Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      Где-то в океане.        В огромном помещении, чьи стены сплошь скрывали бесконечные ряды книжных шкафов, царил густой полумрак, тишину которого нарушал лишь шелест страниц. Лампы над массивным столом в центре отбрасывали мягкий жёлтый свет, вырывая из темноты горы свитков, карт и явно древних томов книг.       За столом, сидела молодая девушка.       Её лицо оставалось сосредоточенным, даже холодным, а глаза за линзами стремительно скользили по строчкам. Ей хватало считанных секунд, чтобы поглотить страницу целиком, тут же перевернуть её и, не теряя темпа, глубоко осмыслить и усвоить прочитанное.       Наконец, она захлопнула очередной том, прикрыв глаза и позволив себе короткий, тихий выдох. Тень усталости едва скользнула по её чертам, и пальцы уже потянулись к следующей книге. Но прежде чем коснуться её, тонкие ладони легли ей на плечи.       Девушка вздрогнула, сморщив нос: — Белла… я же просила, перед тем как входить, всегда использовать очищающие чары. От тебя кровью несёт.              За спиной послышался тихий смешок. Чёрная мантия с капюшоном осыпалась пылью, когда её хозяйка легко сбросила ткань с головы, обнажив насмешливую улыбку. — Даже если бы я это сделала, ты всё равно ворчала бы.       Нагайна сняла очки и потерла переносицу, устало откинувшись в кресле. — Уж слишком часто мне приходится это повторять… Сегодня, вижу, ты в хорошем настроении. Неужели нашла что-то? — Не только. Но разве тебе нужно напоминать, какой послезавтра день? — Беллатрис опустилась в кресло напротив и, чуть смягчившись, взглянула на фотографию на столе. На ней очень похожие друг на друга мальчик и девочка стояли плечом к плечу. — Даже не верится, как быстро они растут… — И не говори… — тихо ответила Нагайна. Взмах её руки разогнал книги, оголив почти пустой стол, и взгляд Беллы уловил тень боли, проскользнувшую в глазах подруги. Она научилась мастерски скрывать эмоции, но некоторые из них выдавали себя даже сквозь маску. Поэтому, чтобы не задеть старые раны, Беллатрис сменила тему.       На столе появились потрёпанные временем свитки и пара книг, рядом с которыми лежали необычные предметы: кинжалы и мечи зигзагообразной формы, обломки чудной брони будто из чешуи и неровные, словно грубо вырезанные палки, покрытые неизвестными рунами. — Как ты и предполагала, мы их нашли, но, к сожалению, парочку особо бойких пришлось уложить на месте, — сказала Беллатрис. Нагайна даже бровью не повела, её внимание было приковано к книгам. Она тут же схватила одну из них. — Они оказались слишком опасными, не дали и секунды, чтобы наладить диалог. По шкале я бы отнесла их к пятому и шестому рангу: воинов — к пятому, а магов — к шестому. С магами пришлось повозиться дольше, их заклинания были странными, совершенно незнак… — Драконий язык, — сглотнув, пробормотала Нагайна, её глаза вспыхнули волнением. — Это точно он! — она вскочила, прижимая книгу к груди. — Мне нужно немедленно попасть туда! Там может быть что-то ещё! Что-то, что сможет помочь создать узкоспециализированный поисковой артефакт более высокого уровня! И тогда мы обязательно!..       Но вдруг, Беллатрис возникла позади и мягко надавила ей на плечи, усаживая обратно. — Завтра, — её голос был неожиданно тёплым. Она обвила руками шею подруги, прижалась лбом к её волосам. — Книги подождут. Они никуда не денутся. Но им… — она направила её взгляд к фотографии, — Им сегодня нужно, чтобы мы были рядом. Мы и так вечно где-то пропадаем, а я слишком хорошо знаю, как это горько — быть одной, когда самые дорогие люди рядом, но будто где-то далеко…       Нагайна замерла, её губы дрогнули, но она тут же сомкнула их, закрыв глаза и крепко сжав руки Беллатрисы. В комнате воцарилась тишина, тяжёлая, как перед бурей. Спустя несколько мгновений Нагайна заговорила, её голос звучал сухо, но с едва уловимой дрожью: — Знаешь, я каждый день думаю: когда он вернётся, как я посмотрю ему в глаза? Я ведь обещала… — Грид никогда и ни в чём тебя не будет обвинять, разве ты его не знаешь? Да и что… что мы могли в тот момент сделать? — с горечью на лице, прикусила она губу. — Я знаю… но… я всё равно не прощу себе этого, — прошептала Нагайна, её слова были едва слышны.       