Во имя порядка: на закате древней эпохи

Следующий день. Раскопки Остиана. Палящее солнце сдержано серыми облаками, на небе виднеется молочная пелена слабого покрова, который не спадал уже несколько недель. Сегодня он слабее, но всё так же его разрезают вспышки зеленоватого и фиолетового цвета. Песок под ногами мягок, сапог погружается в него на пару сантиметров, даруя мягкость поступи. Геллон шёл среди палаток, посматривал на светло-бежевые камни, руины прошлых лет, которые образовывали удивительные и мистические красоты города прошлого. Это и статуи с уникальными головными уборами, держащие скипетры, и колонны, несущие мощь потолков, украшенных иероглифической символикой. - Странные дела творятся, - шептал он. Посматривая на то, как вечнозелёные и некогда насыщенно-изумрудные листья пальм начинают тлеть, желтеть и хрустеть, одолеваемые скверной. Не нужно было прилагать усилий, чтобы увидеть, как из некогда пышущей жизнью зелени начинает уходить жизнь, как она теряет цвет и подворачивается под влиянием усиливающихся ветров магии. - Если скверна продолжит наступление, нас всех ждёт беда, - шёпотом произнёс Геллон. Нынешний Остиан – суровая крепость в северном стиле, помещённая средь песчаных каньонов, лишь тень, явленная на осколках величественного прошлого. Тут рождались древние могущественные державы Нерима, умирали первые цивилизации постазатаронского периода кинтийской эры и творились великие дела. Тысячелетия славной и ужасной истории погребены под песками и камнями, сокрыты от глаз обычного народа… что к лучшему, ибо могущественные артефакты прошлого, попав не в те руки, способны породить катастрофу. Древний Осс’Тиан, расположенный северо-западнее города, что вырос позже, выкопанный из песков времени, встречал рыцаря таинственностью и тишиной, только глифы и барельефы с изображением царских забав и славных страниц истории шептали о деяниях прошлого. - Мессир Геллон, - раздался женский голос, вырвав парня из размышлений и созерцаний. Среди белых палаток, чью ткань трепал ветер и тем самым создавал прекрасный приятный образ мистической заворожённости и туманной сказки, он увидел чуть выше среднего роста девушку. Облачённая в кожаные обтягивающие одежды оливкового цвета, с прекрасным смуглым лицом и обворожительными карими глазами, она двигалась с простым изяществом, вокруг неё разносился запах розы и фиалки. - Мисс Лишари, - сухо, словно шёпот песка, заговорил Геллон, чуть повернув голову и краем глаза заметив мерцание чешуйчатого доспеха. – И мессир Фриджидиэн. Я вас рад видеть. - А вы достаточно зорки, - из колышущейся белой ткани палаток, словно из мерцающей дымки, вышел воин, надевший золотисто-чешуйчатый доспех, защищённый наколенниками и перчатками с изображениями ангелов на щитках, голову надёжно покрыл гребенчатый шлем, на спине же покоился лиловый щит с двуглавым орлом. Воитель из Эндерала вышел из тканей палаток, ножны спаты бились о чешуйки брони. - Чтобы вас заметить, не нужно быть очень зорким, - рыцарь сложил руки на груди, пожал плечами. – Ваша броня слишком сильно сверкает… это хорошо, что вы экипировались, ибо слуги губительных сил способны проникнуть даже сюда, и я не о скараггах. - лицо обратилось к Лишари. – Вы не смотрели сквозь моря вероятностей, где сейчас основные войска противников? Разведка с каждым днём видит всё больше и больше разведчиков и авангард, но вот основное войско… - Я посмотрела сквозь магию, но, - она опустила голову, собираясь с мыслями. – Орда недалеко, но… я не могу на неё посмотреть. Блядский мрак мешает, как будто какая-то херобора блокирует чародейский взор. - Их шаманы судя по всему создают поле, которое блокируют чужую магию проницательности, - холодно отметил ван Монфор. – Что ж, оставьте это дело, иначе воздействие скверны может вам навредить. - Да и не дам я это больше сделать, - Фриджидиэн встал возле Лишари и слегка приобнял её за талию. – В прошлый раз моей жене… было несколько плохо после таких магических изысканий. - Это хорошо, что вы о ней так заботитесь, - сухо обозначил рыцарь. – Пойдёмте теперь к основной ветке раскопок, где есть информация об этом Имррах’Аммархатепе. Тройка пошла вглубь раскопок. Если окраины — это разрозненные строения, это осколки и разбитые окраины, представленные разбросанными кусками строений или частями зданий, то чем восточнее, тем более упорядоченными становились элементы древнего быта и построек. С одной стороны, виднеются остатки колонн, части построек, образующих улочки, древние круглые жертвенники шепчут о том, что тут некогда стояли храмы и возносились молитвы. Они шли по узким и аккуратным улочкам, бережно расчищенными бригадами рабочих, то и дело наблюдая плитки под ногами с особыми украшениями и орнаментом, где виднелся резной глаз, всевидящее око, по-восточному немного зауженное. Тут их встретила необычайная прохлада, несвойственная южным регионам и веющая из разрытых участков раскопок, где всё ещё копошатся исследователи и обычные копатели, накинувшие лёгкие одежды, грубые штаны с сапогами и до блеска пота, надрывая спины с лопатами, отрабатывают серебро, перетаскивая тонны песка, дробя камни или перенося бережно и осторожно важные находки. - Вы сказали про какую-то опасность, - с настороженностью заговорил Фриджидиэн. – Но о какой опасности идёт речь, если скарагги ещё не начали высадку? Не начали штурм. - Культы еретиков, - сурово произнёс мужчина. – Этот древний царь Имррах’Аммархатеп был призван в