Моя маленькая

Надо каким-то образом найти отца. Упросить его чтоб приютил. Или просто добыть телефон Милен и найти его номер. А может у неё есть телефонная книга? Но это потом будет, сейчас я занята совсем другими делами. Выхожу из комнаты в футболке и в трусах спустившись на кухню. Конечно я обычно хожу либо в пижаме, либо в одежде и почти никогда не хожу в трусах. Это просто некультурно, да и зачем мне провоцировать тётю? На часах было пять утро и я пошла просто попить воды. Кухня особо не освещалась, и я прошла к раковине и открыв второй кран, на котором стоял фильтр подсунула под струю воды стакан. Тут же в нос ударил сигаретный дым и поперхнувшись водой оборачиваюсь, тётя стоит у окна и курит, глядя на меня. Вот как я её вечно не замечаю? — Не спится? — Она потушила сигарету и подошла ко мне. — Почему же? — Напрягаюсь, поставив стакан на стол. — Так давай уложу, — она протянула руку и коснулась моей щеки, вздрагиваю от её прикосновения. Её пальцы гладили мою щеку и скулу, а я закрыла глаза, как же мне нравилось, когда она была ласковой. Ну почему она может быть такой только во время секса? — Можем к тебе или ко мне. Мне так долго после всего этого не хватало внимания и любви что я уже готова была ей отдаться. Хватаю её за руку и целую в ладонь, это действует как знак моего согласия. Милен улыбается прекрасно всё поняв. Взяв меня за руку, она собиралась вывести меня из кухни, но потом передумала и схватив меня за бёдра посадила на стол впившись мне в губы. Неуклюже отвечаю ей на поцелуй и вот моя футболка летит на пол и руки Милен жадно стискивают мою грудь. Из груди вырывается стон и дёрнувшись упираюсь лбом женщине в плечо. — Ты чего? — Шепчет она мне в ухо поглаживая по спине. — Всё же хорошо. — Да, — обнимаю её за шею прижавшись к ней. — Хорошо. — Приподнимись, солнышко, — она стянула с меня трусы. — А ты я смотрю намокла. Ну конечно же, как не намокнуть со мной-то? Мы снова целовались, её руки бродили по моему телу намеренно задевая сами чувствительные точки на теле. Одной рукой Милен придерживала меня за спину пока целовала мою шею, а пальцы второй руки вошли в меня. Вскрикиваю прижавшись к ней. Тяжело дышу чувствуя что скоро кончу. Ещё крепче обнимаю её и вот уже под конец вскрикиваю кончив. Сижу на столе и дрожу, мне ужасно холодно. — Не дрожи, — она обняла меня прижав к себе. — Моя хорошая. Она поцеловала меня в шею и тут же провела языком по месту поцелуя. Мне лично хотелось спать. — Пошли ко мне, — сказала она, целуя меня в губы. — Со мной ты заснёшь. Подобрав мою одежду и взяв меня за руку, она повела меня к себе. Заведя к себе в комнату, она кивнула мне на кровать, а сама села с краю. — Тётя Милен, — беру её за руку и трусь щекой об её ладонь. — А вы спать не будете? — Мне через два часа выходить. Она даже сейчас была одетой. — Тётя Милен, — целую её пальцы, а после и ладонь. — Разденьтесь и ложитесь со мной. Она то в пижаме спала то просто всегда была одетой. Я не помню, чтоб видела её даже полуголой. — Так этого хочешь? — Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. — Ну ладно. Она встала и стала раздеваться. Фигура у Милен была хорошей, женщиной она была стройной. Ещё я узнала что у тёти есть татуировки. Их я никогда не видела, Милен всегда носила одежду с длинными рукавами. Одна татуировка была у неё на внутренней стороне предплечья. Это был рисунок какой-то красивой женщины половина лица которой был просто череп. Ещё у неё татуировка была на плече другой руки. Там было изображение волка. Была так же татуировка у неё и на бедре, там было изображение аудиокассеты плёнка которой выводила какую-то дату. А когда она повернулась ко мне спиной то я и вовсе раскрыла рот при виде татуировки во всю спину. Это были крылья. Вообще даже не представляла, что у моей опекунши столько татуировок. А на боку у неё была какая-то надпись на латыни и пентаграмма. На животе с права от пупка была татуировка лезвия бритвы, которая вошла в неё и выступившая капля крови. На лезвии была какая-то дата. — Столько татуировок, — мне