Алфавит

Город снова надел свою привычную хмурую маску. Слегка моросил мелкий дождик, ветер поднимал с тратурар охапки тяжелых из-за накопившейся воды листьев, мимо сновали люди с зонтами преимущественно темных оттенков, добавляя еще больше серости и в без того атмосферную осень. Холодную, и такую серую осень. Дождливую. В этом году можно было редко увидеть солнце, а теплый ветерок. Лишь дождь, что капал на окна и медленно скатывался вниз. За такими играми наблюдали дети, часто резвясь играя на перегонки, чья же капля быстрее дойдет до конца. Телефон показывает что погода на ближайшую неделю не будет меняться. Осадки круглые и мучительные семь дней, вместе с сильным ветром. В магазинах уже во всю работники выставляют товар с теплой одеждой, а люди быстрее бегут домой согреться. Залезть под теплый плед к своему дорогому человеку, взяться за руки и мечтать, смотря под пледом какой-нибудь сериал, или же фильм. Осень, как обычно люди говорят, время любви. Каждый уходящий месяц приближает вас к этому тяжкому будущему. Время ревниво, оно покушается на лилии и розы, которыми одарили вас боги. Щеки ваши пожелтеют и ввалятся, глаза потускнеют. Вы будете страдать ужасно. Осень, не только время любви и золотых букетов, не только яркой листвы деревьев и приход зимы. Осень - холодная пара года, несущая за собой тоску и лишние эпизоды, начинающийся не с самой хорошей линии жизни. Так пользуйтесь же своей молодостью, пока она не ушла. Не тратьте понапрасну золотые дни, слушая нудных святош, не пытайтесь исправлять то, что неисправимо, не отдавайте свою жизнь невеждам, пошлякам и ничтожествам, следуя ложным идеям и нездоровым стремлениям нашей эпохи. Живите! Живите той чудесной жизнью, что скрыта в вас. Ну, а если говорить простыми словами 1 сентября. Мужчина со серьезным лицом сидел на своём стуле, закинув ногу на ногу, медленно прикрывая глаза. Ведь, сейчас я молодой мужчина находился в самом ужасном место, по словам детей - школа. То место - где дети получают огромную дозу стресса и страхов. Страх опозориться. Страх когда на тебя кричат. Страх показаться на глаз людям, ведь. Люди - те ещё твари. Они могут запомнить любую, пусть и самую маленькую твою оплошность. А после буду ходить, словно тень. И дотошно шептать на ухо: Ты ничтожен. Школа - место для детей. Где они теряют себя, желание. А для учителей, просто взрослых людей - место работы. На данный момент, наш главный герой, которого зовут Павел, медленно, пусть и аккуратно заполняет школьный журнал, чувствуя взгляд его ученика. Который так точно хочет как можно быстрее уйти из этого кабинета истории. Дописав последнюю букву, быстро проходя глазами по только что написанному тексту, учитель отдал своему ученику журнал, тихо ответив на нужное, и уже полностью сидевшие у тебя в голове, уставшее: досвидания . Уроки проходили как не странно быстро. Дети молчали и слушали ровный тембр своего учителя, ведь, знали что он - страшен во гневе. Закончился четвёртый урок, и в классе никого не осталось. Только он, Павел Александрович и только он. Наступила долгожданная форточка. Четвертый урок подошёл к концу. А ведь, Павел с самого утра ничего не принимал в желудок. Только до потери сознания горький и холодный кофе, сделанный из кофеварки в учительской. Желудку явно не нравится такое отношение к себе, так что он очень громко взывает, так и моля чтобы в него хоть что-то, хоть одну крошку, да закинули. Из еды у Паши не было ничего, даже денег почти что нету. Все на карте, а буфет в школьной столовой принимает только наличные. Которых как раз так и мало, чтобы хоть немного до подкрепиться. Этих несчастных копеек хватит только на один талончик в транспорте, чтобы ехать не как еж на иголках, а спокойно. Из еды что было с собой у учителя, это странные и на вид детская сладость, которую успели подарить Паше его ученики. Еда, хоть никакая, но еда. При вспоминания про такую меняющую сладость желудок снова напомнил о себе, от чего мужчина недовольно скривил лицо, придерживая рукой источник звука. В надежде хоть немного уменьшить этот звук. Шарики лежали на рабочем столе, под огромной горой бумаг с расписанием и договорами. Маленькая пачка, с