этот мир культом, который слишком давно ведёт свою деятельность, ибо окреп и разбогател настолько, что смог совершить сложнейший ритуал, - мужчина взглянул на прекрасную лицевую часть здания, которая пестрела барельефами и изображениями, рассказывающие о том, как щедрые поклоняющиеся приносят дары какому-то божеству. - А каким образом это относится к археологам? – спросила Лишари. – С какого фига они находятся под угрозой? - Археологи, как существа наиболее тянущиеся к загадкам древности, знаниям и мистическим артефактам, могут быть открыты к дьявольскому шёпоту из иных миров, - Геллон бросил подозрительный взгляд на людей в грязных одеждах, аккуратно возящихся возле стелы с иероглифами. – Всё начинается с простого… «вдохновения», которое указывает на очень интересные находки, затем «вдохновение» просит начать совершать маленькие ритуальные действия для успеха… воздать молитву одному из древних богов – «в шутку», придавить жучка, прочесть какие-то строки из древних гримуаров, кинуть монетку на удачу. Затем «вдохновение» знакомить случайно с другими археологами, которые повторяют подобные действия. И так… шаг за шагом, эта группа по интересам превращается в культ со своим иерархом, который ради знаний и могущества от древних артефактов, проводит странные ритуалы и взывает к богам, астральным учителям, чтобы получить ещё большее могущество или боле… опасные и таинственные знания. - Вы слишком много знаете для предводителя Ордена, который борется только со скараггами, - настороженно произнёс Фриджидиэн, задержав взгляд на удивительной статуи, изображающей существо с телом льва с крыльями и головой человека. - Не ими едиными, - на суровом лице пробежала мрачная улыбка. – Да, они наша специализация, но помимо этого мы занимались охотой на континентальные еретические группировки. Остианская земля богата на древние руины, где сильнее всего был слышен шёпот нечестивых существ потустороннего мира, - холодно и строго обозначил мужчина. - Так вы всё же работали в интересах ублюдского культа? – вспылила девушка, среди её пальцев вспыхнули зеленоватые искры. – Вы работали на этих сук? Они пытали народ, пудрили мозги… сколько из-за них пострадало? Тысяч десять? Двадцать? О, задница прорицателя, я поверить не могу, чтобы бы кто-то добровольно работал на кровавых фанатиков из культа! А хотя нет… Ракул, мой брат… идиот. - Да, Лишари, - сухо заговорил Геллон, - Остианский культ был жесток. Все эти увечья, садизм и фанатизм… репрессии и изъятия собственности, монашеский радикализм и построение «праведного государства»… - Какой блядь радикализм! – громко вспылила девушка… настолько, что копошащиеся археологи подняли из ям и площадок головы, обратив лица на прекрасный источник крика. – Они подвергали пыткам и казням моих подруг и друзей! Из-за грёбанного фанатизма и учения умер мой брат! - Я соболезную вашим потерям, - с толикой отстранённой официозности, заговорил Кассорэт. – Наш Орден не одобряет всех этих жестокостей Культа, но вы не представляете, сколько ересей и сект он сдерживал. Да, мы работали под руководством Культа Остиана и на его скудные ресурсы, но наши враги были не повстанцы или вольнодумцы, а колдуны и еретики, творящие кровавое безумие, - ван Монфор повернул, оказавшись на какой-то вихревой лестнице, уходящей вглубь фундаментального строения, увенчанного колоннами на поверхностью, а основная часть которого за древними гранитными плитами скрывается под землёй. – Куда мы зашли? - Это храм Аша-Сетра и Нааргаалла, - уже спокойно сказала Лишари, рассеяв молнии. – О каких сектах вы говорите, магистр? - Культ «едкого ока», секта «чёрных пророков», община «разжижающей вести» и некоторые другие. Одни любили болезни настолько, что заражали себя и других, третьи возносили своих сокультистов в жертвы и… пожирали их, а третьи собирали жизненные энергии в кристаллы, чтобы усилить могущество своих амулетов, - прошептал Геллон. – Я не буду говорить об особенностях их нечестивой веры, просто скажу, что каждый угрожал вашей безопасности. Поверьте, если бы они победили… если бы пришли к власти, - речь мужчины с толикой дрожи пробежала по холодным коридорам, которые слабо освещались свечами на простеньких деревянных канделябрах, – тогда бы монашеские предписания Остианского Культа для вас бы показались детскими шалостями. - Во всём виноваты «высшие», - вмешался Фриджидиэн, желая погасить назревающий конфликт. – Их коварные планы, их коварные… вмешательства привели к тому, к чему привели. А вы как думаете, господин Геллон, кто они? Эти «Высшие»? - Моя теория строится на корпусе текстов Писаний о Едином, которые удалось найти в древнем Треомаре и песках Остиана, - быстро переключился с конфликта на рассуждения Кассорэт. – «Высшие» - это архипредатели метафизического и трансцендентного порядка, наиболее сильнейшие и коварнейшие. Демоны — это тоже предатели Бога, слуги и боевые мускулы «высших», существа, которые могут являться, как в виде эфирных сущностей, так и быть призваны материально через осквернённые течения морей вероятностей. - «Осквернённые течения морей вероятностей»? – возмущение на лице Лишари можно было разглядеть даже сквозь мрак. – Что это за бред? - Это определение введено нашим собратом Ефраимом четыре века назад, - Геллон остановился возле странных символов, рисуночных иероглифов в виде людей, птиц, лун и звёзд, составлявших текст… прищурив взгляд, он заметил, что оно набито поверх шлифованного клинописного