Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      Следующие полчаса ушли на то, чтобы скопировать воспоминания старого змея. К удивлению всех присутствующих, тот даже не пытался сопротивляться — стоял неподвижно, позволяя артефакту спокойно вытягивать из памяти всё, что требовалось. Одновременно с этим Грид быстро пролистывал извлечённые образы, изучая содержимое прямо на ходу.       Змея звали Шааха, он был нынешним лидером племени. Именно их народ на протяжении поколений охранял святейшее из мест — усыпальницу прародителя, самого Драконьего Бога. Того, кто создал их расу, подарил им магию, защищал и направлял. А теперь настала очередь потомков отвечать верностью и стеречь покой своего создателя.       К сожалению, сколько времени они прожили в этом месте, им было неведомо. Всё-таки сложно уследить за временем, находясь под землёй, по сути без возможности даже мимолётно увидеть дневной свет. Но, несмотря на это, у них и мысли не возникало бросить всё и уйти. Их преданность действительно вызывала уважение.       Питались они в основном магией. Еда, как таковая, им была не нужна, хотя если какая-нибудь живность случайно забредала сюда — они не отказывали себе в удовольствии полакомиться ею. Даже человеком. Это была ещё одна из причин, почему они столь яростно атаковали отряд Беллы.       В этих пещерах преимущество было на их стороне: более семидесяти опытных воинов и около сорока шаманов могли без труда уничтожить группу из тридцати человек. Но благодаря слаженному взаимодействию отряд Беллатрис сумел выдержать натиск и избежать больших потерь.       Ситуация изменилась, когда появился сам Шааха. Девушке пришлось высвободить пламя Жизни и Смерти — и именно оно заставило противника остановиться. Старый змей испугался, ощутив ту чудовищную силу, что дремала в её теле… и подсознательно понимал: если она решит идти до конца — его народ перестанет существовать, и тогда больше некому будет оберегать усыпальницу бога.       А подстраховка, на случай непредвиденных обстоятельств, которую Лаки поместил в тень Беллы, окончательно заставила вождя склонить голову и сдаться. Хотя, если бы та всё же попыталась после этого навредить его соплеменникам, у него было одно самоубийственное средство, — но, к его радости, дело до этого не дошло.       Что же касалось их поведения по отношению к Гриду и Нагайне, всё было до банальности просто — они были драконами, богами для племени, которое по сути сотворил такой же дракон. А помимо этого, у них был наказ от предка: если когда-нибудь объявится настоящий дракон, следует отнестись к нему как к своему создателю и провести «туда». «Туда» — это было священное место, где покоился сам Бог Драконов. Если дракон покинет усыпальницу — тогда их долг следовать за ним и служить ему. При этом никто из них даже не представлял, что скрывается внутри. Войти туда могли лишь драконы, и только драконы.       Сорок девять поколений вождей сменились на посту, но ни один из них даже не помышлял заглянуть за пределы дозволенного. Нарушение этого запрета считалось бы худшим кощунством и богохульством.       Что порадовало Грида — в памяти Шаахи нашлось не только знание упрощённого языка драконов, но и фрагменты подлинного. Однако радость омрачала одна деталь: ему было известно значение лишь небольшой части драконьих рун, но их произношение оставалось ему неведомым.       Благо, около двухсот лет памяти удалось пролистать довольно быстро. Жизнь под землёй была чересчур однообразной: сон, дежурства, молитвы, тренировки… Всё повторялось без конца. Иногда Грид пропускал целые недели, даже месяцы — и не терял ничего важного. Лишь период, когда Шааху готовили стать вождём, заслуживал внимания.       Руны и заклинания, которые использовало это племя, также были придуманы прародителем — на том же упрощённом драконьем языке. Они не обладали той же мощью, что и настоящие драконьи руны, однако явно превосходили обычные и почти ничем не уступали тем, что существовали в мире Грида — по крайней мере, исходя из ощущений людо-змея. Но это была лишь предварительная оценка. Окончательно изучить их он собирался уже после возвращения.       