Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      Утро для обитателей острова начиналось как обычно. Солнце медленно поднималось над океаном, золотя верхушки деревьев и растворяясь в лёгком утреннем тумане. В небе лениво кружили грифоны, в джунглях перекликались яркие птицы, а в глубоких норах и пещерах мирно дремали магические твари. Всё было спокойно и привычно… до того момента, когда земля содрогнулась.       Невероятное магическое давление, полное ярости и гнева, обрушилось на остров. Его мощь не шла ни в какое сравнение с силой местных существ. Даже хозяев. Оно внушало первозданный ужас, словно принадлежало существу, которое не должно было существовать — истинному королю зверей, чья аура была одновременно пугающе светлой и подавляющей. Никто не мог остаться равнодушным, многие потеряли сознание и только единицы устояли, но дрожа, как осиновые листья. Даже Король Химер, всегда сохранявший непоколебимую уверенность перед любой опасностью, не смог скрыть трепета.       Лишь драконы, помимо страха, ощутили волнение, смешанное с благоговением. Их чуткие инстинкты ясно говорили: источник этой мощи был одним из них. А они знали лишь двух истинных драконов на острове.       Дрейк, несмотря на дрожь, вызванную этим давлением, с радостным волнением устремился к дому. За ним последовала вся стая драконов, их крылья рассекали воздух с гулким хлопаньем. Король Химер, хоть и сжимался от ужаса, тоже двинулся к источнику силы, он просто не мог остаться в стороне.       А перед самым зданием, в глубоком колодце, дрожа от страха, забилась Содако. К несчастью, рядом не было никого, кто мог бы её поддержать, и злой дух не решалась высунуться наружу, чтобы взглянуть на происходящее. Магическое давление, окутавшее остров, было слишком пугающим, слишком чуждым. Хуже всего — в нём ощущался светлый элемент, та сила, что могла рассеять её сущность, словно утренний туман под лучами солнца.       Но так же внезапно, как оно возникло, давление исчезло, словно его никогда и не было. Тишина, воцарившаяся на острове, казалась почти оглушительной. Однако даже тогда Содако не осмелилась покинуть своё укрытие.       Лишь спустя пару долгих минут, когда тишину разорвал знакомый драконий рык и тяжёлый топот, она наконец решилась выбраться. Перед домом уже собрались все драконы, находившиеся поблизости, Король Химер и несколько других магических существ, чьи глаза были полны смеси страха и любопытства. «Что же происходит?» — не могла понять она. Но, заметив взволнованное выражение морды Дрейка — того самого гордого и холодного создания, которое ласковым становилось лишь рядом с Нагайной, Беллатрис и детьми, — Содако сразу догадалась о причине.       И тут из дома вышла сама «догадка». Его лицо украшала спокойная, почти умиротворённая улыбка, в которой не осталось и следа той безумной ярости, что мгновения назад заставила остров дрожать. — Давно не виделись, ребятки, — произнёс он, обводя взглядом собравшихся. Его глаза остановились на стае драконов во главе с Дрейком. — А ты, я смотрю, ещё сильнее подрос за время моего отсутствия.       Он протянул руку, и Дрейк, издав радостное «ра», тут же приблизился и прижался к ней мордой, словно вновь стал тем маленьким детёнышем, каким был десятки лет назад. — Молодец, что продолжаешь расти, — с одобрением произнёс он. — Пока я был в том пространстве, то узнал многое о драконах и методах их развития. Поэтому, когда ты достигнешь пика своих возможностей, я обязательно помогу тебе вырваться за эти ограничения. — Вижу, тебе всё же удалось завершить превращение… Поздравляю, — произнёс Король Химер, стараясь сохранить спокойствие, хотя его голос слегка дрожал. — Но что это было только что? Улыбка Грида медленно угасла, а в его глазах мелькнула тень недавнего гнева…        Несколько минут назад. Комната Нагайны.       Произошло то, чего Грид боялся больше всего. В глубине души он лелеял надежду, что этого удастся избежать, но мрачные предчувствия всё же оправдались. Его драконья сущность, кипящая от ярости, отказывалась принять случившееся. Дикая, почти неуправляемая злоба разъедала его изнутри, требуя вырваться наружу и обрушиться на виновников — Творцов.       Но разум, всё ещё удерживающий хрупкое превосходство над бушующими эмоциями, заставлял его взять себя в руки. Что он мог сделать, если бы прямо сейчас, без подготовки, ринулся в «Магические Джунгли»? Ответ был очевиден: ничего. Либо попадёт в ловушку, либо его просто прогонят, со словами, что они никого не крали и ничего не знают.       Эти мысли постепенно возвращали его в реальность и с трудом заставляли проглотить ярость. Кроме того, свою роль сыграло одно из сознаний, что обитало во внутреннем мире: оно увидело, как из-за облаков показалась золотая морда, и это зрелище немного охладило пламя внутри него.       