И умерли в один день

Кто-то восхищался свежестью морского ветра, но для Аркуса здесь повсюду пахло колто. Запах, который вызывал стойкие ассоциации с больничной койкой и болезненных процедурах. Он с детства не любил врачей и больницы, старался обращаться к ним как можно реже. К сожалению, особенность его службы была такова, что общение с врачами становилось неизбежным и регулярным. Он прошёлся по смотровой площадке, сел на лавочку. Вид на море открывался фантастический. Уроженцу Коррибана даже озеро казалось чем-то сказочным, не говоря уже о море. Побывав на десятках планет, Аркус всё равно не мог привыкнуть, что в мире существуют такие огромные массы воды, никому не нужной и не вызывающей восхищения. Он искренне не понимал, как можно оставаться равнодушным к бликам солнечных лучей, пляшущих на воде, к переливам синего и голубого, к ровным бескрайним рядам волн. Океан на Манаане восхищал его одним фактом существования. Под нежной безмятежностью пряталась необузданная мощь стихии. Океан был прекрасен. Аркус даже подумывал, когда всё закончится, купить виллу с видом на океан и любоваться той нечёткой границей, где вода переходит в небо. Если бы не всепроникающий запах колто. От него ничто не спасало. Ни прижатый к лицу платок, ни маска, ни фильтры в гостинице. Аркус подозревал, что этот запах будет ему чудиться и после того, как он уедет с Манаана. Просто удивительно, как одна мелочь может испортить всё впечатление. Однако близился назначенный срок, а... нет, полковник Дэрок был по-военному точен. Даже в гражданской одежде он выделялся на фоне толпы туристов и ростом, и выправкой. Рассматривая человека, Аркус подумал, что двадцать с лишним лет военной службы никуда не спрячешь, как ни старайся. Интересно, как со стороны выглядит он сам? Дэрок наконец-то нашёл взглядом Аркуса и уверенно подошел к нему. — Добрый день, — сказал он. — Давно ждешь? — Добрый день. Не очень. Океаном любуюсь. Что там у тебя? — Это проще показать, чем объяснить, — отозвался полковник. Аркус понял, что Дэрок не желает обсуждать это в общественном месте, где могут быть лишние уши. — Хорошо, идем. Дорога оказалась долгой. Аркус даже не задумывался, что под водой комплекс куполов Ахо-сити гораздо больше, чем снаружи. Чем глубже они спускались, тем чаще попадались селкаты, а представители остальных рас — всё реже. Дальше начались совершенно закрытые зоны, в которые доступ был исключительно по пропускам. У Дэрока как раз такой был, с правом проводить гостя. Место, куда они наконец пришли, подозрительно напоминало больницу. Или лабораторию. Аркус невольно поёжился от непрошенных ассоциаций и воспоминаний. В последний раз он проторчал в больнице целых три дня, потом сбежал, когда от запаха колто и унылых лиц персонала стало тошнить. Дверь отъехала в сторону, пропуская их внутрь, и сразу же закрылась. — Добрый день, доктор Горима, мы пришли! — Громко объявил Дэрок прямо от входа. — Добро пожаловать, полковник! Ждал вас, ждал. Из-за колонны вышел селкат в белом халате, развел руки в приветственном жесте. — Добро пожаловать, — повторил он. — Я доктор Горима. — Дарт Аркус, — машинально представился ситх и тут же подумал, что не стоит бросаться именем перед первым встречным. — Рад познакомиться с вами, мой лорд. Тут селкат слегка поклонился. — Благодаря вам, у меня появились весьма ценные материалы для исследований, и я рад, что могу выразить свою благодарность лично. — Простите? — слегка удивился ситх. — Помнишь, год назад мы нашли тайник? Я передал материалы доктору Гориме... — Да-да, забытые технологии раката! — с воодушевлением сказал селкат. — Конечно, реализация безнадёжно устарела, но идеи, в них заложенные, поистине революционны! Позвольте, я покажу вам плоды моих скромных трудов. С этими словами селкат провёл гостей в соседнюю лабораторию. На большом столе в центре лежал ещё один селкат. Вместо руки был кибернетический протез, часть головы закрывал облегающий шлем. — Признаться, я рад, что мы освободились от власти раката, а сами они сгинули давным-давно. При их аппетитах и отношении к другим расам подкрепленные современными технологиями старые разработки могли бы стать поистине ужасными. Этот несчастный, — Горима указал на селката в шлеме. — Попал в аварию, лишился руки, получил повреждения мозга и позвоночника. Он был обречен на жалкое существование полностью парализованного и потому согласился принять участие в эксперименте. К сожалению, когнитивные функции мозга до конца не восстановились, но в целом он здоров и работоспособен. Сейчас я его включу, и вы сами убедитесь. — Вы сделаете — что? — переспросил Аркус. — Включу, — охотно пояснил Горима. — Дело в том, что даже современная элементная база слишком примитивна и громоздка, собранный на её основе имплант начинает перегреваться через пять-шесть часов работы. Мы