было интересно разглядеть всё это и пораспрашивать о чем это. — И давно они у вас? — Со студенческих лет, — она сняла нижнее белье и залезла ко мне под одеяло крепко обняв. — И их было куда больше. Я свела пять татуировок. — А что за татуировки были? — А вот это останется тайной. — Эти тоже будете сводить? — Нет, эти меня вполне устраивают. Она гладила меня по голове. — Тётя Милен, я всё равно хочу знать: почему я не могу видеться с отцом? На секунду её рука перестала меня гладить. — По решению суда. — Что такого случилось? Почему я оказалась в приёмной семье? — Ясно, — она усмехнулась. — Так понимаю, что если не я тебе расскажу, то спросишь у Олега. Ладно, раскрою тебе ту тайну. Твой отец сидел в тюрьме. Сел по не самой приятной статье. Изнасилование. — Он кого-то изнасиловал? — Рывком сажусь и смотрю на неё. Просто не верю, он не тянул ни на какого насильника. Тут же вспоминаю как долго он втирался мне в доверие. — Да, твою мать. Ей было шестнадцать. Он же был старше года на четыре. — А вы откуда знаете? — Она была моей соседкой. Мы жили в одном подъезде на разных этажах. Она же мне потом и рассказала. Она очень сильно переживала о случившемся, а потом узнала, что беременная. Она хотела сделать аборт, но опоздала по сроку и решила вынашивать. Твой отец подался в бега, но его нашли и посадили на восемь лет. А я тогда училась с твоими приёмными родителями. Мы были хорошими друзьями, и они мечтали о ребёнке, но к сожалению, по состоянию здоровья не могли иметь детей. Вот я и решила предложить отдать тебя им на воспитания. — А что с моей биологической матерью? — Она очень сильно боялась Олега. И её пугал страх что восемь лет пройдут быстро, и он выйдет и найдёт её. Так что она сменила имя и фамилию и вообще уехала в Киев. Как её сейчас зовут и где именно она там живёт я не знаю. Как же мне стало мерзко. И просто обидно. Мне большую часть жизни не нравилось жить с Милен, и я надеялась, что смогу жить с отцом. Сейчас я как-то сомневалась в этом. — Может там было по обоюдному? — Он накинулся на неё и изнасиловал. По этой причине я не одобряю ваше общение. — А как он вообще вышел на меня? — Я не знаю. Но как только он вышел из зоны то раздобыл мой номер и стал названивать мне и спрашивать где ты и как с тобой связаться. Я тогда пригрозила ему тюрьмой если он станет тебя искать. Подействовало это на него года на два точно. А потом он снова стал названивать и говорить мне что хочет с тобой встретиться. Сколько лет я с ним встречаюсь он ни разу ничего не сделал мне плохого. Может он исправился? Она же не говорила, что он серийный насильник. — Мне кажется он любит меня. — Может так оно и есть, — Милен уложила меня обратно и села мне на бёдра. — Но от того что он совершил ему никогда не отмыться. Он насильник и останется им навсегда. — А вы? Вы же тоже меня насилуете. — Я ласкаю и люблю тебя, — наклоняется и проводит языком по моим губам. — И ты не против, а значит согласна. Ахрененная у неё логика. Мы снова целуемся, но из головы у меня всё равно не выходит, что мой отец насильник. Он не похож на такого. Да и зачем же ему вообще было тогда меня искать? Зачем он всё равно приходит каждый год и даёт мне денег? — Не думай о нём, — она целует меня в ухо. — Выкинь из головы. — Её язык проникает в моё ухо и начинает ласкать. Закрываю глаза и из головы вылетает отец. — С тобой тут только я. Она спускалась с поцелуями всё ниже и ниже пока не развела мои ноги в сторону. Она ласкала меня между ног языком и иногда добавляла пальцы. Я же испытывала огромное желание схватить её за волосы и прижать лицом покрепче к себе, но сдерживаюсь. Её губы обхватили мой клитор и сосредоточилась только на нём. Начинаю просто стонать в голос особенно когда её пальцы быстро проникают меня. Она имела меня только так и этот оргазм был куда ярче чем тот что на кухне. — Я на работу, — она подалась вперёд и поцеловала меня в лоб. — А ты спи. Слышу, как хлопает входная дверь и как открывается забор. Милен уезжает, а я хоть и хочу спать, но всё равно не могу поверить в