеспокоено спросила принцесса, аккуратно приставая с кровати. — Н… Нет, просто слабость. — неуверенно проговорила Абадир, качая головой. Оправдание не полностью опровергло подозрения, и Бонни окончательно поднялась с постели. Вяло попытавшись её остановить, вампирша бессильно опустила руки на простыни, просунув их под одеяло. Бубльгум отошла за знакомыми лекарствами, нехотя волоча ноги по полу. — Какие планы? — скучающе уставясь в потолок, спросила Марселин. — Да, как всегда. Эксперименты, робототехника, подданные. — в тон ей, ответила девушка, набирая в стакан воды. — Скучно ты живёшь, Бонни. — принцесса приостановилась услышав прозвище. — Да, наверное, ты права. — И подошла к койке, прячя в уголках губ улыбку. — На, выпей. — Королева вампиров кряхтя, приняла сидячие положение, принимая от неё таблетки. Записывая в блокноте реакции припората, Боннибелл слегка улыбалась. Она хорошо выспалась, глаза не слипались, голова ровно держалась на шее, не прорезая поминутно острой болью, спина не складывалась дугой, горбясь и сгибаясь под немыслимыми углами. Карандаш резво выводил буквы на бумаге вычурным и правильным подчерком. Неспешно изливая мысли, Бубльгум чуть покачивалась на стуле с колёсиками, мягко отбивая в такт, пальцеми незамысловатый ритм. Непривычные чёрточки вырисовывались на полях тетрадки, складываясь в маленькие карикатуры и непонятные каракули. Две угловатые линии в виде перевёрнутой углом вниз галочки и такие же неподалеку, соединённые сверху одной прямой, чуть выгнутой наружу. Всё это что-то напоминало, что-то часто видимое, что-то родное и близкое сердцу, поскольку Бонни нарисовала это подсознательно, ей не удалось индефицировать рисунок, но и оставлять его просто так, никто не собирался. Колючки? Шипы? Быть может, она нарисовала розу, качающуюся на ветру, но разум позабыл о второй стороне её стебля и бутоне. Или это горбатая спина страшного чудовища. Или простой набор геометрических фигур из двух треугольников и дуги, с завернувшимся вверх уголком. Повертев блокнот, и посмотрев со всех сторон, Боннибелл вновь поставила его в исходное положение. Улыбка. Клыкастая улыбка вампира, что поселился у неё в замке, нахально глядела на неё с бумаги. В принципе логично, что это именно она, ведь пишет принцесса про недуги своей недавно выписавшейся пациентки. Девушка как раз дописывала лекарства, что та приняла сегодня днём. Вернув в ладонь карандаш, принцесса придвинула блокнот поближе, выводя новые линии. Глаза, ровный нос, колючие волосы. Тихий скрежет грифеля о бумагу наполнил уютную комнату. Вскоре на правом поле тетрадки вырисовался четкий портрет вампирши. Закинув ногу на ногу, она левитировала на синеватых клетках, крепко сжимая в руках большую бас-гитару, сверкающую острыми как лезвия боками. Улыбка превратилась в приоткрытый рот, немо напевающий неизвестную песню. Волосы разметались вокруг неё неровным полукругом, из-за которого выглядывало острое ухо. Короткая прядь упала ей на лицо, с едва заросшего виска. Глаза прикрыты в удовольствии от игры, пальцы расположены преимущественно на нижних струнах инструмента, сжимающие белый медиатор в виде черепа. Последний штрих — принт на футболке, такой что была на ней в первую их встречу. Его Бонни выучила наизусть, изучая каждую линию в бессонные ночи. Уже несколько дней, она спала в неудобной, кружевной пижаме, но это не заставило её забыть, и вывести хотя бы одну лишнюю чёрточку.

***

Рисунок был уже полностью закончен, когда Мятный Лакей позвал её на ужин. За столом как всегда было тихо. Слуги спокойно приносили и уносили подносы полные разнообразного, цветного сахара с проблесками нормальной еды. На фоне играла спокойная музыка, мягкий свет луны пробивался в помещение через щели в занавесках. Покывряашись в курице вилкой, и распределив её на волокна, Бубльгум невесело пподумала о том, что у неё стал развиваться нездоровый интерес к раздавливанию пищи. Вяло усмехнувшись, Боннибелл повернулась в сторону своего дворецкого. Тот стоял неподвижно, спрятав руки за спину и не спуская круглой головы. — Мятный, не мог бы ты сделать мне одно одолжение? — спросила она, смущённо улыбаясь и спрятав ладони под стол. — Да, принцесса. — ответил он, заинтересованно смотря ей в глаза. — Мне нужно, чтобы ты перевёл нашу выздоровевшую пациентку в третью гостевую комнату. — Лакей изумлённо приподнял брови. — Да… Хорошо. — сказал дворецкий, растерянно отойдя и распорядившись с одним из слуг. — Ей помогут перенести вещи… — Необязательно, — перебила его Бонни, махнув рукой. — я сама ей помогу. Просто запишите комнату на её… Постоянное проживание и зашторьте там занавески. — сказала Бонни, вставая из-за стола. Поблагодарив Мятного Лакея, принцесса покинула комнату под несколько удивительных взглядов.