Родная кровь

      Гервен ждал какой угодно реакции: грусти на лицах родных, нескрываемого сожаления, даже гнева. Что значит — вторая семья? А как же они?.. Но бабушки и дедушки восприняли новость, кажется, лучше, чем он опасался. Во всяком случае, никто не накинулся на него с обвинениями, никто даже не поморщился.       После недолгого молчания бабушка Камия задумчиво посмотрела на Гервена.       — Те люди, которые мелькнули на тех записях, что ты показал нам… Это они? Они — твоя семья?       Гервен кивнул.       — Да, бабушка.       Атрея и Дервин удивлённо переглянулись:       — Что за записи?       — Когда я только сказал, что это я — Гервен, мне нужно было чем-то подтвердить свои слова. Я показал записи из семейного архива мамы и папы, которые удалось сберечь, а потом записи из собственного имперского архива. Там я ещё ребёнок, и сразу понятно, что я — это я. Я вам тоже покажу. На самом деле, записей куда больше. Я надеялся, что вы… Не будете против и посмотрите на людей, которые мне дороги.       Атрея тут же успокаивающе погладила его по руке.       — Конечно посмотрим, Гервен. Хоть сейчас. Записи как раз прекрасно дополнят твой рассказ.       Гервен глянул на остальных и получил утвердительные кивки, так что всё семейство тут же встало из-за стола и отправилось обратно в гостиную, к голопроектору. Дедушка Тейн вновь активировал запись, отмотав её немного назад, чтобы увидели и другие, и Гервен начал комментировать:       — Вот это лорд Карим Юрген, мой Учитель. Его жена Рика. Она не ситх, зато известная театральная актриса. Если вы любите театр и разбираетесь в нём, то непременно оцените её мастерство. Госпожа Юрген очень добра ко мне, она милая и добрая женщина. Ну, а это их дети — Райлим и Керна. Райлиму сейчас двенадцать, а Керне семь. Райлим — одарённый, как и отец, у него уже есть Учитель, и он станет ситхом. А Керна — обычная девочка. О её будущем пока думать рано. И… я привык считать Райлима и Керну своими братом и сестрой.       Гервен снова приготовился увидеть осуждающие взгляды, но на лицах родных читался только настороженный интерес.       — Милые дети, — прокомментировал дедушка Дервин. И видно, что женщина тоже приятная. Значит… Эти люди тебя усыновили?       — Нет. Всё гораздо сложнее… До сих пор у меня есть только один официальный статус. Я именно ученик лорда Юргена. И на самом деле называть его и госпожу приёмными родителями я не имею права. В Империи вообще не принято, чтобы родственники становились Учителями, хотя это и не возбраняется, просто редкость. Так что лорд Юрген следует традиции. Никто не понял бы его, если бы он усыновил послушника. Отношения у нас действительно тёплые и скорее семейные, но официально мы Учитель и ученик. Просто так вышло, что лорд Юрген и его семья действительно стали и моей семьёй. Хотя и это вообще один случай на миллион, если не меньше.       — Почему?       — Ну… Тут надо знать ситхов. Как правило, отношения Учителя и ученика только официальные. Ученик — слуга и полезный инструмент. Он делает то, что ему прикажут, выполняет задания, продвигает интересы Учителя. Ну и тем самым потихоньку сам поднимается вверх, зарабатывает имя. Обычно ни Учитель, ни ученик даже не думают о том, чтобы их отношения стали тесными и близкими. Они могут не знать даже, что происходит в жизни друг друга. Так что воспитать послушника как сына — это нонсенс. Но лорд Юрген — очень необычный ситх. Мне с ним очень повезло. Он родился на планете, которая очень давно принадлежала Империи, а потом тысячу лет — Республике. И там до сих пор всё сложно. В общем, лорд Юрген сам хлебнул всякого. И непонимания, и презрения, и попыток указать на его место. Ну как же, без роду, без племени, имперец только в третьем поколении. Но для меня лорд Юрген — самый лучший Учитель на свете. Он принял меня таким, какой я есть. Он спас мне и жизнь, и моё психическое здоровье. Без него я бы погиб, и это не преувеличение.       Бабушки и дедушки грустно переглянулись.       — Было настолько плохо?       — Да… Лорд Юрген забрал меня с Коррибана, когда мне было двенадцать лет. К тому моменту я превратился в дикого и озлобленного волчонка, который вообще не доверял людям и умел только огрызаться. За пять лет в Империи я не видел почти ничего хорошего. Сначала надо мной издевались в приюте, а на Коррибане стало гораздо хуже. И ладно бы только это… Была ещё одна проблема. Сила, которая проявилась у меня так внезапно, тоже была дикой и необузданной. Я не умел себя контролировать. У меня случались вспышки ярости, опасные и для меня, и для окружающих. Я чуть не убил несколько человек, а меня самого пожирала Тьма. И я знал, что я не жилец. Никто не придёт за мной, не сделает своим учеником. Я мало того, что закуулец, так ещё и псих. Даже собственный надзиратель хотел меня убить… Но лорд Юрген пожалел меня. Узнал мою историю. И единственный не побоялся взять в ученики. Он потратил на меня кучу нервов и сил. Ему со мной пришлось очень трудно. Я же сначала и ему не доверял… Но потом… Потом я вдруг понял, что он действительно мне помогает. И что он относится ко мне хорошо. Позволяет быть собой. И даже заставил меня вспомнить, каково быть просто ребёнком. Я оттаял… Очень привязался и к Учителю, и ко всей его семье. Я их очень люблю, а они меня. Не осуждайте, пожалуйста… Я не только жить хотел, но ещё я хотел быть кому-то нужным… Иметь рядом людей, которые разглядели меня самого, меня настоящего. Я никогда не забывал свою родную семью, но мне были нужны близкие люди прямо здесь и сейчас…       Гервен опустил глаза и с трудом подавил дрожь. Ну вот, он во всём сознался… Теперь оставалось только узнать, примет ли это закуульская родня.       Бабушки облепили его с обеих сторон, снова смаргивая слёзы.       — Дорогой… Бедный ты наш ребёнок… Гервен… Да разве можно за такое осуждать? Наоборот, мы кланяться должны этим людям за всё, что они для тебя сделали. Спасли, воспитали, обучили, дали шанс на новую жизнь. Подарили тебе тепло и заботу… Всё то, что не смогли дать тебе мы… Передай потом твоему Учителю нашу искреннюю благодарность. Мы действительно рады, что в Империи ты не одинок.       Гервен шумно выдохнул и прижал к своим щекам ладони бабушек.       — Спасибо… Я обязательно передам… Если честно, я очень боялся, что вы расстроитесь. Плохо примете новость. Решите, что я предал вас…       — Ох, Гервен… Ну ты что? Расстроились бы мы, если бы узнали, что в Империи ты одинок и не нашёл своего места. А сейчас мы хотя бы спокойны. Наш внук любим. И достиг очень многого. Это ли не радость? — Дедушка Тейн ободряюще похлопал его по спине.       — По-моему, у нас очередной прекрасный повод вернуться к столу и поднять бокалы за обе семьи. Как считаете? — Дедушка Дервин недвусмысленно махнул рукой.       Его дружно поддержали, и очень скоро вокруг снова все улыбались и расспрашивали Гервена уже о всяких мелочах, не затрагивающих серьёзные темы. Как вообще живут люди в Империи? Что там интересного? За что Гервен Империю полюбил?       Время прошло совсем незаметно, и когда подали десерт, Гервен восторженно воскликнул:       — О, это же пирожные «солнечные». Я помню их! Мои самые любимые!       — Да, всё верно, милый. Мы все их очень любим. Видишь, как здорово совпало, что мы их заказали к сегодняшнему столу? Как знали.       Гервен отломил ложкой первый кусочек пирожного и посмаковал, аж зажмурившись от удовольствия. А потом отковырял сверху несколько фруктов, и только отправив их в рот, заметил, что семья смотрит на него как-то странно.       — Что-то не так?       Бабушка Камия улыбнулась:       — Всё так, милый, не переживай. Просто так интересно замечать, что ты вырос, а некоторые привычки остались. Раньше ты всегда в этом пирожном сначала фрукты съедал, а потом остальное. Вот и сейчас. Ты это вспомнил?       — Нет. Оно само как-то. И вы за такое не ругались на меня? В Империи вот за столом очень строгий этикет. — Гервен хихикнул.       Дедушка Тейн смущённо рассмеялся:       — Ну… Было дело. Иногда я давал тебе шуточные подзатыльники. Несильно.       Гервен усмехнулся.       — А я так испортил Райлима. Когда только появился у них, тоже неосознанно начал есть пирожное, как привык. А Райлим был маленьким повторюшкой. Увидел и начал есть так же. Но лорд Юрген не ругался. Он не из тех, кто дома будет строжить за подобное.       