случившееся. Неужели отец и правда такое совершил? Могла ли Милен просто выдумать эту историю чтоб оттолкнуть меня? И всё же я считаю, что у неё должна быть телефонная книга, хоть это было достаточно некрасиво с моей стороны, но я стала обыскивать её квартиру. Никакой записной книжки не нашла, но зато нашла фотоальбом, не знаю, что меня тогда дёрнуло, но я решила открыть и посмотреть. Своих приёмных родителей я узнала с трудом. За столько лет я почти их забыла, мы и на кладбище к ним не ходили. Помню, что тогда в детстве я просила тётю съездить туда, но она не согласилась. Листаю альбом и вижу молодую Милен, на фотографии ей лет семнадцать может быть, сидит на скамейке во дворе с сигаретой и бутылкой пива. Дальше была фото где Милен с моими родителями. Фото чёрно-белое. Фотография меня. на фото мне наверное года три. Рядом со мной стоит Милен и улыбается, глядя в камеру, я же вся в грязи и с недовольным лицом. На следующей странице я увидела то что напрягло меня. Хоть фото и было старым и чёрно-белым, но я сразу же узнала Милен которую обнимал за плечи мой отец. На фото Милен было ну максимум лет пятнадцать, а Олегу ещё не было и двадцати. — Они были знакомы? — Пальцы сами собой разжались и фотоальбом упал на пол. Может это не Олег? Снова смотрю на фотографию, это точно он. Вытаскиваю её и смотрю на обороте написано: «Одесса. 13 июля». Год был смазан так что так и не поняла в каком это было году сделано. Что вдвоём они делали в Одессе? Голова кипела и спрятав эту фотографию я убрала обратно фотоальбом и продолжила поиски. Записную книжку я всё же нашла, но в прихожей возле телефона, она валялась в тумбочке. Судя по тому, что над ней было куча всякого барахла ею давно не пользовались, она была вся потрёпанная и полупустая. Несколько страниц были вырваны. Какая фамилия была у отца я не знала и поэтому стала смотреть каждую страницу. Из всего списка мне встретился только некий Олег Карпов. Не зная до конца тот ли это Олег или нет я набрала его. Трубку долго не брали, а потом ответил грубоватый хриплый голос: — Да? — Это Линда. — Линда? — Голос был удивлен. — Откуда у тебя этот номер? — Пап, мне надо с тобой поговорить. — Милен дома? — Она на работе. — Очень срочно надо? — Очень. — Тогда сейчас приеду. Он приехал спустя час. Выскакиваю на улицу и сажусь в его «Девятку». Тут же в нос бьёт резкий запах перегара. — Что хотела спросить? — Машина тронулась. — Ты пьяный? — Я?! — Удивился он, глядя на меня воспалёнными глазами. — Ну да. — Лучше бы на такси приехал. — Так чего ты хотела? — Вот, — достаю фотографию и показываю ему. Машина останавливается у заброшенного обгоревшего дома на окраине посёлка. Он выхватил у меня фотографию и очень долго в неё вглядывался. — И? — Это ты. — Ну да, — протягивает мне обратно фотографию. — И что? — Ты с Милен знакомы? И тут он громко засмеялся а потом и закашлялся. Я же опустила окно, дышать в машине было нечем. — Она моя родная сестра, — и смотрит на меня так словно я должна была знать это. — Что?! — Меня даже затрясло. — То есть, тётя Милен моя родная тётя? — Да, — ухмыльнулся он. — А ты не знала? — Нет. Я думала, что она подруга моих приёмных родителей. — Ха! — Он ударил по рулю. — Твоя тётя Милен ещё та овца! — Машина снова тронулась. — Я живу в соседнем посёлке. Сейчас приедем и я расскажу тебе всё. Выехав с посёлка, мы проехали минут десять и тут же оказались в другом посёлке где в самом начале и был дом моего отца. Старая покосившаяся изба. Он не стал загонять машину во двор и просто кивнул мне чтоб я шла за ним. В доме оказалось достаточно уютно, если не считать кучу пустых бутылок. — А почему я не знала, что тётя Милен моя родная тётя? — И она ведь сама мне никогда об этом не говорила. — Это спроси ты у неё, — он прошёл и сел на диван, я подошла и села рядом. Отец тут же взял бутылку водки открыл её и налил себе полный стакан. Одним махом он опустошил его. — Пап, тётя Милен рассказала мне что ты сидел. — Было дело, — кивнул он и налил себе ещё стакан, а я стала думать, как это он так целый час до меня