Когда Грид окончательно пришёл в себя, вместо библиотеки его окружала полная разруха. От некогда бесконечных книжных полок не осталось и следа — лишь обугленные обломки, каменная крошка и рваные листы бумаги, кружащиеся в воздухе, словно пепел. Десяток этажей над ним и под ним были уничтожены; зиял огромный провал, в котором эхом гулко перекатывался ветер.       Сам он висел в центре этой пустоты, поддерживаемый распахнутыми крыльями. Лицо угромое, но глаза всё ещё светились тусклым огнём недавней ярости. Он не обращал внимания на произошедшее — лишь скрипнул зубами от бессилия. Хоть сила его и возросла в разы, он всё равно почти ничего не мог сделать. Но оставлять своё дитя этим тварям он не собирался.       Волшебник не беспокоился за домовиков — защита дома всегда ставила живых существ в приоритет. Именно поэтому он позволил своему гневу вырваться наружу, чтобы охладить эмоции и привести разум в порядок. «Но всё же мне скоро придётся встретиться с ними… и при этом не выдать ни капли ненависти», — подумал он, сжимая кулаки. — «Проще сказать, чем сделать. Но выбора у меня нет…»       С этими мыслями он оглядел разрушения и, глубоко вдохнув, мысленно приказал дому восстановиться. В тот же миг этажи, начиная с самого нижнего, начали медленно подниматься, словно оживая один за другим. Трещины в стенах затянулись, балки вновь соединились в идеальные перекрестия. Всё восстанавливалось очень быстро, пока очередь не дошла до комнаты Нагайны. Дом запоминал, как выглядело помещение до разрушения — вплоть до мельчайшей пылинки и постоянно обновлял эти данные. В эту самую секунду казалось, словно кто-то использует магию времени и возвращает всё назад.       Полки будто вырастали из стен и пола, обломки дерева собирались в столы и стулья, из воздуха возникали сначала обрывки, а затем целые листы бумаги, складываясь в книги прямо на полках.       Всё это заняло не более полуминуты, и вот Грид вновь стоял в комнате Нагайны, точно такой, какой она была до разрушения. — Тем, что вы сделали, вы подписали себе смертный приговор… — глухо прошептал он, и его глаза на миг сверкнули алым пламенем. Ранее у него ещё теплилась мысль использовать Творцов, но теперь он желал лишь одного — уничтожить их, не оставив и следа. — Я обязательно приду за вами. И клянусь, вам это очень не понравится…       Злость сейчас была плохим советчиком, и Грид постарался подавить её, как и глупые мысли, продолжавшие тлеть в его душе. У него всё ещё было то, что нужно защищать, и необдуманные действия могли привести к трагедии.       Из того, что он узнал от Велсарагона о слабостях Творцов, их возможности за пределами барьера были сильно ограничены, и любое вмешательство требовало огромных затрат. Грид приложил немало усилий, чтобы создать безопасное место для родов, и даже ему самому, с его нынешней силой, понадобилось бы не менее двух дней, чтобы разрушить тот барьер. Это означало, что Творцы потратили значительные силы на его уничтожение, а значит, в ближайшее время серьёзной угрозы от них ждать не стоило. Хотя «ближайшее время» — понятие относительное, и Грид понимал, что всегда должен быть начеку, не выдавая, что ему всё известно.       Но сам факт похищения ясно говорил о том, что они обеспокоены и хотят иметь страховку — способ контроля. Это давало надежду, что ребёнку, скорее всего, не причинили вреда. Однако Грид заставил себя готовиться и к худшему исходу, как бы ни хотелось верить в лучшее.       С тяжёлым вздохом он протянул руку к фотографии, лежащей на столе. Его губы сжались в тонкую линию, когда он взглянул на мягко улыбающуюся Нагайну, прижимающую к себе девочку. «Прости… Если бы я только лучше всё продумал, возможно… Нет, это всё равно бы произошло, — он свёл брови к переносице. — Им нужен был способ меня контролировать, если что-то пойдёт не так… — в его глазах полыхнул гнев. — Я клянусь, что верну её, чего бы мне это ни стоило…»       Как только он закончил говорить, молодой мужчина ощутил, как вокруг дома начали собираться магические существа. А Нагайна и остальные уже приближались к платформе…        Настоящее время. Лондон. «Кингс-Кросс».       Грид обнимал дрожащих от эмоций девушек, и последние тлеющие угли недавней ярости, всё ещё теплившиеся в его душе, окончательно угасли. — Знаете, если вы будете встречать меня так каждый раз, может, мне стоит почаще исчезать? — попытался он разрядить обстановку лёгкой шуткой. — Мерлином клянусь, ещё одна такая шуточка, и я придушу тебя прямо здесь! — с влажными от слёз глазами угрюмо прошипела Беллатрис, но в её голосе сквозила скорее облегчение, чем гнев.       