Но самое главное, что волшебник вынес из всего этого, — понимание того, откуда взялись те самые странные ощущения, а также почему он не мог раньше обнаружить это место.       Когда Грид убрал сферу с воспоминаниями и встретился взглядом со старым змеем, его голос… изменился. Вместо привычной человеческой речи вырвалось тихое, протяжное шипение, время от времени переходящее в глубокий, вибрирующий звук: — Здра-а-авствуй, Ша-а-ахи…       Змеелюд замер. На одно мгновение от него повеяло чистым шоком — а затем последовала волна ликования.       Радость. Трепет. Почтение, граничащее с религиозным экстазом. — Ни-и-жший я приветствую Господина Дра-а-акона! Если бы мы только зна-а-ли, что эти лю-юди — ва-аши с-слуги, мы бы и не сме-е-ли подумать о нападении… — он рухнул на колени, почти ткнувшись лбом в камень.       Грид спокойно поднял руку, и шипение в голосе стало чуть жёстче: — Не нужн-но лишних слов. Это было недопонима-а-ание. Я не держ-ж-жу зла-а. — Мы пре-е-емного благодарны за ваше великодуш-ш-шие… — ещё ниже склонился Шааха, за ним — остальные змеелюды. Их взгляд горел фанатичным обожанием. — Не сочтите за де-е-ерзость, но позвольте узнать… зачем вы спустились к нам, Величайш-ш-ший? — Меня интересуют драконьи руны. Но, как я виж-ж-жу… вам они неизвестны, — тихо, но с заметным разочарованием прошипел Грид. — Прошу простить нас за незна-а-ание… — старый змеелюд нерешительно приподнял голову. — Но, возможно, вы сможете у-зна-а-ать о них, если войдёте в усыпальницу наш-ш-шего Бо-о-ога…       Вертикальные зрачки Грида сузились. — Это я уже понял…       И пока он разговаривал со змеем, Беллатрис шёпотом обратилась к хмурой Нагайне: — Ты что-нибудь понимаешь? — Если я раньше была змеёй, это не значит, что я могу понимать всех змей, — закатила глаза девушка. — Но, если судить по выражению лица Грида и эмоциям этого существа, то они явно к чему-то пришли, — закончила она, наблюдая, как Шааха, всё ещё стоя на коленях, с трепетом склоняет голову перед Гридом.       Грид тем временем чуть наклонился вперёд, его вертикальные зрачки сузились: — Проведи меня к усыпальнице, Шша-а-ахи.       Старый змеелюд вздрогнул так, будто его ударила молния, и резко стукнул кулаком себя в грудь: — Да будет исполне-е-ено! Он обернулся к своим соплеменникам и прошипел несколько коротких команд. Змеелюды метнулись в стороны: часть начала разбирать участок стены, часть — открывать скрытые механизмы в полу.       «Тени», которые поначалу хотели их остановить, получив сигнал от Грида, опустили палочки и оружие и так же молча стали наблюдать за тем, как змеелюды наносят узоры, объединяя каждый механизм в единую сеть. — Но прош-ш-шу, подготовьтесь, — голос Шаахи стал низким, тяжёлым. — Даже для рождённых огнём — испытание смерте-е-ельно опасно. До вас, двое предыдущ-щ-щих Великих, так и не вернулись. Мы не можем войти или осветить вам дорогу… должны оста-а-аться снаружи. — Я понимаю, — спокойно ответил Грид. Последняя линия узора замкнулась, и земля задрожала с гулким эхом. Из огромного рисунка вырвался ослепительный, яркий свет. За ним по пещерам разнёсся звук — глубокий, гулкий, напоминающий драконий рёв, от которого по спинам многих пробежал леденящий холод.       Первые механизмы щёлкнули с отчётливым лязгом. За ними — десятки других. Каменные плиты с тяжёлым, скрежещущим треском разошлись в стороны, открывая зияющий, тёмный проход.       Из бездны хлынула волна древней магии — тяжёлая, вязкая, подавляющая всех вокруг. У Нагайны по коже пробежали мурашки, сердце сжалось в комок. То же самое ощутили Беллатрис и «Тени».       Однако людо-змеи, наоборот, испытывали лишь чистое благоговение и ни капли страха. Они наслаждались присутствием этой древней, всепоглощающей силы.       