Беллатриса выпрямилась, её взгляд стал твёрже, но не утратил тепла. — Тогда не поступай ещё хуже. Они никуда от нас не денутся, как и эти книги. А вот время… его, к сожалению, не вернуть.       Нагайна выдохнула, и впервые за весь разговор на её лице появилась слабая, вымученная улыбка. — Ты права… — тихо сказала она. — Прости. Я совсем расклеилась… — Сколько бы времени ни прошло, кое-что никогда не меняется… — бодрее бросила Блэк, от чего девушка, слегка смутилась и отвела взгляд. — Предлагаю на сегодня закончить с поисками информации, да и на ужин мы как раз ещё успеем. — Да, пошли, — Нагайна аккуратно положила книгу на стол, поднялась и последовала за подругой, отгоняя тяжёлые мысли, что всё ещё вились в её голове…

***

      Платформа 9¾ жила своей особой жизнью. Как всегда, в начале учебного года сквозь гомон и пар пробегали дети с чемоданами и клетками, родители суетились, обнимали, поправляли воротники и украдкой вытирали слёзы. Мир за последние десятилетия изменился до неузнаваемости, но поезд в Хогвартс оставался неизменным. Он был не просто транспортом — он был символом, связующей нитью между поколениями, чем-то, что невозможно было заменить никакими летающими автобусами, машинами или даже новыми поездами.       В этой суете выделялась группа: три женщины, мужчина и двое детей. Нагайна, Беллатриса и Эйлин стояли рядом с куклой — точной копией Грида, созданной для маскировки на людных мероприятиях, чтобы его внезапное отсутствие не вызывало вопросов. Напротив них стояли двое детей, которых они провожали.       Девочка с длинными чёрными волосами, чьи черты лица казались выточенными из мрамора, смотрела холодно и прямо. Её тёмные, как ночь, глаза излучали серьёзность, не по-детски твёрдую и непреклонную. Она стояла ровно, с чуть приподнятым подбородком, молча кивнув в ответ на наставления Нагайны о достойном поведении. В этом кивке чувствовалась сила воли и внутренняя дисциплина, которых редко ждут от ребёнка.       Рядом с ней — мальчик, почти её зеркальное отражение, но с иным выражением на лице. Его взгляд был усталым, скучающим, он лениво скользил глазами по толпе, бросая на поезд недовольный взгляд, словно тот отбирал у него нечто важное.       Нагайна опустилась на колени. Впервые ей предстояло отпустить их так далеко и на столь долгое время. Она заключила обоих в объятия, и её голос дрогнул, несмотря на все усилия казаться спокойной: — Вы должны пообещать мне… не только вести себя хорошо, но и… беречь друг друга. — Мы обещаем, — твёрдо ответила девочка, вновь кивнув. — Угу… — протянул мальчик вяло, но, поймав опасно прищуренный взгляд Беллатрис, скривился и нехотя добавил: — Обещаю. — а уже себе под нос: — Прощайте, спокойные и размеренные дни… — И в кого он только пошёл… — тяжело вздохнула Беллатрис, приложив ладонь к лицу. — Скорее всего, в отца, — задумчиво предположил мальчик. — Если бы ему не приходилось лезть из кожи вон… Да и вообще, — он бросил взгляд на сестру, чьё лицо с пугающей точностью копировало суровое выражение Беллатрисы, и на Нагайну, смотревшую на них с мягкой, материнской теплотой, — Странно всё это получилось. А нас, точно, не перепутали местами? — Скорпио. — прожигающий взгляд матери заставил его моментально осечься. Он тут же отвернулся и принялся с преувеличенной серьёзностью разглядывать кирпичи на ближайшей колонне. — Ты всё-таки больше унаследовал от отца, — с тихой усмешкой сказала она, качая головой, — Особенно временами его язык без костей.       Что же касалось девочки и драконессы, его слова совершенно не затронули их. Малышка, пообещав лишь одним взглядом младшему брату всевозможные кары, сама приобняла мать: — Я присмотрю за ним, — твёрдо заявила она, от чего Скорпио, уже сам тяжко вздохнул. — Надо было промолчать…       Когда она отстранилась, оба ребёнка одновременно посмотрели на мужчину, стоявшего между Беллатрисой и Эйлин. Его лицо озаряла тёплая улыбка, но она вызывала в них лишь горькое чувство. Дети знали правду — матери никогда не скрывали её. Их отец не бросил их, он был вынужден уйти. Но это знание не могло смягчить боль, что затаилась в их сердцах.       