текста, с губ сорвался шёпот. – Похоже новая культура набила его поверх уже существующей. - Да, - Лишари поспешила погрузиться в рассуждения, проведя пальцами по шершавым письменам. – Тут была стела Осс’Тианского города-государства, а когда град сей заняли войска Царства Эгг’Гиптского они переписали её. - Согласно заметкам нашего собрата Ефраима при исследовании морей вероятности, он смог заметить отличия в энергии, которую используют маги, - взбудоражено заговорил рыцарь, посматривая на иероглифу и находя в них мистику символов. – Те, кто творят простые заклинания, «обычные», они черпают преимущественно «чистую» энергию. Сами заклинания имеют свою структуру и мыслеформулу. Но в тех моментах, когда чернокнижнику или колдуну необходима сила, - мужчина таинственно остановил речь, дотронувшись до символа в виде звезды. – демоническая сила или призыв самих демонов, меняется характер используемой энергии. О чистых потоках речи не идёт, маг дотрагивается до таких течений и ветров, которые узурпированы скверной, сквозь душу и тело проходит едкая и опасная сила, расщепляющая саму душу, развращающая её и заставляющая тлеть. А порой, чтобы обратиться к таким источникам, необходимо свершение богохульных действий, завязанных на сильных эмоциях… гордыня и жажда власти, сребролюбие до готовности убить друга, похоть и растление, отчаяние до тошноты, безумная жестокость и многие другие эмоции становятся ключиками к этим нечестивым и осквернённым потокам. К тому же их отличие в том, что любой может прикоснуться к ним с помощью ритуала, - Геллон отшагнул в сторону, опустив взгляд. – Отличие от чистой энергии в сути, в том, что она служит делу скверны, связана с богохульными действиями и неразрывно связана с демонами и «высшими». - Но как? – изумилась Лишари. – Каким образом не маг может творить заклятья? - Ритуалы и ритуальные пакты, - сухо ответил «Страж Завета». – Используя и взывая к осквернённым потокам и течениям морей возможности, сектанты и культисты получают от «высших» и демонов силу и могущество, расплачиваясь душами. С «той стороны» всегда рады ответить, только цена высока. - Как-то я встречался с некой «женщиной-под-вуалью», - заговорил Фриджидиэн. – Та ещё тварь, если честно. - Женщина-под-вуалью и другие подобные ей твари… я читал Книгу Аккавеш, часть Писания, рассказывающую о противостоянии древнего государства Этер-Матарского с язычниками Империи Селекидов. Там подобное существо пыталось обольстить царя Этер-Матарского пред важным боем, но молитвой и прямым вмешательством святых он отогнал существо, которое именуется «прислужник скверны под вуалью и женской личиной». Завершив речь Геллон отошёл от спутников, когда они достигли конца прохода и оказались в небольшую комнатку, где больше всего внимания привлекала стела, где две линии текста разделили мраморно-чёрное полотно, а выбоины от резца заполнили золотом, что заставило увековеченные слова древних владык буквально светиться в огне факелов. С одной стороны, иероглифы, а с другой стороны клинопись. - Интересные надписи, - подошёл вплотную к стеле рыцарь. – Судя по характеру надписей это двусторонний договор. Лишари подошла к написанному и щёлкнув пальцами, выбила сноп искр, которые тут же соткали яркий шар света, тёплое свечение пролилось на злато, заставив его сверкать. Девушка вглянулась в текст, пытаясь расшифровать загадочную клинопись и пересказать сущность написанного. - Тут царство Эгг’Гиптское и град Осс’Тиан заключили вассальное соглашение, - заговорила Пегаст, прищурив глаза, став медленно читать. – «Повелитель тысячи рабов и царь десятков царей окрестных, победитель царя-скорпиона Матэасоса, владыка великих городов Фаиф, Шшуран, Кадмеш, надежда для десятков тысяч слуг, мудрейший и великолепный, любимец всех богов астральных, хтонических, плотских и эфирных, царь великий и славный Имррах’Аммархатеп в граде Осс’Тиан покорённым им силой и разумом, магией и покорностью богам, в городе великом и славном, обители доброй для богов жестоких и милосердных, в граде, чьи башни сделаны из золота, чьи храмы богаты, благоуханны и щедры, чьи мужчины сильны и храбры, а женщины красивы и плодовиты, в граде, чьи жрецы муры и покорны, воины – мастера оружия, а торголвцы чечтнейшие из честнейших, в граде с правителями мудрыми и богобоязненными заключил с державой Осс’Тианской договор завет вечный. Град сей да будет под покровительством богов своих Мардрука, Ниппшура и Астрарты, а царь Эгг’Гиптский Имррах’Аммархатеп станет его покровителем, и хранится в нём книга призыва, продиктованная жрецам храма Аннбуиса. Велика сила книги той, велики её заклятья и клятва богов над ней. Завет в том, чтобы славная и великая стража Осс’Тиана хранила книгу, а Имррах’Аммархатеп и жрецы высшие только лишь они одни были чтецами её, дабы брать под клятву самых могучих слуг божеств. Вот договор и завет вечный, в веках вечный, скреплённый клятвами, кровью жертвенной и дарами обильными». Лишари отошла, став тереть глаза. Видно, что в таком освещении ей было трудно чтение древних текстов, различение символов, хоть и хорошо знакомых. - Исходя из этого текста получается, что в древнем городе есть некая могущественная реликвия? – произнёс Геллон. – Что ж, это уже интересно. Вы не пытались искать нечто подобное? - Да, но мы не нашли ничего, - сухо ответила девушка, потерев горло. – Кхе, прохлада этого места плохо действует на здоровье. Но да ладно… нет, никакой книги или нечто подобного