нарисованными на ними шариками. Со вкусам апельсина. Не самый любимый вкус, не самый приятный как то же яблоко, но это лучше чем воздух. Павел медленно тянет уголки пачки в разные стороны, заставляя его немного открываться. Живот было начал петь песни, посвященные этой дозе счастья. Пачка была открыта, а один шарик закинут в рот. На неожиданность, он был нежным и вкусным. Не таким резким как и все остальные, он был другим. Нежным, и казалось что ласкал язычок. Конфета прошлась по горлу и вниз. Дверь в кабинет открылась с резким звуком, чего явно не ожидал сам Павел. Его крупная рука дрогнула, так что пачка немного выскользнула из рук. И небольшая часть шариков с грохотом, словно дорогие жемчужены упали на пол, немного подпрыгивая. Шарики разлетелись по всему полу рядом со столом учителя, и тот с разочарование посмотрел на такие сочные шарики, что могли сейчас оказаться в его рту. Только сейчас до Павла дошло, что в кабинете кто-то есть. И этот кто-то упорно смотрит на мужчину, что он чувствует этот взгляд на себе. Подняв свои глаза, цвета яркого айсберга, учитель истории заметил в кабинете своего коллегу. Женя, учитель физики. Его товарищ. Молодой, невысокого роста брюнет, с до жути красивыми карими глазами. На его щеках есть небольшое количество отросшей щитины. Волосы были светлого коричневого цвета, что находились в творчеством беспорядке на голове. Белая рубашка была аккуратно заправлена в черные штаны. Тело облегал черный пиджак. На руках была жёлтая фенечка, которую учитель физики, Женя, носит уже несколько лет подряд. От мужчины двадцати пяти лет вкусно пахло карамелью, этот запах пробежался по всему кабенету. Как и глаза Павела, по лицу своего товарища осматривая его от и до. Запоминания новые детали. Евгений стоял с нежной и мягкой улыбкой, словно у ребенка и смотрел на своего товарища. Его бронзовые глаза светились, казалось что переливались на свету.        - Паш! - взгляд упал на пол, полон ярких и Очень заметных шариков. - Ой, прости. Я не думал что ты занят... У тебя же форточка, насколько я помню. - голос парня звучал на удивление звонко, и даже радостно. Чего редко встретишь в наше время. Голос был мелодичным, ласкал слух. Что заставляло Александровича улыбаться слабой улыбкой:       - Стучись в следующий раз, ладно? Заходи. - Голос Паши - полная противоположность. Он был бархатным и низким, но при этом его тембр был очень приятным.       - Ты обедаешь? Прости, я помогу собрать. Нежданный, но на самом деле такой приятный гость сам вызвался на помощь, медленным шагом он направился к рабочему столу своего друга, под маленькие возмущения со стороны старшего. Немного посмеявшись, парень добавил что это его вина, и ему надо это исправить. Так что сегодня, когда у них двоих будет форточка, они оба вместе поедят. Женя безумно сильно хотел исправить свою вину, так что через все "Жень, не надо", он нагнулся к столу. Держа ноги прямо, его задняя часть была направлена прямо в сторону своего товарища, а может быть, и не совсем товарища. Паша не отрывая глаз смотрел на эти ягодицы, что так туго обтягивались упругими и узкими штанами, так что можно было осмотреть все и вся, без каких либо проблем. Воображения и мысли вышли из под контроля, и в голове у старшего творились не пойми что. Ему хочется так потрогать эту задницу, схватить так сильно, чтобы оставить следы. Прижать к себе и впилиться в эти губы. Попробовать на вкус тело парня. Хотелось увидеть его полностью голого, обнаженного. Всего красного, с тяжёлым дыханием. С невероятно быстрым ритмом Сердца. С потом на лице, и каплях слез на глазах. Так хотелось узнать какой парень внутри, так хотелось сжать его сосок в своих пальцах, и прокусить шею до крови. Так хотелось выбить из парня всю дурь, и научить стучать в двери. Так хотелось войти в него полностью, так хотелось услышать свое имя из уст мечтаний фантазий. То ли от своих мыслей, то ли от такого вида у Павла в штанах стало явно убористо, тесно и "душно". Его голос немного сел, а щеки бросило в розовый огонек. Покрывая их полностью. Желание прикоснуться к телу росло все больше и больше. Держать себя в руках было невероятно трудно:        - Жень, вылезай, а. Я