Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      К невероятному счастью Скорпио, поступление в Хогвартс было отложено на неопределённый срок. Чего не скажешь о Клее, которой, напротив, очень хотелось уехать — как можно дальше. Но под просящим взглядом матери, так сильно желавшей, чтобы этот день они провели всей семьёй, девочке пришлось смириться.       Сейчас они сидели в небольшом ресторанчике за уютным столиком, и Нагайна с улыбкой делилась историями, случившимися во время его отсутствия. Среди них особенно выделялась одна — о том, как дети во время Хэллоуина несколько лет назад напоили магических существ оборотным зельем, изменяющим облик случайным образом. Смесь выбирала одну из сотен форм, частицы которых попали в котёл во время варки.       Эту версию оборотного зелья придумал пятилетний Скорпио, доработав стандартный рецепт. Конечно, за это он получил суровый выговор от Беллатрис, которая тогда ещё пыталась вырастить из него «достойного наследника рода». Но стоило признать — теперь на любых праздниках, особенно в Хэллоуин, это зелье разбирают в магазинах за считанные часы. А имя Скорпио после этого даже мелькало в журналах, чему немало поспособствовала сама Белла, взяв на себя этот вопрос.       Хотя с тех пор столь громких событий больше не происходило.       Скорпио по праву можно было назвать гением во многих областях, но его лень и нежелание воспринимать всерьёз то, что не вызывало интереса, сводили все таланты на нет. Даже под смертельным заклинанием было тяжело заставить его делать то, чего он не хотел.       Клеа, напротив, не обладала таким врождённым гением, но её целеустремлённость и усидчивость могли вызвать зависть у большинства взрослых. И, что удивительно, какого-либо чувства соперничества или зависти к брату она совершенно не испытывала, несмотря на то, как легко ему давалось всё то, на что у неё уходили дни, а у него — часы. Хотя временами её и раздражала его лень, но не более.       Мальчик же весь рассказ делал вид, что с интересом изучает меню, хотя на самом деле внимательно следил за реакцией отца. В то время Клеа сидела прямо, слушая мать и время от времени бросая на Грида короткие взгляды, однако при этом сохраняла холодность и серьёзность на лице.       За разговорами они просидели порядка двух-трёх часов. Хоть Грид и так всё это знал из отчёта дома, он всё равно слушал с огромным удовольствием. Как дети следили за ним, так и он наблюдал за ними. Это были очень странные, непривычные ему чувства, но одновременно с этим — такие тёплые, живые.       После этих одиннадцати лет в том месте — просто сидеть вот так, слушать их, ловить улыбки Нагайны, Беллы и Эйлин, наблюдать за своими детьми, чувствовать их искреннее волнение и неподдельный интерес — всё это казалось настолько прекрасным, что на миг он усомнился в реальности происходящего. Но он быстро отогнал эти мысли.       Поглаживая Лаки, который не отходил от него ни на шаг, Грид просто наслаждался этим мгновением, совершенно не желая, чтобы оно подходило к концу. — …поначалу я ещё пыталась, но потом оставила все попытки воспитать из него настоящего аристократа, — тяжко вздохнула Белла, бросая на сына усталый взгляд. Но губы её украшала нежная улыбка; она аккуратно провела рукой по его волосам, на что мальчик смущённо опустил глаза в тарелку. — Я не видела смысла заставлять его делать то, что ему не нравилось, и в этом были свои положительные стороны. Многие зелья, которые он доработал или создал, сейчас приносят хорошую прибыль, как и игрушки. А сейчас он… — Я хочу создать мир в виртуальной реальности — не просто игру, где сидишь за монитором, — с горящими глазами произнёс Скорпио. — Настоящий мир, как в «Матрице», только в жанре фэнтези! Чтобы любой человек мог с лёгкостью попасть туда разумом. С расами, классами, магией… чем-то вроде Warcraft!       Беллатрис же не стала ничего говорить — она просто не видела в этом никакой ценности и не интересовалась подобными вещами, особенно играми, в которые играл её сын.       Грид приподнял бровь, чуть усмехнувшись — не насмешливо, скорее с лёгким интересом: — Звучит любопытно. Я бы послушал поподробнее.       