мои археологи не находили. - Что ж, теперь есть что искать, - Кассорет провёл пальцами по шлему, закреплённому на поясе. – Прогулка в древние руины оказалась довольно полезной, - мужчина коснулся стелы, зацепившись за золото клинописи, голос стал более зловещим. – Я думаю, что Имррах’Аммархатеп ищет эту книгу, он кинет все силы, чтобы её получить. И если он её получит, это станет катастрофой для всех нас, ибо тогда он выпустит на поле боя такие войска, таких монстров, с которыми мы ещё не сталкивались. Крипта наполнилась мрачным молчанием. Слишком тяжёлое знание было явлено, ещё одна опасность довольно болезненным бременем прицепилась к городу. Осознание этого чугуном наливало ум, не давало покоя, рассудок стал сплетать новые мысли о том, что будет, если Имррах’Аммархатеп найдёт книгу, как этому противостоять и что сделать с этой книгой, если они её найдут. В конце концов шёпот коварных «высших» будет плодить культы и секты словно грибы после дождя, чтобы потом слабых и сломленных бросить на поиски древнего артефакта в то время пока орды скараггов будут штурмовать стены. - Мессир Геллон, а вы можете рассказать что-то о своём прошлом? – спросил Фриджидиэн, желая хоть чем-то рассеять мрак в рассудке, поправив щит. – Вы сами-то хоть откуда? - Не думаю, что сейчас необходимо об этом говорить, - резко и с хрипотой оборвал ван Монфор. – Не сейчас… да и нет в этом ничего интересного. Фриджидиэн хотел продолжить, желал настаивать. Парень не оставлял мысли узнать, откуда Геллон пришёл, что вообще привело его в Орден… во всяком случае это хоть как-то рассеет тёмные мысли. Но как только эндералец раскрыл уста, издали раздалось ритмичное шарканье. Геллон резко обернулся в сторону входа и сжал пальцы на рукоятке орудия, которое представляло трубку из металла на древесном ложе с зажигательным механизмом. - Осторожно, - грозно произнёс рыцарь. - Откуда у вас это оружие? – обнажив спату, спросил Фриджидиэн. - Купил вчера в портовой оружейное. Из полумрака появилась фигура, которая совершенно не походила на несущую опасность личность. Даже во мраке подземной тьмы, еле рассеиваемой лампами факелами, Геллон разглядел тщедушное телосложение и тряпьё, которое было одеждой, но до конца был настороже, ибо враг может принять любой облик, пойти на любую хитрость. - Там, - запыхаясь, крикнул выбежавший паренёк, - там проблема! В храме Мардукра появились враги! Статуи ожили! - Что?! – смутилась Лишари. – Как такое возможно!? Это какое-то храмовое проклятье !? - Сохрани нас Единый, - Геллон свершил движение и скинул щит, подхватив его и приготовившись к бою. – Они явно пришли за источником силы. Где это? - Я пойду с тобой, - Фриджидиэн махнул клинком. – Необходимо проверить, что там творится. - Нет, - твёрдо обозначил рыцарь, встрепенув полуторным мечом. – Оставайся здесь с женой. Это дело для моих братьев и стражников. - Я тоже могу за себя постоять, - ладонь вспыхнула ярким зелёно-мертвенным пламенем. - Да будет по вашей воле, - Геллон обратил лицо к прибежавшему парнишке. – Показывай путь к оплоту ереси. Вся тройка ринулась прочь из подземного упокоища, оставив за спиной загадочную стелу. На улице под серыми небесами творилось наростоящее с каждым мгновением безумие, только усиливающее хаос и неразбекриху. Всюду носились несчастные люди и аэтерна – окровавленные или опалённые археологи с искажёнными от ужаса лицами пытались спастись, кто-то под руку тащил раненных товарищей. Паренёк, прикрывая голову, словно боясь, что облачка смога и гари падут на него, нёсся по улочкам и переходам, пока не вывел всю тройку к расчищенной бежевой площади, где развернулось настоящее смертоубийство. По бокам возвышались дымящиеся груды древних руин, в которых судя по всему пылали палатки, а на насыпях и в древних башнях оборону заняли ополченцы стражи, осыпающие врага арбалетными болтами и стрелами. Дальше же виднелся ступенчатый и великолепный осколок прошлого – три яруса, пирамида, которая стала центром драмы и расположенная в низине, укутанной горьким едким смогом. То и дело со стороны древнего храма пролетали сине-красные вспышки энергии, рассекавшие воздух и при попадании в ополченцев обливали жарким и жгучим огнём. Кричащие люди с плавленой кольчугой или ставшие живыми факелами, падали с башен, становясь жертвами жестокого колдовства, не способные противостоять нечестивой магии. Лишари тут же кинулась к пожилой паре – старый археолог тщетно пытался помочь своей седой жене вытащить ногу из-под завала, он не оставлял её несмотря ни на что – ни на крики и смерти вокруг, ни на горький дым, жар огня и подбирающегося голема. Фриджидиэн, вооружённый лишь спатой, окутанной льдом, ринулся за ней. - Мессир, мессир рыцарь! – на Геллона вылетел командир ополчения, вооружённый добротной алебардой и чьим отличительным знаком стало красное перо на шлеме. – Они появились словно внезапно! Мессир, я не знаю как! - Ополчение, охраняйте гражданских, - быстро произнёс Геллон, завидев из перипетий руин и колонн замелькали красно-чёрные табарды поверх кольчуг, среди смога воссияло изображение чаши и пламени на ткани… «Стражи Завета» пришли. Тут же из дыма появились первые враги – это сотканные из магии и древней брони големы, некогда бывшие статуями. Два метра ростом, полные латы, украшенные сине-жёлтыми шевронами поверх грубых сапог, бронзово-лазурные нагрудники резали глаз от символов скарабеев, шлемы венчалли чёрно-белые немесы, а в глазницах горело