ехал. — За изнасилование. Он замер и влил в себя ещё стакан. — Это очень неприятная история. Что она ещё тебе сказала? — Что той девушке было шестнадцать. — Это всё? То есть она не сказала тебе что сама привела ту девицу ко мне? Ладно, тогда слушай: твоей тётке насалила одна девушка. Я не знаю, что там между ними было, суть в том, что Милен напоила её да так хорошо, что та уже и на ногах стоять не могла, позвонила мне и я приехал за ними. Девицу мы привезли ко мне, мы уложили её на кровать в соседнюю комнату. Помню, что Милен сказала, чтоб я припугнул девицу, что она очень сильно ей задолжала. И я согласился. Всё ещё жалею об этом. Помню, как Милен вместе со мной пошла в соседнюю комнату и стала бить девицу по лицу. Та вроде бы очнулась, но всё равно была никакой. И тут мне надо было действовать. Конечно меня это не оправдывает но для храбрости я выпил. Просто на трезвую голову я бы ни за что не стал такое вытворять. Просто залез на кровать и спустил штаны. Помню, как она орала. Я же вроде как просто должен был напугать, но вышло так что я её изнасиловал. Она плакала и кричала подо мной, а я вообще ничего не слышал и не видел. От его слов мне было страшно. Я даже отодвинулась подальше. А он выпил ещё стакан. — Милен сука, — он посмотрел на меня мутными глазами. — Она подставила меня. После случившегося меня буквально сразу же арестовали. Уже в СИЗО я узнал что та девица залетела. Я боялся, что она сделает аборт. — Он противно улыбнулся. — Она не сделала. Она хотела но Милен отговорила её. А потом как узнала, что та откажется от ребёнка то предложила отдать его своим друзьям. Я отсидел и вышел. Сразу же поехал к ней, чтоб узнать где ты и что с тобой? Эта сучка отказалась вообще что-либо о тебе говорить. Стала угрожать ментами. И вот я узнал, что ты живёшь с ней. Он выпил ещё а после застонал. Я уже готовилась встать и уйти как вдруг он грубо и до боли схватил мою руку. — Мне больно! — Вскрикиваю и пытаюсь вырвать руку. — Пап, отпусти! Взгляд у него был мутным и мне даже показалось что он не слышал меня. Уже были сумерки когда я с трудом перебирала ногами. По лицу стекала кровь. Я уже и внимания на это не обращала. Идти было тяжело и больно. Всё тело болело особенно лицо. Когда я попыталась дать отпор и разбила об его голову одну из пустых бутылок то он схватил самый большой осколок что валялся на полу и два раза провёл им по моему лицу оставив глубокие шрамы. Я плакала не веря в случившееся. Меня предали. По дороге домой я несколько раз падала. Так я разбила себе ладони и колени. Кажется что до коттеджа Милен я шла вечность. Хоть и было темно, но прохожие мне встречались, они шарахались от меня боясь подойти. Даже соседи. Дойдя до забора я стала давить на звонок. Искать в куртки ключи уже не было сил, а то что тётя дома я и не сомневалась. Дверь не открывали вечно пока я не увидела Милен. — Линда, — только и сказала она мне, когда я упала ей в руки. — Я убью его, — слышу голос Милен. — Ублюдок! Линда, зачем ты вообще к нему ходила? Ничего не отвечаю. — Я же тебе про него всё рассказала. — Но не сказала, что он твой брат, — с трудом сказала я. — Проехали, — она стала обрабатывать моё лицо. — Ублюдок. Линда, ты же понимаешь, что у тебя останутся шрамы. Надеюсь, что пластика их уберёт. Спустя 8 месяцев На суде Олегу дали десять лет. Он плакал и просил прощения. Я его не простила и весь процесс жалась к Милен. А после мы продолжили жить как жили. Только я меньше стала сбегать. Да и в зеркало смотреть реже. Шрамы были уродливые и я просто их стеснялась, мне было стыдно выходить на улицу и ходить в школу. Да и ночами снились кошмары что окончательно я перебралась в комнату тёти. Несмотря ни на что, с ней я всё равно чувствовала себе куда спокойней. — Я нашла одного хирурга, — сказала как-то она, проводя языком по одному из моих шрамов. — Он готов избавить тебя от этих шрамов. — Да? Классно! — Я была безумно рада. — Но ты должна быть послушной. Иначе я передумаю, и ты так останешься. — Хорошо. — А теперь раздвинь ноги и получай удовольствие.