Родня заулыбалась, и на душе у Гервена потеплело ещё больше. Какие они у него хорошие… Зря он опасался, что его не примут.       Уже допивая ароматный цветочный чай, Гервен поинтересовался:       — А ещё какие-нибудь приветы из детства заметили у меня?       Дедушка Дервин шутливо ткнул его пальцем в лоб.       — Да. Недавно ты прямо как в детстве приложил палец ко лбу, вспоминая. Раньше ты всегда так думал, хотя сам не замечал.       — А ещё ты обнимаешь кружку сразу двумя руками. Это и раньше было, — добавила бабушка Атрея.       — Надо же… Значит, и правда я во многом остался прежним. Скажите… А у вас ведь, наверное, сохранилось гораздо больше семейных записей, чем есть у меня? Я хотел бы посмотреть. Память до сих пор клочками. Подозреваю, что когда случилось то, что случилось, у меня сработал какой-то защитный механизм. Многое как отрубило. Видимо, чтобы перегрузки не было. А сейчас я вспоминаю всё больше деталей, и это так здорово.       Бабушка Камия кивнула:       — Конечно, Гервен. Мы покажем тебе всё, что у нас есть. Если хочешь, прямо сейчас посмотрим.       Гервен охотно согласился, и ещё пару часов они провели все вместе за просмотром семейного архива. Гервен думал, что теперь готов. Что он уже принял всё, что случилось. Что уже не будет так переживать. Но какое там… Теперь он увидел гораздо больше. И воспоминания вновь заполнили мозг. Сколько их ещё всплывёт, прежде чем пазл соберётся окончательно?.. Как же многое он забыл… А та, прошлая жизнь, она была такой мирной и безмятежной, такой счастливой…       Украдкой проморгавшись, чтобы никто не видел (ведь ситхи не плачут!), Гервен тихо спросил:       — Я всё узнать хотел… Почему так вышло? Это ни в коем случае не в укор вам. Просто, как я понял, обе семьи у нас обеспеченные. Хорошо жили. Преуспевали. Но в итоге оказались разбросаны почти по разные стороны Шпиля, а когда пришли бандиты, никто в итоге не помог маме и папе… Даже такие успешные люди оказались не застрахованы от беды.       Общее настроение сразу переменилось. Бабушки и дедушки затихли, начали вздыхать. Дедушка Тейн сел поближе к Гервену и заглянул ему в глаза:       — Резонный вопрос, Гервен… И не было ни дня, чтобы мы себя ни винили. Потому что огромная доля ответственности за случившееся всё равно лежит на нас. Как ты правильно заметил, семьи у нас обеспеченные. Мы с Камией — госслужащие. Я недавно вышел на пенсию, а Камия пока в должности. Атрея и Дервин владеют бизнесом — у них шикарный магазин ювелирных украшений и антиквариата. Сам видишь, где мы живём. Это элитное жильё. У Атреи и Дервина не хуже, уверен, когда ты у них побываешь, тоже многое вспомнишь. Ведь ты наш единственный внук, и мы все постоянно забирали тебя в гости. Так вот… Были времена, когда наши семьи действительно ни в чём себе не отказывали. Мы отлично жили. Брак наших детей был очень перспективным. Мы знали, что это равноправный и достойный союз. Фарас стал успешным юристом, Гвея имела образование в сфере моды и красоты, её личный бизнес тоже приносил неплохой доход. Но дети сразу сказали, что будут жить так, как считают нужным. Помогать им не надо. И это правильно. А потом настали трудные времена. Мы все сильно потеряли в доходах. Одно время бизнес Атреи и Дервина еле держался на плаву, потому что спрос на их товары упал. А в государственных структурах началась чехарда. Многие должности сокращались, оплата уменьшилась, зато навводили много нового и непонятного. В этом хаосе мы вообще не были уверены в завтрашнем дне. Пришлось отказаться от многого привычного. У Фараса и Гвеи дела пошли тоже значительно хуже. Однажды мы заикнулись о том, чтобы они продали свою квартиру и переехали к нам — деньги нужны, а мы друг друга не стесним. Но они отказались. Сказали, что это их семейное гнёздышко. Они сами его выбирали, с любовью обустраивали. И работа их была связана с тем районом, поэтому переезжать они совсем не хотели. Но ни словом они не обмолвились о том, что Гвее начали угрожать. Если бы мы только знали… Мы бы настояли на своём решении. Мы бы помогли хотя бы охрану нанять. Но каждый раз Фарас и Гвея заверяли нас, что они справляются. Что всё могло быть гораздо хуже. Ничего, справятся… Вот видишь, как справились… Про угрозы и бандитов мы узнали уже после смерти детей…       Гервен тяжело вздохнул:       — Понятно… Глупо вышло… Несправедливо… Получается, этого действительно могло не быть…       — Что уж теперь, милый… Нежелание твоих мамы и папы зависеть от нас понять можно. Они так долго выстраивали свою жизнь, так им было комфортно. Да и масштаб бедствия тогда ещё никто не понимал. Мы даже в страшном сне не могли предположить, что кто-то решит захватить и обложить данью целый небоскрёб.       — Вы говорили, что потратили огромные деньги на поиски. И даже рыцарей привлекали. Так почему хотя бы после гибели родителей «Диадема» не была освобождена?       Тейн помрачнел.       — По многим причинам, Гервен. Ты был малышом, поэтому не сознавал в полной мере, что тогда творилось на Закууле. Коррупция проникла во все сферы жизни, в том числе в правоохранительные органы. Нашлась сотня официальных причин, но для любого абсурдных и смехотворных. Нам говорили, что сделают всё, что в их силах, но пока тех самых сил очень мало. Что пока есть дела поважнее. Что наших детей всё равно не вернуть, а внука ведь ищут. Что жильцы якобы не жаловались, не подавали никаких заявлений, значит, их всё устраивает. Ну и так далее. Мы кричали, уговаривали, пытались давать взятки… Да видимо, взятки от бандитов были крупнее. А что касается рыцарей — очень мало их тогда осталось, а те, что остались… Не до нас им было. В общем, на захват жилых комплексов тогда попросту закрыли глаза. Это случалось не столь часто, да и люди вовремя сообразили, что пора научиться защищать своё имущество. А «Диадемой»… ну, просто пожертвовали.       Гервен сжал кулаки и выдохнул:       — Столько лет… Столько лет знать об этом и не делать ничего… Это мерзко.       — Это современный Закуул, к сожалению. После войны всё изменилось. Хотя нашим семьям особо не на что жаловаться, по сравнению со многими. Жильё осталось, бизнес кое-как сберегли, должности сохранили… Рады теперь малому. И ситуация постепенно всё же выправляется.       Дедушка Дервин сел по другую сторону от Гервена.       — Гервен… Ты упоминал, что «Диадема» теперь освобождена. И что квартира Фараса и Гвеи вновь твоя. Как ты этого добился?       Гервен хмыкнул.       — Я ситх, дедушка.       — И?..       — Я просто пришёл и взял то, что моё. А жильцов «Диадемы» избавил от банды. Они были весьма благодарны.       Дедушка удивлённо округлил глаза:       — В смысле? Ты сделал это один?       Гервен постучал пальцами по рукоятке меча.       — Один. У меня есть Сила и моё оружие. Больше мне не нужно ничего. Ни один бандит не мог мне оказать достойного сопротивления.       Бабушки охнули:       — Ты… убил их?       Гервен серьёзно кивнул.       — Да. Всех, кто был в комплексе. По-вашему, они этого не заслужили? Не только нас выгнали, но и многих других. А сами бандиты заняли освободившиеся квартиры. Благодаря мне законные жильцы вернули своё имущество. Бандиты получили то, на что нарывались. Там не было ни одного нормального человека. Одно дикое и жестокое зверьё. Отдавать таких под суд? Чтобы откупиться смогли? Ну уж нет. Больше они никому не причинят вред. Главаря, который выселил нас, я был рад видеть особо…       Дедушка Тейн криво усмехнулся:       — Всё ты правильно сделал, Гервен. Фараса и Гвею это не вернёт, но хотя бы они отомщены. Прошли те времена, когда я был гуманистом. Будь возможность, убил бы этих уродов собственными руками. Ты прав — нечего их жалеть. И ты большой молодец. Сила… Это всё же великая вещь.       Остальные молча закивали, соглашаясь, хотя Гервен понимал, что в очередной раз предстал перед семьёй в новом свете. Придётся потратить немало времени, чтобы рассказать, кто же такие ситхи. Но не сейчас.       Гервен устало посмотрел на родных:       — Если вы не против, я бы продолжил разговор завтра. Сейчас мне нужно о многом подумать и помедитировать. Я ведь могу у вас остаться?       Бабушка Камия всплеснула руками:       — Конечно, дорогой! Это даже не обсуждается. И Атрея с Дервином останутся. А завтра мы все вместе съездим в поминальный комплекс и продолжим разговор.       Гервен вымученно улыбнулся:       — Хороший план.