сапфирово-холодное пламя, синие огоньки того, что осталось от душ. - Мои братья! – закричал Геллон, ловя булаву, брошенную одним из соратников, он отцепил шлем в виде горшка и скрыл за красной сталью своё лицо. – Враг пред вами! - Мы не подведём, брат! – крикнул мужчина с огненно-рыжей гривой, изготовив могучий боевой молот. - Огонь Завета очистит скверну! – призвал к бою Геллон, начиная движение в сторону противников, которых всё больше и больше появляющихся из дыма. - Мы принесём пламя нечестивым, мы принесём надежду праведным! – ответили десяток братьев Ордена, выстроившись за ван Монфором в кривую линию. Фриджидиэн отбил выпад голема и отпрыгнув назад, не дал себя зарубить могучим хопешем. Свершив дуговое движение, он угодил прямо в торс твари, но лезвие лишь высекло искры, не пробив доспеха. Тварь неестественно быстро метнулась вперёд, но Фриджидиэн закрыл Лишари, которая помогла вытащить ногу пожилой женщине и тут же до белизны лица и холодных капель пота на лбу выжимая остатки магической энергии сотворила заклинание лечения. Парень же готов отдать ради неё жизнь. Голем был в два раза выше него и одним движением хопеша мог рассечь чешуйчатую броню, словно тесак шкуру свинью. Враг занёс древний клинок и опустил его со страшной скоростью. Фриджиджиэн сгруппировался и выставил лиловый щит, почувствовав, как хрустят кости и рвутся ткани мышц, как по левой руке запульсировала дикая и нестерпимая боль. - А-а-а-а-а! – закричал Фриджидиэн, выпустив руку из щита и опустив конечность, словно безвольный кусок плоти. Голем замешкался, когда отрывал эгиду от меча и тогда эндералец, сжав зубы до боли и багрянца лица, свершил мощный и выверенный выпад. Меч прорезал латы и угодил в каменное основание тела твари, заставив того отступить на шаг и обрушиться на один бок, позволив парню перейти в атаку, но вот только толстая броня оказалась могущественнее и спата бессильно иссекала металлический синий доспех, осыпая лицо дождём искр. - Во имя Единого! – взревел Геллон, поведя братьев в неудержимую атаку, на этот раз в его руках сияла шипованная булава. – Уничтожим порождений мерзости и мрака! Святая сталь со страшным скрежетом смяла пластины осквернённого металла, стенающий голем поспешил развернуться, но секира и молот братьев разрубили сочленения доспехов. Из трещин и пробоин посыпался сине-фиолетовый мерцающий песок, тварь захромала и выполнила дугой выпад, но все успели отойти. «Страж Завета» вонзил острый шип молота в спину голема, а второй довершил дело погибели – секира ярко сверкнула в свете тусклых небес и лезвие с шорохом отделило голову от тела. Тут же связующая магия рассеялась ми броня разлетелась перестуками металлолома, а из пустот посыпался сладко пахнущий песок, рассеиваемый прохладным ветром. - Смерть адептам ереси! – закричал Геллон, не собирающийся останавливаться, набирая скорость и превращаясь в живой таран. – Я – длань Его! Я – латный кулак и копьё в Его руке! Мощным ударом священной эгиды он смял пластины брони голема, оттолкнул существо и резким движением руки до треска смял мистический шлем. В эту же секунду Геллон поднял благой щит в который ударила дюжина огненных вспышек колдовского пламени, который творили вражеские чародеи, укутавшиеся в клубы дыма. - Вперёд! – раздался судорожный голос изнутри облаков дыма. – Остановите неверных! Остановите неверующих во имя наших великих богов! Пусть знание укажет вам путь! Геллон чуть-чуть опустил тяжёлый щит, вложил в левую руку пороховой пистолет, в правой же сияла булава, ударная часть которой начиналась светиться словно концентрированное солнце. - Стража Остиана, поможем рыцарям! Во имя Остиана и Нерима! Во имя народа и его вольностей! – новый голос поднялся над полем боя, на этот раз он исходил от высокого мужчины с мечом и щитом в кольчуге и нагруднике, которые укрывал чёрно-жёлтый табард, голову же защищал прекрасной работы шлем с роскошным плюмажем; за ним выстроился небольшой отряд хорошо сложенных бойцов, уже защищённых стальными рубахами, покрытыми тканями с цветами страны, несущие копья и щиты. Големы в синих доспехах и с хопешами вместе с бирюзовыми латниками с кривыми двуручными мечами окутанными белым дымом фигурами явились из смога рассредоточились, изготовившись к бою. Сверкнув на клинках разрядами молний и синеватой энергией моря возможностей, враг атаковал со стремительностью ветра. Стражники Остиана успели лишь выставить щиты, чтобы их не убило. Арбалетчики и лучники из ополчения открыли беспорядочную стрельбу – стрелы со свистом мелькали тут и там, но броня врагов лишь звенела и выплёвывала искры, а сталь не наносила урона проклятым и отдавшим душу. Геллон врезался в голема, выпроставши мощь реликтового щита. Высвободившаяся энергия явилась в образе неистового взрыва, разорвавшего магические нити. Голем разлетелся звонким перезвоном металла по бежевой брусчатке, став ничем… Геллону же пришлось быстро защищаться, ибо следующий противник атаковал. Рыцарь прикрылся, почувствовав до костей всю боль неистового удара. Затем он отпрыгнул назад и выставив пистолет, сжал язычок. Огненная вспышка и оглушительный грохот заставили зазвучали над полем брани подобно раскату грома, а самого воителя застлало облачко дыма. Голем с трезвоном разлетелся на фрагменты брони и куски тела из которых бурлящим потоком хлынула струя блестящей синевато-фиолетовой пыли. Убрав пистолет, он достал второй, вложив его в руку и выцеливая противника, который угрожает