Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      Для всех зрителей, за исключением Клеи и Эйлин, всё, что происходило дальше, превратилось в безумный вихрь: два стремительных силуэта — зелёный и золотой — срывались с места, разлетались в стороны, сталкивались в воздухе, исчезали и вновь появлялись в разных концах арены.       Каждое их соприкосновение рождало ударную волну, которая дрожью проходила по барьеру.       Лишь в редкие мгновения зрителям удавалось увидеть Нагайну и Грида — и обычно ровно тогда, когда Беллатрис подбирала удачный момент и атаковала его, заставляя мужчину тут же отступать или блокировать чары. Он не боялся её пламени, однако попадать под него всё же не хотелось. Пусть оно, возможно, и не навредило бы ему, но лёгкий дискомфорт всё равно могло вызвать — всё-таки не просто так оно носило столь величественное название, как «Пламя жизни и смерти». Но помимо этого ему хотелось увидеть, чего они достигли, именно поэтому он хоть и делал попытки выбить её, но до ужаса вялые, да и сама волшебница не стояла на месте.       За прошедшие годы контроль Беллатрис над пламенем вырос почти до высочайшего уровня.       Теперь она управляла им с ювелирной точностью. Один лёгкий взмах — и пламя подчиняясь, скручивалось в изящную спираль. Второй — огонь вытягивался в тончайшую, почти невесомую нить, будто натянутую от одного края арены до другого. Третий — и на землю обрушивались тяжёлые, пламенно-серые капли, похожие на кислотный дождь; каменные плиты под ними шипели, вспухали пузырями, и, казалось, ещё немного — и действительно расплавятся. А ведь эти плиты были далеко не обычными.       Она могла вызвать огонь в десятках метров от себя, если не сотне, мгновенно, почти без задержки, придавая ему любую форму. Скорость его сотворения стала настолько высокой, что обычный волшебник ранга «Архимага» попросту не успел бы осознать свою гибель — огонь бы поглотил его раньше, чем тот понял бы, что происходит.       Однако к её несчастью, он был куда быстрее, и поймать его ей попросту не удавалось. Именно поэтому всё это время арену поливали иглы, сотканные из огня. Их размер был невероятно мал, они почти не различались взглядом и вынуждали его постоянно двигаться. В то же время самой Нагайне они не причиняли ровным счётом никакого вреда.       Она прекрасно овладела Пламенем жизни и смерти. Конечно, ей ещё стоило поработать над скоростью сотворения и затратами жизненной силы, однако уже сейчас она могла с лёгкостью уничтожить группу из нескольких «Архимагов» на вершине, если не на самом пике ранга, и такую же группу монстров седьмого ранга — пусть и не скоростного типа. Разумеется, можно было нанести урон по области, но на это уходило слишком много магии и жизненной силы, а это пламя и так требовало огромных затрат.       В столь интенсивной битве, как нынешняя, она могла продержаться от силы не больше пятнадцати минут, если бы постоянно использовала пламя, но их столкновение длилось уже около получаса. За исключением начала боя, она пользовалась им аккуратно, а иглы не требовали столь уж больших энергозатрат.       Этот огонь был великолепным оружием, но девушка не забывала использовать и обычную магию, включая тёмную, некромантию и магию теней, с помощью которой она постоянно ускользала, когда Грид целился в неё. Конечно, использовать против него нежить было бессмысленно, однако заклятья, способные скрыть её саму, уменьшить ему обзор или послужить отвлечением, прекрасно справлялись со своей задачей.       Да и сражаясь с ними, он теперь ещё лучше понимал, у кого Клеа переняла некоторые заклинания, а также стиль ведения боя.       Что до Нагайны — говорить, будто она стала значительно сильнее в магическом плане, было бы преувеличением. Но в ближнем бою она сделала большой скачок. Если бы не его собственные физические возможности, значительно превосходящие её, он бы точно проиграл.       Её боевые умения были отточены до совершенства. В этом аспекте он уже едва ли мог тягаться с ней. А обновлённый арсенал заклинаний, которые она изучила на досуге, вместе с возросшим контролем заставляли его в некоторые моменты относиться к её атакам серьёзнее.       Каждая из них — и Нагайна, и Беллатрис — стала куда сильнее за эти одиннадцать лет. И это вызывало у него искреннюю радость и облегчение. То, что они могли постоять за себя, развязывало ему руки — позволяло наконец сосредоточиться на главном: на «Творцах»…