Мальчик оживился, мгновенно выпрямившись. — Мир, где нет этих глупых правил! Где можно быть кем угодно и делать что угодно! — его голос дрожал от восторга, от того детского пыла, который ещё не знает границ возможного. — Но я понимаю, что просто так вкладывать в реализацию моей задумки время и огромные финансовые средства никто не станет. Поэтому я подготовил план, как на этом можно заработать, отбив за максимально короткий срок все вложения. Но, помимо финансов, этот мир можно использовать и для слежки за всеми. — Хм… — призадумался Грид, а затем продолжил: — Почему бы и не попробовать? — от столь спокойного ответа отца, в котором действительно чувствовался интерес, мальчик ощутил такое волнение, что ему хотелось прыгать на месте. Он испытал огромное желание подскочить и обнять его, но всё же сумел сдержаться. — Я дам тебе книги и свои журналы с наработками в данном направлении, а также ресурсы для реализации этого проекта. Если возникнут вопросы, ты в любой момент можешь подойти ко мне и…       Но едва Грид договорил, как через мгновение мальчик вдруг оказался перед ним и с восторгом обнял его. Выражение лица мужчины застыло, руки замерли в паре сантиметров от спины сына. Его взгляд невольно встретился с глазами Беллы и Нагайны.       Беллатрис, заметив, как он оцепенел, лишь мягко улыбнулась и кивнула, будто без слов говоря: «Обними его». Впервые выражения обеих женщин были настолько похожи.       Грид моргнул, словно вынырнув из транса, и наконец медленно обнял сына в ответ. Его движения были осторожными, будто он боялся сломать нечто хрупкое и бесценное. В груди на миг кольнуло странное, очень непривычное чувство. — Спасибо, отец… — прошептал Скорпио, не отпуская. — Я не подведу.       Волшебник с трудом сглотнул, подбирая слова: — Не волнуйся. Делай, как считаешь нужным… уверен, у тебя всё получится.       Нагайна посмотрела на дочь, которая сохраняла полное равнодушие на лице, и нежно улыбнулась. Слегка сжав её руку под столом, она ощутила исходящее от девочки волнение и лёгкую зависть.       Клеа невольно вздрогнула, ощутив прикосновение матери, но не решилась встретиться с ней взглядом, прекрасно понимая, что увидит в нём. Лишь мысленно обратилась к ней, чувствуя, как бешено колотится сердце: «Потом». «Хорошо. Не надо притворяться, я ведь всё вижу…» «Знаю…» — Нагайна мягко вздохнула, не убирая ладони.       Она чувствовала, как дрожат пальцы её девочки — той, что всегда пыталась быть сильнее, взрослее, хладнокровнее, чем была на самом деле.       Спустя почти минуту, под сверлящим взглядом Лаки, у которого отобрали его человека, мальчик отстранился со слегка покрасневшими глазами и посмотрел в глаза отцу: «Я рад, что ты вернулся и что остался таким же, каким тебя описывала мама», — и тут же переместился обратно на своё место, делая вид, что ничего не произошло и он ничего не говорил. Ему было очень неловко от столь импульсивного поступка, да ещё и на глазах у всех. Но в глубине души он ни о чём не жалел.       Грид бы с радостью ему ответил, но, к сожалению, магия разума давалась ему слишком тяжело, и он очень боялся навредить. Именно поэтому он лишь незаметно, слабо кивнул.       Говорить о том, что так называемую «виртуальную реальность» он, по сути, уже сотворил, мужчина не стал, решив дать возможность Скорпио проявить себя. И, судя по его словам, о реальном положении дел девушки им ничего не рассказывали. И, возможно, это даже к лучшему — некоторые вещи лучше было пока скрыть от ещё неокрепших умов. — Я… хочу кое-что показать, — вдруг произнесла Клеа едва слышно, невольно привлекая всё внимание к себе. — Но не здесь.       Нагайна и Белла переглянулись.       Грид с теплотой во взгляде, от которой девочка испытала ещё большую неловкость, мягко ответил: — Тогда покажешь, когда будешь готова. Спешить некуда. — Угу… — пригубив бокал с соком, кивнула она.       Наступила короткая тишина, которую решил развеять Грид, обратившись к Скорпио: — Кстати, для того, кто особо не заинтересован в учёбе, уровень пространственной магии для твоего возраста очень высок.       