Создатель. Становление попаданца

Земля, Россия, где-то на трассе М7 Андрей Николаевич. Не люблю, когда меня торопят, но судьба и не спрашивает, она просто даёт задачу с кучей неизвестных и сразу же требует ответ. Но как ты её решил, никого не волнует, и лишь через года последствия этого решения напоминают о себе. В Афгане мне довелось повоевать всего неделю. Наш отряд всего три дня как прибыл на место дислокации, и нас сразу отправили конвоировать колонну с грузом. Мы не знали ни местности, ни тактики, и первый же бой стал роковым для всего отряда… кроме меня. Интуиция работала на полную, и я чувствовал приближение чего-то плохого, но сделать ничего не мог. Когда начался бой, а точнее мясорубка, мало кто из наших успел просто выстрелить. Я же выжил только потому, что взрывом меня отбросило в какую-то расщелину. Между взрывом и мной был ещё солдат, и весь удар он принял на себя, в меня прилетели лишь осколки. От сильного удара головой о камни меня спасла каска, но и этого хватило, чтобы я отключился. Очнулся уже в госпитале, весь перебинтованный и измазанный какой-то вонючей мазью. Врач сказал, что я счастливчик, один выжил в том бою, ранения у меня незначительные, да ожоги так себе. А вот головой я приложился сильно! Из-за этого меня комиссовали, и через неделю я уже был в родном городе и продолжал лечение. Но там, в Афгане, судьба не дала мне шанса решить за себя: выжить или остаться там навсегда. Она просто распределила роли и отыграла сценку, как в театре. Сейчас же передо мной стоял выбор: жить дальше (или доживать свой отведенный срок) или же умереть и возродится в другом мире. Мозг никак не хотел принимать подобные условия, ну уж очень это было неправдоподобно и сказочно. Иллай сидел на соседнем месте и со всей серьёзностью смотрел то вдаль, то на меня. Он ждал ответа. — И как я узнаю, сбылось моё желание или нет? Вы же говорили, что желание должно остаться в этом мире, а меня тут уже не будет, — отвлек я хранителя от созерцания дороги. — Зря вы переживаете. Это не интернет-магазин, в котором то и дело жди подвоха. Плата за вашу душу будет исполнена в полной мере, — обиженно ответил Иллай. — Но вы хоть намекните, что я могу пожелать, я же не знаю, что в его силах, — жестом я показал на небо, давая понять, о ком я говорю. — Это только ваш личный выбор, и загадать можно любое желание. Как только переход в другой мир будет осуществлён, желание ваше сразу воплотится в жизнь. — А как же моя семья? — больше самого себя спросил я. — Кого вы имеете ввиду? — ухмыльнулся он. — Бывшую жену? Вы же даже не созваниваетесь, каждый из вас живёт отдельной жизнью. Или дети?! У них уже свои семьи, и даже уже их дети скоро пойдут в университет. Тут вы уже бесполезны, ничем помочь вы им не сможете. Да и после операции вы для них будете лишь обузой. Внутри что-то защемило и очень захотелось врезать своему собеседнику. И я бы непременно сделал это, несмотря на свой почтенный возраст, если бы это не было правдой. Не было в его фразе ни одного слова лжи! Однако и правду надо выдавать порциями, а не выливать как из ведра. За каждым предложением стояла боль от несбывшихся надежд и планов. С женой мы прожили без малого тридцать лет, родили и воспитали двоих детей, помогли выучиться и найти путь в жизни. Пока был смысл и общие интересы, все вроде бы было нормально, но потом все стало рушиться. Былой страсти уже не было, любовь переросла в привязанность, и на этом фоне возникали ссоры на пустом месте. Тяжесть вместе прожитых лет долго не позволяла прекратить это взаимное издевательство. И вот в один из вечеров, во время очередной перепалки, нервы мои не выдержали, и я запустил кружкой в стену. Она конечно же была ни при чём, но как известно, люди