сам все соберу. Голос сел настолько сильно, что Евгений услышал этот умеренный тембр, с плохо скрываевами нотками возбуждения, желания, похоти. Что-то щёлкнуло внутри, какой то рычаг сломался. Женя ещё сильнее прогнулся в спине, демонстрируя Паше свою гибкостью. Ягодицы почти что вплотную прижались к телу старшего, от чего Пашу сводило с ума. Голос стал более нежным:        - Женя, ты меня вообще слушаешь? Вылезай! Евгений был давно сломан, под чарами такого волшебного и трепетного, бархатного и ласкающего уши тембра, так что не собирался так просто поддаваться приказу:        - Что говоришь? Я не слышу. Подожди, тут ещё пару осталось! У Павла Александрович глаза полезли на лоб, а упругость в штанах начала расти все больше. Румянец на щеках был не просто розовым, он был алым, словно вся возможна кровь скопилась в одном месте и не собиралась уходить. То что сейчас происходило - было слишком странно, но в и одновременно горячо. Непривычно. Но так нужно, так что хотелось. Негромкий крик Паши разнеся по кабинету в приказном тоне:        - Женя, твою мать! Вылазь немедленно! Интерес распалялся так быстро, что было трудно хоть что-то с ним сделать, так что подавшись такому низкому тону, от которого разум полностью уходил в туман. Женя и правда вылез из под стола, и держал в руках маленькую кучку шариков в своей руке, улыбаясь как проказный ребенок, который сделал пакость о которой так долгое мечтал! Казалось, что прямо перед Пашей стоит не двадцати двух летний мужчина, а четырнадцати летний мальчишка. Закинув в рот своей рукой, с такой мягкой и бледной кожой. Глаза Жени довольно зажмурились:        - Мммм... Обожаю апельсин, ты это знал? Можешь дать немного? Парочку, мне много не надо. Пожалуйста! Женя и правда выглядит как ребенок, только теперь намного младше. Десятилетний ребенок, который наконец то получил свою награду за выполненную работу. Ребенок... Такой маленький и счастливый, беспомощный и такой солнечный ребенок. Даже в такую пасмурную погоду, мир, казалось что начал сиять в тот момент. Женя долго и выжидающе смотрел на парня напротив, что так бурно сверлил его лицо своими небесными, и такими яркими глазами. Паша медленно сделал один шаг в сторону парня, затем ещё один. И ещё. Они уже буквально стояли нос к носу, от чего Женя решил покрыться слоем румянца.        - Редко ем апельсиновые конфеты. Они кислые и с резким вкусом. Не люблю такие. - Паша потянулся рукой, и взял небольшой шарик и закинул к себе в рот, довольно жуя.        - Они тоже апельсиновые.        - Но другие. Вкус у них не резкий. И они не кислые. Скорее сладкие.        Шарики как шарики. Апельсиновые. Не вижу ничего в них особенного, они такие же как все. - Вести такие странные, и одновременно бессмысленные разговоры с долей "ссор" - как традиция.        - Хочешь, я тебе покажу как я их чувствую? Изогнув одну бровь, и закусив одну губу, Женя прямо посмотрел в глаза товарища напротив, и не смог увидеть там объяснения для этих слов. Так что, немного помедлив он выдал:        - Хочу. Услышав то, чего так жаждал, Паша закинул в рот шарик. Другое апельсиновый шарик, не такой как все. И закинул себе за щеку. Крупная рука с золотым Кольцом резко, словно за миг, притянуло к себе бледной лицо Жени, и сжало его за щеки. Взгляд упал на глаза, что прямо сейчас раскрылись в шокирующем жесте, явно не понимая что хочет сделать товарищ. Но это мимолётнач пауза не остановила Пашу. Притянув лицо младшего ближе к себе, старший аккуратно, словно Женя - что-то хрупкое и ломкое, накрыл губы парня своими. Настолько нежно, насколько он был способен. Губы Жени были намазанны губной гигиенической помадой. И как показалось Павелу, она была со вкусом вишни. Женя разом покрылся слоем румянца, и хотел было отстраниться. Ведь, это же неправильно, да? Это же... Да черт возьми, это то чего он хочет. Желание отстраниться ушло на зданий план, да и, у младшего все равно ничего бы не вышло. Ведь крупная и мужская руках сейчас аккуратно, и без особых лишних движений взяла щеки учителя физики в свою. Словно говоря: Не надо уходить, не уходи. А Женя и передумал. Это настолько тепло. Насколько приятно чувствовать губы