работаем над более эффективным отводом тепла и, параллельно, над новым поколением микросхем, с низким уровнем энергопотребления. Поэтому, чтобы не разрушить образец раньше срока, мы его выключаем. Селкат открыл глаза, пошевелил пальцами на обеих руках, родной и кибернетической, согнул ноги в коленях, сел. Постепенно его взгляд обрёл осмысленность. Он обвел взглядом присутствующих и сказал: — Добрый день. Рад приветствовать новых лиц. Меня зовут Сетхи, я инженер по монтажу трубопроводов. Вежливая речь и манеры произвели на Дарта Аркуса сильное впечатление. Он почему-то ожидал, что экспериментальный образец солдата их будущей армии будет туп, груб и с интеллектом чуть выше пещерного дикаря. После демонстрации всех своих возможностей инженер по монтажу отправился, как он сам сказал, на заслуженный отдых, а доктор Горима пригласил их на чашку местного чая, обсудить промежуточные итоги. — Признаться, я впечатлён, — сообщил ситх, пригубив чашечку и тут же отставив в сторону. У местного элитного чая был привкус протухших водорослей и запах ненавистного колто. Мысль о том, чтобы купить виллу на Манаане казалась все более глупой. — Скажите, они все сохраняют память после модификации? — спросил он. — Да, если не задеты соответствующие участки мозга. — И как они относятся к своему нынешнему состоянию? — В большинстве — положительно. Для них это второй шанс. Лично я ещё не встретил такого индивидуума, который предпочел бы остаться беспомощным паралитиком. Возможно, эти разработки помогут многим вернуться к полноценной жизни. Горима тоже пригубил чашечку, поставил её перед собой. — Но вас интересуют ближайшие перспективы? — Вы совершенно правы, доктор, — холодно сказал Аркус. — Вы можете назвать сроки, чтобы я сориентировался? — Год-два, возможно, три. Но не более десяти лет. — Прекрасно! Аркусу показалось, что резиновая морда селката растянулась в довольной улыбке. — Уже через три месяца я смогу предоставить вам новую модель. Думаю, не стоит терять ни минуты. Аркус понял, что доктор Горима ненавязчиво выставляет их из лаборатории.

***

Они сидели в открытом кафе у гостиницы, в которой Дэрок снял номера, и пили самый обычный каф, горький, с кисловатым привкусом и легкими нотками какого-то ореха. Горечь напитка отбила привкус колто во рту, чему Аркус тихо радовался. Он уже опасался, что этот запах и вкус будут преследовать его до конца дней. — Ты уверен, что доктору Гориме можно доверять? — задал он волновавший его вопрос. — Уверен. То, чем он занимается с нашей подачи, не очень поощряется местным обществом. Если его разработки станут известны, то самое мягкое наказание, которое его ждет — изгнание. Дэрок беспечно ухмыльнулся, отпил каф, сморщился. — Никогда не понимал этого вкуса. — Значит, не поощряется, — задумчиво повторил Аркус. — Это хорошо. Он будет молчать и делать всё, что мы скажем. — Допустим, не всё. У него есть гордость и представления о том, что допустимо, а что нет. Но с ним можно договориться и убедить. — У тебя есть на него досье, — скорее утвердительно, чем задавая вопрос, сказал ситх — Разумеется. Я должен знать тех, с кем работаю. Аркус лишь усмехнулся и заказал ещё порцию кафа. — Как зубы? — неожиданно спросил Дэрок. Если ситх и удивился вопросу, то вида не подал. — Все на месте. Современная медицина творит чудеса, — сообщил он, ухмыльнулся, продемонстрировав два ряда ровных белых зубов. О том, что импланты прижились с трудом, только при помощи Силы, и до сих пор болели, он не сказал. Зачем? — Это хорошо, — рассеянно отозвался Дэрок и отвернулся к морю. За эти годы Дэрок научился прекрасно скрывать свои эмоции от него. Если раньше Аркус читал полковника почти как открытую книгу, то в последнее время понять, что его что-то волнует, было очень сложно. Если же что-то прорывалось из-под защиты, то крайне редко. Сейчас полковник был взволнован или встревожен, но всячески старался скрыть. Скрытность полковника неожиданно задела Аркуса. Разве, после всего, что они сделали, он не имеет права знать чуть больше? Конечно, не имеет — оборвал он сам себя. — Этот республиканский полковник вообще тебе ничего не должен из того, что не относится к вашему общему делу. Так почему меня волнует то, что он чем-то обеспокоен? — тут же мелькнула мысль. — Какое мне дело до его переживаний? Наверно, потому, что ты сам за него волнуешься — пришёл неожиданный ответ. — Да не может быть, ерунда какая-то, — подумал он. Оказалось, пробормотал вслух. У полковника был острый слух. — Что — ерунда? — тут же спросил он. — Так, мысли вслух, — отозвался ситх. — Уже заговариваешься, — вяло поддел его Дэрок и снова уставился на горизонт. — Иди отдохни, поспи что ли. — Некогда. Дела в Сфере ждут, — мотнул головой Аркус. — Я и так еле вырвался. Мне надо вернуться как можно быстрее. — Ну удачи, — так же вяло отозвался полковник. Тут