ссорятся, а достаётся посуде. Той ночью я не сомкнул глаз, в голове вертелись разные мысли. И уже под утро у меня в голове созрел план выхода из этой ситуации. Всё было банально - развод. Но. Мне уходить было некуда, а лишить жилья свою супругу — кощунство. Квартира у нас была одна, мы вместе платили ипотеку за неё. В семь часов утра жена зашла на кухню, позавтракать перед работой, а я уже сидел за столом одетый и с чемоданом. Увидев меня, она все поняла, села за стол, напротив, и мы поговорили как взрослые люди. Развод был неизбежен. Моё предложение состояло в том, что квартира переходит в её собственность, а мне — машина, гараж и некоторые сбережения, оставленные на чёрный день. Так, на мой взгляд, было правильнее. Квартира стоила явно дороже, чем гараж и машина вместе взятые. Поразмыслив над моим предложением, она согласилась, а я молча встал, подошёл к ней и поцеловал в щёчку. «Спасибо за тепло тех счастливых дней, когда мы были счастливы…» — сказал я ей и вышел из квартиры, из семьи, из прошлой жизни. С тех пор мы увиделись всего один раз в загсе, для расторжения нашего брака, и после этого судьба нас развела окончательно. Я же ещё какое-то время жил в гараже, продолжал работать. Денег на новую квартиру, даже на подержанную, мне не хватало. И пришлось рассматривать варианты из частных домов, они стоили на порядок дешевле. Однако, и на нормальный дом денег бы не хватило. Попалось объявление о продаже участка в черте города. Купив его, а на остатки денег стройматериалы, я нашёл бригаду строителей и через полтора месяца уже обживал новую жилплощадь холостяка. Постепенно мой участок стал наполняться, появились веранда и беседка, баня и дровяник. Дети иногда приезжали ко мне, как на дачу, делали шашлыки и просто отдыхали от городской суеты. Потом наступила пенсия и свободного времени стало хоть отбавляй, я настраивал себя на долгую беззаботную старость… А сейчас я должен был этого лишиться, причём, добровольно. Злость плавно перетекла в отчаяние, уже и гнев на собеседника пропал. — Андрей Николаевич, вы не держите на меня зла, — Иллай, как бы извинялся за свои слова. — Осталось мало времени, а вы ещё не решили. Просто издержки моей работы. Кстати, я бы хотел пояснить по поводу вашего желания. Не стоит загадывать желание из разряда «Хочу, чтобы все были здоровы и счастливы». Оно, конечно, выполнится, но вызовет качели между добром и злом. Счастье и здоровье — вещи относительные, и с течением времени меняемые. Ваше желание, Андрей Николаевич, должно быть конкретным, узконаправленным. Вы понимаете, о чем я говорю? — обратился он ко мне. — Думаю да, желания одного человека мало для глобальных перемен, — уставившись на дорогу, ответил я. В этот момент мне уже известно, на что потрачу столь необычную возможность. Некоторое время назад, в один из беззаботных пенсионных дней, приобрёл я себе ноутбук. Сын настоял на этом, сказал, что так чаще общаться будем. Зарегистрировал меня в социальной сети, научил ею пользоваться. Человек я не глупый и быстро втянулся в процесс общения. Подписался на несколько групп объявлений, мало ли пригодится, и периодически их мониторил. Одно из объявлений меня заинтересовало больше остальных. Девушка ничего не продавала и не покупала, она просила о помощи. В тот день у меня гостил сын, и я показал ему это объявление. Мне казалось, что он станет критиковать меня, мол ведешься на всяческий развод, но нет. Вместо этого, он поведал мне о судьбе этой девушки. Оказалось, что она выросла в детдоме, родителей своих не знала. По достижении определённого возраста, государство выделило ей однокомнатную квартиру в новостройке. В ней она и по сей день живёт (ну хоть тут мошенники не успели сработать). С работой было все менее