Нагайна, мягко улыбнувшись, прижалась щекой к его груди. — Ты живой, — тихо прошептала она. В этих простых словах было столько облегчения, что игривая улыбка Грида невольно застыла. — Это главное. — Разве мог я вас оставить? — он крепче прижал их к себе. — И… простите. Вам пришлось столько пережить, пока меня не было… — Нагайна вздрогнула, и Грид, почувствовав это, продолжил: — Да, я знаю. Но даже не смей думать, что я виню тебя. В этом нет вашей вины. Никто не мог предвидеть, что случится такое. И мы обязательно её найдём, я тебе обещаю. Теперь вам не придётся нести это бремя одним. — он слегка отстранился, с нежностью глядя на Нагайну, чьи плечи всё ещё дрожали, а взгляд так и не поднимался с пола. Затем он перевёл глаза на Беллатрис, которая старалась держаться уверенно, прикусив губы. — Да, я всё видел… всё, что произошло за эти одиннадцать лет, как тяжело вам было… И я горжусь вами. — коснувшись их щёк, он мягко вытер слёзы с лиц и посмотрел прямо в глаза каждой. — Вы прекрасен со всем справились, даже я лучше бы ничего не смог сделать…       Пока они говорили, двое детей, стоявших рядом с Эйлин, молча наблюдали за происходящим. Мальчик выглядел явно взволнованным, хотя изо всех сил пытался скрыть это за привычной маской спокойствия. Девочка же смотрела на отца пронзительным, холодным взглядом, сжимая ладони в кулаки так сильно, что костяшки побелели. И только один бог знал, какие мысли сейчас бурлили у неё в голове. — Ну, одно можно сказать точно, — внезапно заговорил Скорпио, сунув руки в карманы и бросив на мрачную сестру лёгкий взгляд с тенью улыбки. — Мама была права: куда больше я унаследовал от него. Хотя… — он прищурился, поглаживая подбородок, — …сложно сказать, насколько изменилась его личность после полной трансформации. — Тётя бы сразу заметила, если бы были какие-то критические изменения, которые могут угрожать нам, — сухо отозвалась Клеа, плотно сцепив зубы, словно не желая произносить следующие слова вслух, но: — Да и… из того портрета, который я составила, изучая его личность, можно сказать одно: он слишком дорожит ими и поэтому уж точно проработал этот момент.       Клеа не ненавидела Грида — напротив, в глубине души она его любила и всегде желала с ним встретиться. Но после всего, что ей пришлось пережить, после того, как её мать годами скрывала боль за улыбкой, чтобы не огорчать её, запиралась в четырёх стенах и неустанно искала её сестру, принять отца было слишком сложно. Она понимала, что он не виноват, что сделал всё возможное, но что-то внутри упорно сопротивлялось этому, несмотря на её зрелость и не по годам развитый ум.       Скорпио кивнул, соглашаясь: — Верно. Хотя драконьи инстинкты… их куда сложнее обуздать. — Мама сейчас слишком поглощена эмоциями, чтобы что-то заметить, — тяжело выдохнула Клеа. Но, поймав на лице Нагайны выражение искреннего счастья, которого она не видела годами, она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она сглотнула, и в глубине груди вспыхнула тёплая искорка радости. — Я и не о ней, — усмехнулся Скорпио, и сестра раздражённо закатила глаза. — Что бы ни произошло, ваш отец никогда не навредит вам. Так что бросьте эти разговоры, — «строго» произнесла Эйлин, положив ладони на их головы и ласково погладив. — Да, бабушка, — нарочито послушно протянул Скорпио, вызвав у женщины довольную улыбку. — Подлиза, — тут же фыркнула Клеа. — Хочешь жить — умей вертеться, — невозмутимо пожал плечами брат.       Она хмыкнула в ответ, но уголки её губ всё же дрогнули. — О, они наконец закончили и вспомнили о своих детях, — заметил Скорпио, глянув на родителей и тётю, которые повернули головы в их сторону. Но сердце его невольно кольнуло, и он поспешил скрыть нервозность за шуткой: — Надеюсь, поездку в Хогвартс отложат хотя бы на пару дней… а может, вообще забудут про неё? — Даже не надейся, — усмехнулась Клеа. — Ты будущий глава рода, тебе нужно налаживать контакт с другими наследниками родов. Так что живи с этим. А я, так и быть, постою в стороне. — Хочешь, могу уступить тебе это «тёпленькое местечко»? — поддел он. — Пожалуй, откажусь. Это твоя ноша, тебе и тащить.       В этот момент Грид, Нагайна и Беллатрис, прислушивавшиеся к их перепалке, переглянулись. Белла, тяжело вздохнув, прикрыла лицо ладонью. — Ну почему именно это качество они унаследовали от тебя? — обречённо пробормотала она.       Грид после этих слов искренне рассмеялся, Нагайна прыснула в кулачок, а Беллатрис, не выдержав, вскоре присоединилась к их смеху. Дети, смущённо переглянувшись, не совсем понимали, что происходит, но тёплая атмосфера невольно передалась и им…