***

      Все трое по-настоящему наслаждались этим времяпрепровождением — особенно Нагайна, которая не сдерживалась ни в чём, кроме по-настоящему разрушительных заклинаний: в основном она полагалась на физическую силу. То же относилось и к Гриду. С его нынешней мощью любое серьёзное заклинание стёрло бы арену с лица земли.       Но уже было заметно, что Беллатрис начинала уставать: она атаковала реже, тогда как двое других, с их почти бесконечной выносливостью, могли бы продолжать эту битву ещё продолжительное время.       Именно поэтому, вновь столкнувшись, пара обменялась ещё несколькими ударами, которые Грид спокойно блокировал, и наконец они остановились. — Хватит, — коротко бросил он, опуская ладонь.       Воздух на арене мгновенно замерцал, словно остывая после яростного шторма. Золотая и изумрудная ауры Нагайны и Грида угасли, чешуя на их телах медленно отступила, возвращая им человеческий облик. — Если это из-за меня, то не надо, — хмуро заговорила Беллатрис, поднимаясь из тени рядом с подругой. — Нет, — покачала головой Нагайна, бросив на сияющего Грида колкий взгляд. — Разве ты не видишь эту самодовольную ухмылку? Он даже не вспотел. Просто играет с нами. — Не наговаривай на меня, да ещё при детях, — хмыкнул он, складывая руки на груди. — Между прочим, я старался. Ещё немного — и вы бы меня точно достали.       Обе синхронно закатили глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Беллатрис отряхнула руки, махнула в сторону, и последние серые языки пламени окончательно погасли. — Старался? — переспросила она, подходя ближе и тыкая пальцем ему в грудь. — Ты даже не использовал ни одного заклинания. А я тут выложилась на все сто и всё равно чувствую себя так, будто кулаком пыталась снести стену. — Ну, тут дело даже не в этом, а в контроле, — приобняв за талию сощурившую глаза девушку, он вытянул ладонь вперёд и начал создавать на ней цифры. По скорости сотворения, по едва заметной дрожи и другим прекрасно различимым для глаз факторам несложно было понять, насколько сильно упал его контроль над волшебной силой. — Если бы я использовал чары, скорее всего мог бы уничтожить здесь всё. А рисковать в обычной тренировочной битве я не хочу.       Он склонился ближе, кончиком носа коснулся её носа и посмотрел прямо в глаза смутившейся девушки: — Ну что, мой Бельчонок больше не сердится?       В этот момент наблюдавшие за ними зрители, только-только отходившие от шока недавней битвы, невольно улыбнулись — пусть и слегка натянуто. Хотя лишь минуту назад их лица выражали смесь благоговейного ужаса и восторга.       Но только один юноша ощутил настоящее, почти ошеломляющее потрясение.       Он смотрел на мать — свою строгую, всегда собранную, никогда не позволяющую себе расслабиться при чужих, даже при «Тенях». Она не раз говорила ему, что даже перед подчинёнными следует показывать лишь уверенность и силу. И сейчас он видел её смущённой, мягкой и такой покладистой в руках отца. «Н-да… отец и правда удивительный человек…» — опустив взгляд на сестру, он увидел, как та буквально сияет. Её глаза горели боевым азартом, нетерпение так и бурлило в ней. На губах юноши появилась кривая улыбка. — «И что они все находят в этих бесконечных сражениях? Скука же смертная…» — он посмотрел на тётю, которая тоже подошла к ним. В данный момент они о чём-то спокойно беседовали, чему-то улыбались и изредка посмеивались, но из-за барьера ничего не было слышно. Впрочем, это его мало интересовало. Он поудобнее устроился на своём месте, наконец почувствовал, как напряжение уходит, и задумался, глядя на троих. — «Но, пожалуй, кое-чему у отца всё же стоит поучиться…» — очень серьёзно кивнул он самому себе.       В то же время на площадке Грид посмотрел на зрительские места, обведя взглядом собравшихся «Теней», которые тут же напряглись: — Ну что ж, пора посмотреть и на вас. Спускайтесь. — его тело разделилось на две копии. Одна, приобняв обеих девушек, переместилась на зрительские места, в то время как вторая продолжила стоять на площадке, заведя руки за спину и наблюдая, как волшебники спрыгивали вниз один за другим и, остановившись в пяти метрах, выстраивались в шеренгу. — ……До вечера я проверю каждого, — спокойно продолжил он. — И очень надеюсь, что вы меня не разочаруете. Выложитесь полностью — словно завтрашнего дня не существует. — Да, Господин! — синхронно, твёрдо, без тени сомнений отозвались все. — Хорошо. Тогда начнём…       На зрительских местах Клеа с живым интересом наблюдала за происходящим. В это же время Скорпио повернулся к родителям, возникшим позади, и, всё с тем же скучающим выражением лица, спросил: — А теперь можно уйти и заняться делами? Мне ещё нужно изучить материалы, которые передал отец. Белле очень хотелось сказать, чтобы он брал пример с Клеи. Всё-таки кому, как не ей, лучше знать, что только сила может по-настоящему защитить в этом мире. Они не вечны, а сестра тоже не будет всегда помогать ему и вытаскивать из всевозможных передряг. Но, к сожалению, Белла уже говорила это десятки раз и давно смирилась с его характером.       Хотя… после возвращения Грида в глубине души всё же теплилась слабая надежда, что он сможет хоть немного повлиять на сына. Беллатрис не собиралась заставлять Скорпио делать то, что ему отвратительно, но хотела лишь одного — чтобы он умел защитить себя.       