другого человека на своих. Настолько приятно чувствовать, как он нежно и медленно оттягивает их назад. Настолько приятно смотреть в эти закрытые и расслабленные глаза. Поддавшись эмоциям, волной чувств, Женя сам закрыл свои янтарные глаза, и доверчиво прижался в Паше ещё ближе. Свои руки он закинул ему на плече, немного сжимая. Разорвав поцелуй на мгновение, парни открыли глаза. Они посмотрели друг на друга, словно искали что-то, что будут говорить: нельзя, нет. Но ничего такого не нашли. Женя мечтал лишь о том, чтобы снов обнять это тело, прижаться настолько ближе. А Паша желал почувствовать губы младшего, этот вкус вишни. Их глаза лишь светились, только при одном взгляде друг на друга. Их не смущало что оба красные от стыда, их не смущало что они оба парни. И что они учителя. Почему то это оказалось правильным и единственным решением. Так почему бы не продолжить? Паша решил действовать более уверенно чем было до. Чуть более напористо, но учитель истории снова притянул лицо парня к себе в поисках нужных, и тех самых ощущений, о который так громко кричит разум. Оба снова слились в танце своих губ, и снова с огромным желанием столкнулись. Паша мял губу своего "товарища", выцеловывая каждый миллиметр губ, каждый кусок должен был получить дозу внимания, каждый должен был получить дозу тепла. Губы касались уголков, а после снова целиком накрывали такие сладкие губы, вновь встречаясь на одном поле. Они медленно всасывали друг друга, а после нежно и медленно отпускали, снова обменивались поцелуями. Паша кусал губы младшего, а после с особой нежностей получал ответ, Женя языком двигался внутри парня, раскрепощая его ещё больше. Рука учителя Истории легла на бедра Жени, сжимая их. Подхватывая парня под ногами, младший из них прямо сейчас был в воздухе. Но никто из них не думал отстраняться. Никто из них не думал уходить от этого тепла. Стол - стал следующей платформой приземления. Павел посадил парня прямо на стол, руками тянулся к его ягодицам, сжимая их и разминая из стороны в сторону. А ответ на эти действия, Женя начинал тяжело дышать, и сжимать рубашку Александровича. Одна рука пошла к волосам, и схватила их за затылок, сжимая так крепко. парня второй раз, потягивая свою руку к затылку, сжимая волосы. Разорвав в очередной раз поцелуй, парни начали тяжело дышать. Но пока что не было ни одного сигнала стоп. Полностью раскрепощенные парни, под властью похоти накинулись друг на друга, и столкнулись в битве языков. Паша оттянул губу Жени и ввел свой резвый и ловкий язык кемц за щеку, ласкал, возбуждал лёгкими, но такими страстными действиями. Руки гуляли по телу парня, одна из рук перешла на пресс, прямо сейчас она нагло по нему гуляла, пытаюсь воспроизвести в голове вид тела товарища. Другая рука все так продолжала пять ягодицу. Поцелуй был снова разорван, из-за так невовремя появившегося звонка. Оба парня глубоко дышали и смотрели друг ну друга, словно, они пробудились от сна. Точнее, только Женя. Ведь он прямо сейчас чувствует что-то ещё во рту, начиная перекидывать это что-то из стороны в сторону позже дошло... Это был тот самый апельсиновый шарик. Женя вскинул свой янтарный взгляд, на такого развратного Пашу, с такой хитрой и невероятно довольной в себе улыбкой. Его губы блестели, а глаза сверкали от переполняющих эмоций.        - Паш...? - Женя сам был в шоке от своего собственного голоса, такой высокий и писклявый, но такой тихий. Руки младшего прекратили держать старшего за шею, пока его же руки все ещё мяли ягодицы Жени. Последнему это явно не нравилось, ведь, это все было слишком смущающе. Слишком... Странно?        - Именно такой апельсин я люблю. - Парень сально улыбнулся, и освободил задницу парня от своей хватки. Поправив галстук и пиджак, тот блестнул своими небесными глазами. - Но больше всего я предпочитаю вишню. Теперь. На последний раз, словно, ребята прощались навсегда, Паша поцеловал младшего в мочку уха и вышел из кабинета, оставив обескураженного Женю и апельсиновые шарики на столе. Пусть и апельсины я никогда не полюблю, пусть я и не особый любитель фруктов. Я люблю тебя. Для тебя я сделаю все. Я люблю тебя. Тебя, и эти чёртовы апельсиновые шарики