После этих слов девочка, до этого молча пившая сок, невольно заулыбалась, как и остальные за столом — за исключением самого мальчика, который отвёл взгляд в сторону, чем слегка озадачил Грида. — Он обучился ей в четыре года у Кассандры, — тяжко вздохнула Белла. — Чтобы сбегать с занятий по этикету… При этом каждый раз, как только я закрывала одну лазейку, он находил две новых. Возможно, это и стало в конечном счёте причиной того, почему я бросила все свои попытки, — меланхолично произнесла она, на мгновение задумавшись.       Кассандра была личностью, которую Грид вложил в куклу, использующую пространственную магию. Та ранее немного помогла Нагайне в битве против Дьявола.       Волшебник, дослушав до конца, вначале с удивлением посмотрел на сына, поражаясь тому, как ему удавалось обходить все меры защиты дома. Но затем, не сдержавшись, искренне рассмеялся, невольно вспомнив своё детство, когда и сам любил сбегать с уроков вместе с друзьями. Хотя его побеги были не столь замысловаты, да и учителя тогда были простые люди. — Теперь понятно. Надо будет потом посмотреть и залатать эти дыры, — лицо мальчика после этих слов невольно чуть сморщилось, а Клеа весело заулыбалась, бросив на брата полный злорадства взгляд.       И как раз, когда он хотел продолжить, в его голове прозвучал взволнованный голос Тобби: «Г-господин, у нас всё готово!» «Хорошо», — ответил волшебник, после чего поднялся из-за стола: — Ну что, пойдёмте домой?..        Где-то в океане.       Как только они очутились перед зданием, первое, что привлекло их внимание, — это магические существа. Настолько огромное количество собиралось лишь единожды — при рождении детей. Каждый выглядел очень взволнованным, а у некоторых слюни так и текли изо рта.       Помимо них были и люди. Среди них — «Тени», свободные в этот день, а также Нимфадора и Анна, не отходящие ни на шаг от мужчины с белоснежными волосами, который стоял у каменной жаровни, в повязанном на талии фартуке, переворачивая огромные куски мяса и туши над огнём.       Домовики, суетясь, обслуживали гостей — подливали вино и соки, накладывали еду, следили, чтобы никто не остался без тарелки.       В воздухе витал аромат пряностей и жареного мяса, перемешиваясь с тёплыми волнами магии, а где-то на заднем плане играла лёгкая музыка.       Люди и звери сидели бок о бок, как будто это было самым естественным делом в мире. Атмосфера была по-настоящему праздничной.       Беллатрис с Нагайной, едва увидев стоящего к ним спиной мужчину, удивлённо переглянулись и вопросительно посмотрели на Грида, который лишь спокойно улыбнулся. — Скоро всё будет готово, садитесь за стол, — с весёлой ноткой в голосе произнёс мужчина, оборачиваясь.       От него, как и от стоящего рядом Грида, обе женщины — включая Эйлин — ощущали жизненную энергию. Казалось будто они оба были настоящими, а волшебная сила у них была совершенно равной — неотличимой ни по плотности, ни по объёму, что было совершенно не похоже на его обычных клонов.       Скорпио и Клеа, напротив, отнеслись к этому спокойнее: им уже доводилось видеть, как их матери не раз уже использовали двойников. Они просто не видели всего из-за маскирующих чар.       Беллатрис хмуро перевела взгляд с одного на другого и прямо спросила: — Кто настоящий?       Грид лишь загадочно улыбнулся и, повернувшись к своему двойнику, ответил: — Мы оба настоящие. И оба — не настоящие.       Он сделал несколько шагов вперёд, приблизившись к своей копии, и, встретив её взгляд, протянул руку. Двойник ответил тем же. В миг, когда их ладони соприкоснулись, воздух вокруг дрогнул, и их фигуры окутало мягкое белое сияние — чистое, глубокое, словно живое. Они слились воедино, будто растворились друг в друге.       Следующее, что произошло, потрясло девушек. Беллатрис увидела, как пламя его жизни, стало интенсивнее и больше. А Нагайна почувствовала, как объём его волшебной силы увеличился вдвое.       На месте двух стоял один — всё в том же фартуке, спокойно переворачивая мясо над огнём. — Я смог вас удивить? — с лукавой усмешкой подмигнул он, от чего Беллатрис прийдя в себя, шумно вздохнула и закатили глаза.       Нагайна, к удивлению, отреагировала спокойнее, с улыбкой посмеявшись, как и Эйлин, губы которой украсила мягкая улыбка — просто от самой картины, открывшейся перед её глазами.       Наконец её сын вернулся домой…