благополучно, образования полученного в интернате хватило на работу посудомойкой или дворником. Да и то, носом воротили. Решила она стать предпринимателем и заниматься любимым делом — шитьем. И это дало свои результаты. Через знакомых и соцсети появились клиенты, даже был один спонсор, но надолго его не хватило. Немного обустроив свой быт, она решила оказать спонсорскую помощь тому детскому дому, в котором была, а именно, пошить платья для девочек. Она не понаслышке знала, как тамошние девчонки радовались новым вещам. Пришла она с этим предложением к директору детского дома, которая безусловно её помнила. Вместе они пошли снимать мерки с девчонок, так как шить наугад не имело смысла. Работа шла не быстро, но интересно. Каждая девочка хотела чего-то особенного, красивого и необычного. Приходилось записывать не только имя и размеры, но ещё и пожелания. Зайдя в последнюю комнату, в которой проживали две сестрёнки, немного замешкалась. Директор объяснила, что тут они недавно, и совсем не разговаривают. Обе сестры сидели в углу, прижавшись друг к другу, а та, которая постарше, обнимала младшую. Взгляд у них был такой, что становилось страшно. Короче, через пару дней эта девушка подала документы на удочерение этих двух девчонок, не смогла пройти мимо этой беды. И уже через месяц они переехали к ней жить, тесновато в однушке, но лучше, чем в детдоме. Разговаривать они стали не сразу, да и сторонились новоиспеченной матери, ожидая от жизни ещё большего зла. Но доброта и домашнее тепло сделали свое дело, первой заговорила младшая сестра, затем и старшая. Стали помощницами хоть куда. И все бы было прекрасно, если бы не случай в магазине. Она как обычно выбирала товары и вдруг упала в обморок. На скорой её увезли в больницу и после некоторых исследований, врач сказал, что у неё неизлечимая болезнь, и что они могут лишь немного продлить её жизнь, но для этого нужно много денег. С этими мыслями она пришла домой и расплакалась. Девочки поняли, что все плохо, расспросили обо всем и решили написать об этом в интернете, может найдётся добродетель. Но время шло и менялось только самочувствие девушки. Денег по-прежнему не хватало на лечение, а шить она уже не могла, руки ослабели и не слушались хозяйку. На тот момент, когда я увидел это объявление, девушка уже лежала в больнице, кто-то оплатил первый курс лечения, а вот дальнейшая судьба её была не известной. Я попросил сына свозить меня к этой девушке, и уже через пару дней наша встреча состоялась. Она лежала на своей койке в отдельной палате и медленно хлопала ресницами, глядя куда-то вдаль мимо стен. Мой стук её отвлек, и она обернулась, одарив меня красивой, но измученной улыбкой. — Здравствуйте, Елена. Меня зовут Андрей Николаевич. Я прочитал о вашей проблеме в соцсетях. — Добрый день, — ещё больше оживилась она. — Мне вчера звонил ваш сын и просил, чтобы я встретилась с вами. — Да. Он сказал мне, что вы знакомы. Скажите, чем я могу вам помочь? Как вообще возможно помочь в сложившейся ситуации. Я обескуражен тем, что происходит, но как помочь я не знаю. Поэтому и пришёл к вам. Она опустила глаза и приуныла. Обворожительная улыбка исчезла с её лица, и весь трагизм и безысходность ситуации стали ощутимы в полной мере. — Никакая медицина мне помочь не может, — в её глазах заблестели слезинки. — Врачи мне дают всего несколько лет и то, при постоянном лечении. А оно дорогое, у меня никогда не было таких средств. Знаете, выходя из интерната, я понимала, что наступает тяжёлое для меня время и борьба будет за каждый кусочек хлеба, но… Я даже предположить не могла, что жизнь ко мне окажется такой суровой. Не знаю, чем я это заслужила, — она сделала паузу, и вытерев слезы, продолжила. — Но не это меня