Девочка резко сморщила лицо, словно то, что она видела, вызывало в ней раздражение и даже скрытую злость. Она отвернулась, сжав губы, отказываясь признавать этот кусок металла своим отцом. Скорпио же, напротив, спокойно шагнул к нему и обнял, прекрасно осознавая, что их семья притягивает взгляды других на платформе и не нужно вызывать лишние вопросы. — Пока, пап, мы не подведём тебя, — сказал он, и на его губах заиграла яркая, обезоруживающая улыбка, пока он крепко обнимал куклу. — Мяу! — внезапно на плече куклы появился котёнок, который всё это время следовал за ними исполняя просьбу Грида — оберегать их.       Малыш, вдруг начал радостно и взволнованно тереться о её щеку, издавая жалобное мяуканье.       Нагайна и Беллатриса ошеломлённо замерли. Лаки никогда не подходил к этой кукле, и его неожиданное поведение выбило их из равновесия. Но Белла первой уловила нечто невозможное — она почувствовала, как внутри куклы начала пульсировать жизненная сила. Её глаза вспыхнули тусклым светом, и, вглядевшись, она увидела не пустоту, а яркое, живое пламя. По спине пробежали мурашки, губы дрогнули, а в глазах смешались неверие, волнение и буря чувств, которые она почти никогда не позволяла себе показывать.       Мальчик, смущённый странным поведением Лаки, перевёл взгляд на матерей. Их лица, застывшие в смеси потрясения и неверия, заставили его сердце забиться быстрее. Внезапно он ощутил тяжёлые, но тёплые руки, мягко сжавшие его плечи. В этот миг его разум моментально сложил всё воедино, и он вздрогнул, лишь от одной мысли, пришедшей ему на ум. — Даже не верится, что уже прошло одиннадцать лет… — тихо прозвучал знакомый и одновременно незнакомый голос, но при этом, в котором было не то наигранное тепло, а словно живое, настоящее, от которого у мальчика перехватило дыхание. Казалось, в груди что-то больно кольнуло, и привычная лёгкая бравада растворилась. Он медленно поднял голову и слегка отстранился, боясь ошибиться, боясь что это окажется очень жестокой игрой его фантазии.       Когда Скорпио взглянул на его лицо, он увидел не чёрные волосы куклы, а белоснежные, словно снежный покров. Вместо тёмных глаз — багровые, с вертикальными зрачками, излучающие странную, почти нечеловеческую глубину.       И всё же внутри него не возникло страха. Нет, напротив. Там, где любой другой содрогнулся бы от ужаса, он ощутил тепло и нежность. Все его инстинкты говорили ему, что перед ним не враг, а очень близкий человек…       Скорпио сглотнул, дрожащие губы едва смогли шевельнуться, предположив один из самых возможных и невозможных одновременно вариантов: — Па…па?..       Его сестра — замерла, словно камень. Её губы сжались в тонкую линию, дрогнув от едва сдерживаемых эмоций. Она сотни раз представляла эту встречу, но теперь, когда она наступила, не могла пошевелиться. Казалось, даже дыхание замерло в её груди.       Мужчина, словно видя её насквозь, мягко протянул руку и коснулся её головы. Она вздрогнула всем телом, будто от удара током. — Такая же красавица, как твоя мать… — тихо сказал он, и его взгляд был полон тёплой, искренней нежности. Она сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки. Это касание, этот взгляд — всё, чего она ждала всю жизнь, — обрушилось на неё тяжестью, которую невозможно было вынести. Хотелось закричать и одновременно прижаться к нему, уткнуться в его грудь, чтобы никто больше не смог их разлучить. Но губы её остались плотно сжатыми. Ни слова, ни движения — только молчаливый ответ в её дрожащих глазах.       Мужчина поднялся и перевёл взгляд на ошеломлённых девушек. Лишь Эйлин смотрела на него с тёплой, почти безмятежной улыбкой, словно для неё в этом не было ничего удивительного, будто она всегда знала, что этот момент настанет. — Я ведь говорил, что вернусь…       Его слова утонули в шуме платформы, в гомоне других семей, смехе и суете, которые не замечали ничего необычного. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью, но для них время остановилось. Шум, пар, движение поезда — всё стало неважным. Всё, что имело значение, — только этот миг…