безопасности похода. Чуть прицелившись, он заметил колдуна в синей мантии, что выпускает в мир шквал чародейского едкого пламени в виде красно-фиолетовых вспышек. Затем ещё одного и ещё… все они спрятались за спинами таинственных синих рыцарей, а посреди возвышалась величественная фигура бронзокожного человека, облачённого в полосатую набедренную повязку, защищённого золотистым нагрудником, наручами и поножами на голое тело, а голова покрыта немесом с чёрной лицевой маской. Все элементы чудесного доспеха сияли сапфировым светом мистической символики – змеи, скарабеи, орлы и изумительные линии. Подняв линованный сине-белый посох он сконцентрировал на разтроенном навершии сноп молний сиреневого цвета и высвободил проклятую энергию, направив её в ряды стражи. Шесть человек закричали в агонии, задрожали и затряслись, прежде чем грохнуться в пески телами, окутанными дымкой от адского разряда. Тем временем Фриджидиэн не отходил от Лишари, которая взывая к многократно усилившимся ветрам магии и чувствами, призывала сумасшедшие молнии. Её душу наполняет ненависть и злоба, бушующий огнём эмоций гнев, питаемый от осознания того, что неведомый враг решил покуситься на жизнь её друзей и коллег, осквернить своим нечестивым присутствием древние раскопки. Изумрудные электрические пруты обрушивались на железно-стальные латы, превращая их в чёрный плавящийся шлак. Големы падали на колени, окутанные зелёными всполохами, рыцари-еретики с криками и воплями дёргались от боли, становясь удобной мишенью для бойцов города и «Стражей Завета». Пользуясь возможностью копейщики стражи Остиана наступали по всей линии площади, выставив щиты и пытаясь давить массой под бравые кличи, хруст костей и крики агонии. Люди падали как подкошенные, хопеши и двуручные мечи резали доспехи, как бумагу. Големы и мистические рыцари-еретики с фламбергами словно без усилий пробивали щиты в щепки и кажется, что простые люди, вчерашние рабочие и крестьяне, не способны им ничего противопоставить. Но благодаря массе и количеству, под прикрытием болтов и стрел, поддерживаемые рыцарями Ордена и магией Лишари, они давили противника. Поваливая на землю и затыкивая, добивая опущенных на колени и пронзая клинками древние латы, лёгкая пехота продавливала вражескую оборону. Но ничего бы не вышло без «Стражей Завета». В красно-чёрных табардах, сверкая молотами или полотнами двуручных клинков, они шли предстали подобно пламени – такие же яростные и разрушительные. Святая сталь оставляла на проклятом металле рваные пробоины, отмеченные чернотой попаления. Латники-язычники применяли всю силу и ловкость, их мечи то и дело рассекали прекрасную ткань и распарывали кольца, но пламеннояростные воители не давали себя ранить, стараясь поспеть за своим предводителем. Геллон шёл на острие копья, на самом краю наступления, желая прорваться к вражескому лидеру, который устроил вторжения. Под шлемом пот заливал глаза, но воитель не останавливался. Метко прицелившись он дал волю яростному пламени – сила пороха отправила в свистящий полёт свинцовую пулю, которая за смертоносную секунду достигла цели и на балахоне колдуна расцвело кровавое пятно. Мужчина продолжал движение, все три пистолета пусты, но в его руках могущая эгида и булава. Прикрывшись, он почувствовал проклятый жар инфернального пламени, ударившего о щит и тут же рванул вперёд. Впечатавшись в еретика он откинул кричащего бедолагу и грубым, резким нисходящим ударом сплющил шлем до противного скрежета и кровавых брызг. Рыцари и стража Остиана смяли порядки противника, связали воителей боем, а лучники и арбалетчики приковали к себе магов, давая возможность магистру безопасно войти в чародейский мрачно-серый туман и прорваться прямо к предводителю вторжения. Спустя миг он оказался у ступенчатого храма, двери которого закрыты, стали непреодолимой преградой для еретиков – колдун хлестал молниями каменные врата, но на тех даже трещины не оставалось. - Что, не получается прорваться? – спросил Геллон, держа поднятым щит. – Печати, наложенные древними, не преодолимы для твоей скверной магии? Их накладывали святые древности, они не для твоих нечестивых психических энергий. - Ещё немного, и я взломаю их, - сняв маску с бравадой заявил маг, прищурив раскрашенные тёмной сурьмой. – Ничего не устоит пред мощью моего рассудка, ибо со мной мощь Аман-Аттионна! Сам бог кристаллического солнца мне благоволит! - Кто ты? – опустил булаву Геллон. - Я великий посол Имррах’Аммархатепа и верховный жрец Аман-Аттионна! – фыркнул колдун, собирая в когтистых пальцах сноп молний. – Я пришёл за тем, что его по праву! Некому прийти на помощь главе ячейки культа, ибо колдуны справа и слева связаны тем, что отчаянно отбиваются от свистящих стрел и болтов. Чернокнижник без дальнейших слов атаковал. Сине-фиолетовые молнии насыщенным потоком с жутким треском ударили по щиту, но не причинили никакого вреда, лишь разлетевшись яркими искрами и рассыпались под ногами, но сила удара была такова, что по левой руке рыцаря запульсировала боль. В свою очередь ван Монфор поднял булаву к серым небесам и обратился к единственной святой силе, которую знал: - О, Единый, пред врагами Твоими и врагами завета Твоего я. Ты же, помоги мне и наполни оружие силой благой и святой. Шипастая часть оружия окутала ясно-светлая дымка, которая вкладывалась в каждую клеть оружия, насыщая и наполняя его. Казалось, что сталь начинает светиться изнутри, сиять и светлеть. - Что за