Постельный режим

Когда Бубльгум добралась до центра лабиринта, там уже никого не было. Остались только примятый песок и борозды от когтей на нём, перешедшие в вялые попытки человека зацепиться за встречный камень пальцами. Следы вели на выход из лабиринта, теряясь в его многочисленных поворотах. В дагонку за похитителями были посланы подоспевшие на место преступления стражи, которые судя по их восклицаниям, когда они прошли в глубь на пару метров без помощи так оттуда и не выберутся. Как только звуки банано-стражей перестали достигать её слуха Боннибелл пошатнулась на ватных ногах, осев на землю и подняв с неё клубы пыли, взметнувшиеся на новое платье. Но ей было всё равно. Из трепещущего " Только бы успеть» мысли превратились в давящее " Упустила». Медленно, она опустила голову, позволив густым волосам упасть ей на лицо, прекрывая слёзы горя, что скатились с её подборка вниз, пропадая в частицах песка. У неё не было сил их вытереть. Прерывистый всхлип, вылетевший со рта перерос в тихое хныканье. Плечи принцессы задрожали от сокрушительных волн отчаянья, накрывших маленькое тело с головой. Пальцы судорожно проререзали песок, сгребая его в ладони, когда они сжались в кулаки. «Не успела». Бонни сильно прикусила губу, безуспешно пытаясь остановить поток слёз. Резко и глубоко вдохнув, Бубльгум попыталась успокоиться, но вместо спокойного выдоха из горла вырвалось истеричное рыдание. Боль в сердце ощущалась почти физически. Дыхание участилось, но это ей не помогло. Учёная напоминала расплакавшегося ребёнка, настолько эмоции были настоящими. Вдохи и выдохи стали непостоянными и рваными, как у загнанного животного. Суставы ломило от веса собственного тела. Сквозь бесконечное уныние и тоску она мельком ощутила привкус крови на языке, исходящий от почти насквозь прокусаной губы. Осознание этого не доходило до убитого горем разума, как и телесная боль. Сжав челюсти ещё сильнее, правительница почувствовала, как зубы соприкоснулись друг с другом, разъединяемые лишь тонкой плёнкой плоти. Влажный вдох наполнил глотку воздухом, отдающим металлическим привкусом. Сделав ещё один такой вдох, Боннибелл излила все свои эмоции в один громкий, продолжительный выкрик. Ей не стало от этого легче, но это было будто необходимо. В ушах у правительницы стоял нарастающий гул, но не от звука. Голос срывался и дрожал, связки болели, надрываясь, а голова рвалась на части от наполнившего её дребезжащего звона. От долгого крика грудь сдавило болью, но лёгкие продолжали сжиматься и выпускать воздух, выдавливая из её тела все силы. Изо рта вылетела капля слюны, приземляясь рядом с ногами девушки, которая неконтролируемо качнулась вперёд, не падая лишь благодаря ладоням, всё ещё зарывшимся в песок. Вскоре от звонкого вопля остался лишь медленно утихающий хрип, умерший в ночном шуме. Грязными руками принцесса резко вцепилась в свои волосы максимально близко к корням и грубо дёрнула их в противоположные стороны. Меньшая боль пронзила её кожу, когда послышался неприятный треск и у неё в ладонях остались два крупных клочка. Не обращая на это внимания, Боннибелл словно в трансе продолжала сжиматься на земле, вырывая с головы прядь за прядью. Сила потери была настолько сильной, что Бонни абсолютно не осознавала свои действия. Покрасневшие виски почти полностью лишились волос, когда она просто упала в изнеможении, обхватывая себя руками. Холодный ветер, пришедший к ней с правой стороны неприятно поколол мелкие, словно от иголок царапины. Вместе с собой он принёс слабое, совсем незаметное спокойствие. Оно позволило учёной сосредоточиться на своих горестных мыслях. Слёзы хлынули из покрасневших глаз ещё большим потоком. Недолгой вспышки адекватности хватило на то, чтобы приложить усилия для поднятия тела в вертикальное положение. Стоя на корточках, девушка откашлялась от песчинок, попавших ей в рот, уставясь безжизненным взглядом на растения со стен. Знакомый запах сырости, исходящий от них сейчас казался жестоким издевательством. Принцесса обессиленно покачнулась, оседая на пол и подтягивая колени к груди. Розовые пряди, валяющиеся комьями на земле пропитались маленькой лужицой, образовавшаяся от её слёз. Они прилипли к подолу платья, будто став его частью. Сплюнув на пол кровавую слюну, учёная продолжала дрожать и всхлипывать. Лёжа на боку, девушка сжалась в комок, пряча голову в коленях.

***

Тихие коридоры подземелья в королевстве Завтрак наполнились болезненным, хриплым вздохом, когда красные глаза вампирши вяло разлепились, в попытках оглядеть пространство вокруг. Тусклый свет неярких ламп в пяти метрах над головой ослепил их, заставив зрачки непонимающе сжаться, дожидаясь, пока пройдёт незначительная давящая боль. С опаской промаргавшись, она неохотно и неторопливо полностью открыла глаза. Усталость и сонливость после странного заклинания, которое на неё наложили сильно мешала сориентироваться. Медленно подняв голову, Марселин огляделась, пройдясь беглым размытым взглядом по нижним этажам, огрождаемыми перилами и видневшейся далеко под ногами огонькам электрических лампочек. В целом до того, что был прямо перед ней было метров пять-шесть, а те, что были расположены самыми первыми скрывались от неё из-за положения, в котором она находилась. Её конечности были прикованы к толстому металлическому листу позади, надёжно удерживая на месте. Абадир буквально не могла провернуть кисть так, чтобы не скрутить свою кожу, настолько сильно наручники были затянуты. Холод, исходящий со спины заставил её полностью проснуться, чтобы напрячься, пытаясь максимально отодвинуться от его источника. Страх, умеренный заклятьем начал пробуждаться в сознании, заставляя в срочном порядке восстановить цепочку недавних событий. Вспомнив всё, до того, как на неё накинули сеть вампирша почувствовала как жгучая злость и ненависть разливаются по её венам. Королева вампиров издала гортанный звук, схожий с хриплым рычанием, вложив в него все свои эмоции. Её руки непроизвольно дёрнулись в попытке ударить что-нибудь, но оковы, сдерживающие их не дали этого сделать. От осознания своей беззащитной ситуации ей хотелось плакать, но чего бы ей точно не хотелось, так это того, чтобы враг застал её в таком виде. Скованность движений и боль заставляли Абадир чувствовать себя как никогда неудобно, но поделать с этим что-либо не было в её силах. Энергия, собравшаяся для действия застыла, неприятно зудя под кожей, но в ней была как будто пробоина, куда та уходила, покидая тело. Серебро впитывало её. Зарычав с досады, Марселин обмякла в цепях, позволив им быть единственным, что удерживало её в вертикальном положении. Слёзы колко защипали глаза, но она яростно попыталась вытереть их о своё плечо, когда по длинному, плохоосвещённому коридору раздались торопливые шаги.