Однако сейчас она лишь тихо кивнула: — Хорошо… — Скорпио, как насчёт такого, — вдруг заговорил Грид слегка приподняв уголки губ. В его руке возник небольшой блокнот с пометкой «Первая часть». — Один час каждое утро ты будешь присоединяться к нашим занятиям и прилежно учиться… — уже от этих слов его брови недовольно сморщились, но взгляд всё так же цепко был прикован к предмету в руке отца. — И я буду давать тебе по одному такому блокноту раз в месяц. — при словах «раз в месяц» он нахмурился ещё сильнее, однако спросил не без интереса: — А что в нём?       Белла заметила это и ощутила, как где-то внутри вспыхнула слабая искорка надежды. — Знания по артефакторике, — без тени паузы ответил Грид. — А там есть то, чего нет в библиотеке? — прищурился Скорпио. — Хо-о-о… — протянул Грид с почти хищной улыбкой. — В нашей библиотеке нет очень многого. — он постучал указательным пальцем по собственной голове. — Львиная доля информации — вот здесь. Нагайна не даст соврать. — он подмигнул ей. Взгляд мальчика немедленно метнулся к женщине — и Нагайна, недовольно цокнув, нехотя кивнула. — И я тебе это ещё припомню, — опасно глянула она в сторону Грида. — Обязательно, — легко согласился он и снова посмотрел на сына. В глазах Скорпио сейчас бушевала настоящая внутренняя борьба. — Ну что, решишься? — Я могу сначала взглянуть? Чтобы понимать, за что придётся переступить через себя? — Разумеется.       Скорпио взял блокнот, раскрыл его — под нервным взглядом матери, живым интересом Клеи и вниманием всех остальных — и, не мигая, уткнулся в первые строки.       На протяжении почти минуты они все следили, затаив дыхание, и наконец, когда он собирался перелистнуть страницу, та не поддалась. Он поднял пристальный взгляд на отца, который так же спокойно встретил его. — Месяц, значит… — он плотно сомкнул губы и, после непродолжительной внутренней борьбы, кивнул: — Идёт. — Тогда по рукам, — Грид протянул ему руку, и мальчик пожал её. — Жду тебя следующим утром.       Как только Беллатрис услышала это, она ощутила такое облегчение, какого, казалось, ещё никогда не испытывала. Уголки её губ непроизвольно задрожали. Один из самых тяжёлых грузов — беспокойство, что временами терзало её — будто рассыпалось прахом.       Даже Клеа была очень удивлена решением брата, которого в прямом смысле слова раньше приходилось чуть ли не за уши тащить, а сейчас он согласился сам. «Что же там такое написано?» — едва удержалась она, чтобы не заглянуть через плечо. — А что с Хогвартсом? Разве мы будем успевать? — полюбопытствовал мальчик, стараясь всеми силами не обращать внимания на взгляд матери, сиявший ярче, чем когда-либо.       Конечно, блокнот его интересовал, но информация в нём о хранилище личностей и ядре в данный момент была ему не так уж нужна. На положительный ответ его гораздо сильнее побудил взгляд Беллы, которая смотрела на него с такой надеждой, что он просто не мог сказать «нет». Он и подумать не мог, что это настолько её обрадует. «Могла бы и сама сказать, что это настолько важно для тебя…» — мысленно пробурчал он, теперь уже испытывая вину за то, что был всё это время настолько слеп. — Не беспокойся, я договорюсь с Минервой, — ответил Грид,       Все услышали громкий, почти оглушительный вздох облегчения. Взгляды тут же упали на его источник, который резко повернул голову в сторону площадки, где в этот момент один из «Теней» демонстрировал свои навыки, нападая на клона. Однако кончики ушей «источника» слегка покраснели, чем тут же выдали его. — Но жить вы будете там. Просто с утра я буду забирать вас и возвращать к завтраку. — он сделал вид, что ничего не услышал, чтобы не смущать девочку, а все остальные последовали его примеру. — Тогда ладно… — Что ж, раз всё решили, — продолжил он, вновь приобняв обеих девушек, — Я заберу ваших мам до вечера. — обе слегка смутились и одновременно ткнули его локтями в бок. — Если что-то понадобится, можете терроризировать второго меня. Он, как и я, будет только рад ответить на все ваши вопросы. — затем он посмотрел на Эйлин, всё это время державшуюся тихо и незаметно. — Вечером всё расскажешь и обсудим.       Она кивнула и мягко улыбнулась им: — Хорошо вам провести время. — Спасибо, — после чего они исчезли в пространственном водовороте.       Скорпио не горел желанием оставаться на тренировочной площадке, поэтому, кивнув бабушке, тоже переместился прочь.       Только после его ухода Клеа почувствовала себя куда спокойнее. Совсем не хотелось, чтобы он увидел её горящее лицо.       Содако тоже очень хотелось вернуться в свой уютный, тихий колодец, но, видя, что подруга не спешит уходить и с интересом наблюдает за происходящим на площадке, тяжело вздохнула и… тоже осталась рядом…