неведомая магия!? – в когтистых пальцах колдуна стала собираться энергия, треск молний и запах едкого озона наполнил пространство. - Я не обладаю даром магии! – прокричал Геллон. - Но как? – растерянно спросил противник. - Чем сильнее вера творящего, тем могущественнее чудеса. А моя вера в моего Бога – безгранична, - фанатично бросил пламенное слово рыцарь. Жрец фыркнул и снова стал собирать колдовские ветра для мощного удара, но Геллон оказался быстрее. Рыцарь опустил булаву, направив сконцентрированную энергию, словно это был бы магический посох. Ясный и яркий свет заполнил пространство, исходящий от потока, походящего на шипящую и гудящую молнию. Жрец ложного бога закричал, когда золотая табличка-нагрудник раскалилась до красна от нестерпимой жары, кожа стала жариться и исходить с вонючим паром, а метафизическое естество света больно ударило по самому духовному естеству поклонника губительных сил скверны. Геллон не останавливал натиска, не обращал внимания на множество противников возле, которыми займутся его братья и копейщики стражи. Он продолжил наступление, прикрыв себя священной эгидой, чтобы чародеи-слуги не испепелили его огненными вспышками, всё ближе и ближе подбираясь к главе ячейки. Маги приготовились засыпать ван Монфора лавиной огня, но вскоре им пришлось отвлечься на лавину городских стражников, которые оттеснили рыцарей и големов прямо к стенам древнего хранилища – толпа народу ворвалась в пространство, заполнив всё звуком стали, криками кличей и воплями боя. Колдун быстро пришёл в себя и воззвав к самым глубинам осквернённых морей вероятности, исторг паутину сине-фиолетовых молний. Энергии было настолько много, что прутья стали ветвиться и множится, а мощь заклятья превратила обычную молнию в цепную охотницу. Ослепительное сверкание скрыло момент, как пара стражников по близости пали в миг, когда электричество пронзило тела, стягивая мышцы до хруста. Рыцарь же закрылся щитом, который не получил даже опалины, словно бы его прикрывает неведомая непреодолимая сила. Он понимал, что у него всего пара секунд, прежде чем презренный еретик сотворит нечто сильнее и коварнее оттого рванул вперёд, вкладывая остатки сил в последний десяток метров. Он чувствовал, как усталость берёт верх, как мышцы тяжелеют и боль становится всё сильнее, но он бежал до тех пор, пока не ощутил, как эгида с характерным звоном в печаталась в препятствие. - Во имя Аман-Аттионна, - прохрипел колдун, опрокинутый на землю, среди пальцев, увенчанных когтистыми насадками, стали искриться всполохи электричества. Геллон резким нисходящим ударом рассёк воздух, но булава ударила в ментальный щит, сотканный кокон мерзко-сиреневого цвета, ставший щитом между оружием и телом колдуна. Но рыцарь не останавливался и стал колотить булавой, как бешенный, истощая психические ресурсы врага. Удар за ударом в пространство высыпался дождь ярких ослепительных искр, которые поливали занесённую песком брусчатку, словно капли дождя. - А-а-а-а! – прорычал ван Монфор и финальным ударом разрушил нечестивый барьер – тот разлетелся со вспышками, хрустом и металлическим перезвоном, оставив врага совершенно беззащитным пред правосудием. - Слуги, ко мне-е-е! – прохрипел колдун, из носа потоком хлынула кровь, на губах заиграл багрянец, но все, кто ещё оставался в живых, были связаны интенсивным боем, подле стен хранилища теперь всё кишело стражниками, которые наседали на латников-еретиков. - Никого, - покачал головой Геллон, из-под шлема донеслись слова сожаления. – Печально, что таков твой конец. Не желаешь ли раскаяться и принять Истину? - Мой повелитель, - принимая всё больше воздуха в грудь, возбуждённо заговорил колдун. – Имррах’Аммархатеп и мой бог Аман-Аттионн спасёт меня. - Что ж, раз ты так хочешь, - Геллон поднял руку и обратил к небесам молитву. – Единый, Тот, Кого наши предки именовали Эллаим, даруй этой заблудшей душе последнюю милость и гибель безболезненную, - пальцы окутали нити тусклого траурного света, и рыцарь опустил руку, коснувшись покрасневшей разворошенной ожогом груди колдуна. «Лейтенант» Имррах’Аммархатепа втянул ещё больше воздуха, стянутая и изжаренная кожа на груди полопалась, губы искривились в гримасе боли, а затем он тяжело и с облегчением выдохнув, испустил дух. Плоть обмякла, а в тёмных глазах погас огонёк жизни. В это же мгновение големы из металла и камня остановились. Колдун был архитектором связывающего заклятья, а с его гибелью больше нет якоря, нет того, кто направит волю и даст приказы. Они просто встали, опустив клинки и стали ждать, пока разгорячённые боем солдаты не разберут их на запчасти.  Латники и маги, увидев, что оказались в меньшинстве решили быстро ретироваться с поля боя – чародеи стали открывать порталы и нырять в них, а защищённые броней еретики оттеснив наседающих солдат и обретя дистанцию, со стекольным хрустом сломали странные кристаллы и тут же пропали в сине-фиолетовых облачках дыма, оставив после себя лишь пустоту и вопросы. - Вот и всё, - опустил булаву Геллон. – С вторжением покончено. Мы отогнали противника. - Как?! Как они ушли?! – возмущённо кричал офицер стражи, став лихорадочно раздавать команды. – Обеспечить охранение - Они – мастера пространства и чар, - тихо проговорил уставший рыцарь, убирая оружие и дрожащими пальцами снимая шлем. – Успокойтесь, лейтенант, и помогите раненным. Воины «Стражи Завета» окружили своего повелителя, обеспечив ему охрану. Присев на кусок камня, который ранее