Шааха склонил голову до самого пола: — Путь к Прародителю… открыт. Но туда мож-ж-жно пойти только одному. «Юнец, у меня есть предположение, что это может быть за дракон», — прозвучал задумчивый голос Велсарагона в голове Грида. «Я весь во внимании», — мысленно ответил волшебник. Нельзя сказать, что эта волшебная сила напугала его нынешнего. Да, она была невероятно могущественной, и прежний он, вероятно, почувствовал бы напряжение. Однако сейчас, помимо острого любопытства, он не испытывал ничего иного. Может, он и уступал существу, которому принадлежала эта мощь, но не слишком сильно — в этом он был полностью уверен. «Она напомнила мне одного из моих потомков. Но я считал его давно мёртвым и думал, что после себя тот ничего не оставил. Хотя… странно. Чтобы тот эгоистичный малец что-то создал…» «Ты на удивление спокоен…» — усмехнулся волшебник. — «Дай угадаю, то, чего мы ищем, тут нет?» — но затем, не дожидаясь ответа, добавил: — «Хотя, не важно. Пойдём и проверим, что там такое». — Грид, я знаю, что ты сейчас скажешь. Но мне наплевать. Я иду с тобой, — Нагайна, едва проход открылся, уже осознала, к чему всё клонится. Её холодные глаза не допускали никаких возражений. — Тогда я останусь здесь, — мягко улыбнулась Беллатрис, бросив взгляд на подругу. — У меня есть предчувствие, что так будет правильнее. К тому же, кому-то нужно присмотреть за всем этим… — К сожалению, туда может войти только один, — усмехнулся он, ласково погладив девушку по голове. — Я не хочу нарушать это правило, поскольку неизвестно, какие последствия это повлечёт. — Это может быть ловушка! — упорствовала она, вцепившись в его руку так, что пальцы побелели. В её глазах полыхали тревога и стальная решимость. Отпускать она явно не собиралась. — К сожалению, если я окажусь бессилен, ты тем более ничего не сможешь, — спокойно ответил он, привычно пытаясь высвободить руку. Но к его удивлению, едва он ловко вывернулся, как она тут же перехватила запястье снова. — Хо-о-о… неплохо. Вижу, ты не забросила боевые навыки за все эти годы, — свободная ладонь скользнула с её волос к щеке, нежно провела по коже. — Но нам нужно проверить это место. Вдруг мы сможем найти драконьи руны — и тогда отыщем нашу дочь. Бурундучок, дай мне хоть что-то сделать ради неё…       По спокойствию Велсарагона Грид не сомневался, что никаких рун здесь не будет. Тем не менее, он надеялся найти нечто иное — то, что могло бы хоть немного увеличить его текущую силу и дать импульс для достижения Девятого ранга. Этим предметом было ядро дракона, покоящегося в глубине этого места.       Они почти минуту сверлили друг друга взглядами, пока девушка, прикусив нижнюю губу, наконец не разжала пальцы. — Я уже устала повторять это каждый раз, — тихо сказала она. — Поэтому мы будем ждать тебя здесь. — А я разве хоть раз нарушал своё слово? — с этими словами он напоследок подмигнул Беллатрис, которая с тяжёлым вздохом покачала головой.       Она и сама была не в восторге от такого решения. Будь у неё силы, она бы остановила его, даже против воли. Но, к сожалению, выбора не было — оставалось только смотреть, как он вновь уходит в неизвестность. — Не забудь до обеда вернуться. Надеюсь, ты не забыл, что пообещал Скорпио рассказать о создании виртуального пространства? — У меня отличная память, — усмехнулся он, после чего развернулся и зашагал вслед за старым змеем, ощущая в глубине души прилив свежести, какой давно не испытывал. — «До обеда четыре часа… надо за это время управиться со всем…»       Когда Шааха довёл его до самого входа в тёмную пещеру, тот молча поклонился до земли и тут же направился обратно, с каждым шагом вновь и вновь кланяясь в знак почтения.       Сам же Грид с живым интересом изучал вырезанные на стенах руны — те самые упрощённые, а также изображения драконов, извергающих пламя или гордо возвышающихся, пока перед ними склоняются люди и магические существа самых разных видов, включая даже других драконов.       А над самым входом была каменная морда — невероятно детализированная, каждая чешуйка, каждый волосок были высечены с пугающей точностью. «Это он…» — выдохнул Велсарагон без капли злобы, скорее с усталым облегчением. — «А я всё гадал, куда он делся. Думал, его выкрали для каких-нибудь опытов или ритуала… А этот наглец просто сбежал во внешний мир». «Раз ты его знаешь, надеюсь, проблем не будет?» «Сложно сказать… Я был строгим учителем. Возможно, именно поэтому он и удрал». «Есть шанс, что он попытается меня прикончить, учуяв тебя?» «Ну… исключать нельзя». «Поня-я-ятно…» — протянул Грид с лёгким раздражением, опуская взгляд в бездонную тьму. — «Ладно, будь что будет».       