беспокоит. Меня могут лишить опекунства над девочками. Они уже привыкли ко мне. Да и я к ним тоже, — на этих словах на лице её слезы потекли рекой, и попытки их сдержать успеха не имели. — Они только обрели семью и опять должны её потерять. Я просто сидел и не мог ничего сделать, даже слов подходящих найти не смог. Но она, вдруг сама, поняв неловкость положения, вытерла слезы, повернулась ко мне и сказала: — Помочь мне вы не сможете. Никто не сможет. Можно лишь отсрочить неизбежное. Но на это нужно много денег. — Я попробую что-нибудь придумать, — сказал я, опустив взгляд в пол. — Держитесь, Леночка, — потом молча поднялся и вышел из палаты. И уже дома я в голове перебрал все возможные варианты моей помощи, но все чаще приходил к выводу, что я ничего не смогу сделать. Тех денег, что я накопил за это время, и на пол курса не хватит, однако, передал их ей через сына. Сам прийти туда больше не решился. И вот, накануне, просматривая группу, увидел сообщение, о том, что Лена впала в кому, курс лечения не дал ожидаемых результатов. А девочек забрали в интернат. И так противно стало от своего бессилия, но поделать я ничего не мог. — Скажите, Иллай, — начал я, — а события прошлого возможно изменить этим желанием? — Глобальные — вряд ли. Они так или иначе придут к своему исходу. — А судьбу одной семьи? — не унимался я. Хранитель пристально посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: — Я вижу, вы сделали свой выбор. Очень хорошо. А вот сервис для ремонта машины, он все-таки выбрал ненадёжный. Плохо они прикрутили колесико. И не успел я расспросить собеседника о смысле всего вышесказанного, как наш «детёныш советского автопрома» сначала стал «чихать» и дёргаться, а затем просто остановился на обочине. Забыв про разговор с Иллаем, я посмотрел на водителя. Он со злобой откинул ремень безопасности и, нецензурно выругавшись, вышел из автобуса. Мы последовали за ним и через минуту наблюдали, как из моторного отсека валят клубы пара. Перегрелся «детёныш». Встали мы в какой-то глуши, даже связь на мобильнике отсутствовала. Почти над нами проходила через дорогу линия электропередачи. Машин тоже не было, лишь где-то вдали слышался рев мотора. В движке советского "детища" что-то хлопнуло, сильно нас напугав. И мы отскочили от автобуса, встав под провода. Произошедшее событие не дало мне правильно оценить ситуацию, я даже не заметил, что хранитель совсем не испугался и, даже наоборот, был полностью спокоен. Подойдя ближе и встав напротив меня, хитро произнес: — Андрей Николаевич, вам придётся мне поверить, так как у нас больше нет времени. Мы — хранители - оберегаем не тело, а душу. Та Елена обладает чистой и доброй душой, но её тело не может с ней справиться, поэтому возникает дисбаланс, приводящий к болезням. Её хранитель, как и все остальные, не может вылечить тело, а всевышний — может. И он обязательно сделает это. Елена и её приёмные дочки будут жить вместе, и никогда их не смогут одолеть болезни. Доживут до старости и лишь Исход сможет их забрать. Цена за вашу душу обозначена и будет исполнена! А с вами, Андрей Николаевич, мы ещё увидимся. Произнеся последние слова, он с силой толкнул меня в грудь. Сопротивления такой силе я оказать не смог и уже в полете краем глаза заметил, как по дороге мчится на огромной скорости мерседес без переднего колеса. Пару раз вильнув, он слетел с трассы и врезался в столб линии электропередачи. Его как срезало, и провода, не выдержав натуги, оборвались, падая прямо на меня. Ещё через мгновение я лежал на спине и трясся в конвульсиях. Электрический ток не оставил мне ни единого шанса, лишь скрасил мой уход радужным шоу, то ли наяву, то ли в моей голове. Фейерверк получился на славу, а потом все стихло.