был стеной дома или храма, дрожащими губами он прикоснулся к бурдюку с водой, заботливо поданного братьями. - Как вы, мессир магистр? – спросил рыжеволосый мужчина, очищая сверкающий посеребрённым напылением молот. – Мы за вами не поспевали, вас будто бы Единый направлял. - Всё в порядке, маршалл Арно, - мужчина протянул бурдюк воинам. – Как боевые братья? Раненные? Потери? - Уберёг нас Творец от гибели и ранения в сем побоище, - кивнул мужчина, почесав рыжую гриву. – И раненных даже нет. Господь нас во истину хранит и защищает от осквернённой стали. - Хорошо, очень хорошо. - Кстати, магистр казны сообщает, что портовое командование выделило нам дом для размещения братьев ордена, в котором удалось разместить всё наше имущество. - Отлично. Надеюсь отец Захариил оценит, что сможет перенести святилище из корабля в дом, - рыцарь коснулся выбритого подбородка и шепотом продолжил. – Только нужно его предупредить, что неримляне не очень терпимы к религии, но думаю, ему будет всё равно. - Можете это ему сказать. А вот он и он, - Арно показал на фигуру в чёрно-красном стихаре с капюшоном, расписанные растительным орнаментом, расписанные каллиграфическими белыми письменами, бредущую по полю угасшего боя, словно бы таинственный призрак… образ довершает ритмичный перебор чёток и череполикая маска на лице. Геллон скривил губы, попытавшись тут же рассеять плохие мысли, вспомнив о своём Ордене и о том из чего он состоит. Весь Орден «Стражи Завета» хоть небольшой, но имеет в своей структуре подразделения, которые обеспечивают лучшее применение сил и способностей. Маршал Арно руководит сорока рыцарями, среди которых три десятка – это прославленные воины и мастера ближнего боя, а десяток оставшихся это искуснейшие стрелки из лука и арбалета, которые уступают в своём мастерстве только лишь аэтернским стрелкам… и они хоть не столь изысканы в ближнем бою, но на голову превосходят в этом деле обычных солдат и также обучены кавалерийскому бою. Магистр казны, что также в рыцарском чине, располагает всеми слугами и бюрократией Ордена, которые обеспечивают нормальную жизнь братьев. Не более пятидесяти мужчин и женщин, которые по зову магистра могут вооружиться и встать вместе с остальными братьями и хоть их оружие и доспехи будут на порядок хуже, огонь и пыл в сердцах не уступает рыцарскому. И есть ещё сотня оруженосцев под командованием наставника Серафаила, который направляет воинов с непревзойдённым тактическим мастерством, делая из них изысканных бойцов с башенными щитами и копьями, а также арбалетами, что создаёт для остальных «Стражей» идеальный заслон или стрелковое прикрытие. И есть ещё единственный человек, который отвечает за духовное состояние Ордена, за его веру и преданность Творцу. Капеллан Захариил. Он творит таинства, ведёт службы и погружается разумом в древнейшие книги и фолианты, изучает таблички и артефакты древности, чтобы найти в них крупицы мудрости и знаний, а также выступает в мистическом и магическом авангарде войны против инфернальных сил. Священник подошёл и грузной широкой фигурой склонился над рыцарем. В пальцах, обтянутых перчатками, чётки остановили свой ход и сухой воздух задрожал от низкого басовитого голоса. - Сын мой, Геллон, - одновременно строго и с отеческим попечением обратился священник. – Восславим Господа в том, что Он даровал победу. И всенепременно я помолюсь о том, чтобы он даровал тебе разум, дабы ты не стремился столь рьяно отдать жизнь в Его руки, а ещё послужил в Его славу. - Я всего лишь хотел, как можно быстрее поразить вражеского командира и избавить мир сей от влияния скверны. - Разумение есть наивысшая добродетель, - стянул до скрипа кожи перчаток пальцы Захариил. – Обрети её. - Отец Захариил, лучше скажите, вы можете снять печати с этого хранилища, - рыцарь указал на каменные двери, которые украшены странной символикой и клинописью. – Там храниться могучий артефакт, который полон скверны. - Посмотрим. Если там есть нечестивая реликвия, то я сделаю всё, чтобы вскрыть святилище и истребить её молитвами ко Творцу и святыми извести её сущностную скверну. - Нет! – раздался женский крик, к говорящим подошла девушка в зелёной кожистой одежде. – Это варварство, нельзя так просто уничтожить древний артефакт. Это надругательство над наукой! – развела руками Лишари. - Если этот артефакт несёт опасность, если он проклят и несёт влияние еретической, хаотической иль языческой скверны, то молитва ко Творцу очистит его. А если надобно уничтожить, то это будет сделано, - спокойно и сурово продолжал стоять на своей позиции. - Вы не можете так поступить. Это религиозное мракобесие! – притопнула Лишари. - Первый капеллан «Стражи Завета» наставлял, древний брат Аарон говорил – «всяк предмет для скверны используемый должно очистить огнём молитвы и святости». Щёки Лишари покраснели, в карих глазах вспыхнул огонёк злобы и желания защитить древние реликвии. Внутри неё вспыхнуло давно забытое пламя неприязни к безумным религиозникам, которые ради исполнения воли Бога, Которого не видят, готовы пойти на всё. Священник же не изменился в голосе и был готов стоять на своём до конца, но вот отзвуки стука копыт отвлекли. Спустя всего пару секунд в бежевом облаке пыли и песка к рыцарям подлетел вихрем конник, облачённый в геральдический табард поверх кольчуги. - Мессир Геллон де Кассорет ван Монфор, - крикнул всадник, - вас вызывает в порт капитан Заартан де Брюгге! Скарагги направили к нам посольство!