С этими словами он шагнул во тьму — и тут же картина перед ним сменилась: мрачный холодный коридор растаял, как дым, уступив место бескрайнему голубому небу. Стены исчезли, открывая широкую поляну, залитую солнцем. В центре возвышался невысокий холм, на вершине которого стояло каменное святилище в духе древней Эллады. К нему вела длинная лестница, увенчанная арками в форме знакомого дракона.       По бокам здания тянулся ряд колонн — каждый дракон в уникальной позе: один изрыгал пламя, другой парил в прыжке, третий задумчиво склонил голову. Фронтон крыши изображал двух драконов, чьи огненные струи сталкивались в центре, сплетаясь в ослепительный вихрь. А на самой крыше, из чистейшего золота, возвышалась статуя того же дракона — почти точная копия Велсарагона. Он взирал на Грида с высокомерным оскалом, глаза — два огромных рубина — сверкали, будто живые.       У Грида невольно дёрнулся уголок глаза. Велсарагон в его сознании тяжело вздохнул. «Давно мне не доводилось видеть такого самовлюблённого создания…» «Все мы, драконы, заложники пороков. К примеру одни жадны до безумия — спалят деревню за медяк. Другие высокомерны. Третьи — тщеславны и самовлюблённы. Есть те, кто сочетает два, а то и все три. А другие, напротив, лишь слегка подвержены их влиянию. К несчастью, этот юнец объединил в себе сразу все три порока, и последний доминирует над остальными». «А что скажешь про меня?» — полюбопытствовал Грид, поднимаясь по лестнице и внимательно изучая статуи. «Высокомерие… и жадность. Ты не терпишь потерь и считаешь себя выше других. Даже меня тогда не боялся, хотя я мог раздавить тебя одним когтем. Разве это не гордыня? Не удивлюсь, если даже тех «пятерых ублюдков» ты не считаешь равными себе». «Хм… не совсем так. И их, и тебя я опасаюсь. Если бы представилась возможность, я бы предпочёл обойтись без битвы, решить всё словами…» «Кого ты пытаешься обмануть? Думаешь, я не ощущаю твой гнев? Да, в тебе рациональность доминирует над эмоциями — радует, что ты сохранил это качество от человека. Но твоё желание убить их ты не сможешь скрыть ни от меня, ни от них». «Ладно, оставим эту тему», — отозвался Грид. Пока они говорили, он неспешно добрался до конца лестницы и остановился перед гигантским храмом, который, надо признать, действительно внушал. — Может, хватит уже наблюдать? Скажешь хоть что-нибудь? — О, ты сумел заметить меня? Поистине удивительно! — прогремел голос, пропитанный надменным восторгом. — Признаюсь, я и представить не мог, что во внешнем мире ещё остались настоящие драконы, достойные отыскать сие священное место! Ты удостоен моей милости: я, Величайший, соизволил признать тебя! — над храмом материализовались исполинские глаза с вертикальными зрачками, сверкающие презрительным блеском, и вперились в Грида сверху вниз, будто оценивая жалкую букашку. — Гордись же до дрожи, червь: я, непревзойдённый, снизошёл до твоего существования, хотя тебе ещё целые эпохи ползти до крупицы моей божественной мощи! А теперь ступай, ничтожество, и прими награду из моих великодушных лап! «Ох… Король Драконов, убейте меня…» — простонал Велсарагон.       Гигантские ворота с рельефом дракона, вцепившегося когтями в края, медленно распахнулись, выпуская ослепительное золотое сияние.       В то же мгновение и Велсарагона, и Грида посетила одна и та же мысль. Тут скорее, только идиот не догадался бы, что это: «Ловушка». «Ловушка», — подтвердил дракон с тяжёлым вздохом. От такой примитивной западни ему хотелось провалиться сквозь землю ещё глубже. Ведь он сам только что назвался наставником этого… тщеславного идиота. «Ну-ну, у всех бывают неудачные…» — начал Грид, и в его мыслях мелькнула ехидная улыбка. «Просто молчи», — устало оборвал его Велсарагон. — «Мне и без твоих подколок тошно».