бы встать и уйти, оставив его одного со своими заскоками и внезапными сменами настроения, но Аркус взял в ладони горячую чашку и мягко, сам удивился, спросил: — Райан, что-то случилось? — Нет, ничего. С чего ты взял? — У тебя вид такой... — Какой? — Словно тебя вызвала на ковер как минимум генерал Гарза. Или, ещё лучше, ваш главком. — Ты угадал, — просто, без улыбки ответил Дэрок. — Через три дня я должен явиться пред светлы очи нашей генерала и доложить ей свои соображения по поводу реформирования сил специального назначения. Они, видите ли, не соответствуют поставленным задачам. Ситх даже поперхнулся кафом. — Это кто такое придумал? — переспросил он. — Есть мнение, — пожал плечами Дэрок, уставился в чашку — он так и держал её в руках. — Вот знаешь, — проникновенно начал Аркус. — Я бы мог убедительно доказать, что соответствуют, но кто послушает какого-то чиновника из Империи. Если бы ты только знал, сколько твои коллеги попили нам крови и поели мозгов. — Я догадываюсь, Аркус. По косвенным данным. Но у сенаторов иное мнение. — Ах этот ваш замечательный сенат. Слушай, давай я выкраду наиболее ретивых пацифистов, в процессе отрежу им что-нибудь ненужное, язык, например. А ты и твоя команда спасете их. Со стрельбой, руганью и фейерверками. Чтобы они впечатлились и передумали. — Ты дурак? — совершенно беззлобно спросил Дэрок. Аркус нисколько не обиделся. То, что он только что сказал, действительно звучало по-дурацки. — А что я ещё могу сделать? Ну организую какие-нибудь сюрпризы, для нейтрализации которых потребуется именно спецназ. Это повлияет на мнение сенаторов? — Аркус, почему вообще тебя это заботит? Внутренние проблемы Республики. Ты же радоваться должен. — Одна часть меня, та, которая верный имперский чиновник, конечно же радуется любым проблемам в Республике, но другая часть, которая больше тридцати лет военная, почему-то печалится, когда унижают коллег по ремеслу, даже если они служат враждебному государству. Я до сих пор считаю, что это было неправильно, то как обошлись с прежним составом бригады «Опустошение» и с эскадрильей «Кинжалов». — У вас в Империи их бы просто расстреляли? — ехидно спросил полковник. Аркуса задели его слова. — У нас в Империи постарались бы не допустить такого, — сухо ответил он. — Да ладно, — недоверчиво сказал Дэрок. Аркус вздохнул, посмотрел на небо. — Те два капрала и сержант, которые были со мной, благополучно добрались до блок-поста. Их задержала контрразведка, но вскоре выпустила, под моё слово, что они выполняли ответственное поручение заместителя главы Сферы военного наступления. Всех троих вывезли с Альдераана, отправили на реабилитацию и затем — снова служить, в другую часть. — На Альдераане? — Нет, конечно. Никаких последствий или препятствий. Я знаю, что они ничего не успели разболтать, моего слова достаточно, чтобы их оставили в покое. — Ты говоришь это для того, чтобы показать, какая Империя белая и пушистая, в ней заботятся о рядовых бойцах? — Империя не Империя, неважно. Было бы желание командира, — сказал Аркус и запоздало прикусил язык. — Как это красиво звучит — желание командира, — язвительно протянул Дэрок. — Ты этих красивостей у наших сенаторов набрался? Они тоже умеют складно и гладко вещать, да так убедительно, что стоишь и обтекаешь, чувствуя себя полным дураком. — Райан, я..., — поднял руки Аркус. Его кольнуло давно забытое ощущение неловкости и неуместности сказанных слов. — Что — ты? Сказал глупость, ляпнул, не подумав, с кем не бывает. Но мне от этого не легче. Что бы я ни делал, как не старался, чтобы мои подчиненные были одеты, обуты, накормлены и получили новое оружие, чтобы их не бросали в бессмысленную бойню только потому, что так решил очередной кабинетный стратег из Ордена, всё равно придёт какой-нибудь сенатор, который о войне знает только по голофильмам, и скажет, что спецназ неправильно воюет. Почему он так решил? Да потому, что отчёты составлены неправильно, без учёта тех поправок, которые они приняли на закртыой военной коллегии три дня назад. А то, что мне было не до этих поправок и вообще у нас связи не было две недели, так это его не волнует. «Незнание законов не освобождает от ответственности»! Дэрок с такой силой поставил чашку на стол, что остатки кафа выплеснулись и растеклись по столешнице. — Иногда мне хочется плюнуть на всё и уйти, пусть сенаторы сами воюют, раз такие умные, и сами заполняют формы, которые придумали. Сами доказывают необходимость применения сил спецназначения и тренируют новобранцев. Мне кажется, что я пытаюсь пробить стену, а все вокруг смотрят и забавляются, глядя на мои попытки. Я устал улыбаться и быть вежливым с теми, кого считаю откровенными мудаками, и иногда мне кажется, что переворот — лучший выход. — Но ты этого не сделаешь, — задумчиво сказал Аркус. — Не сделаю, потому что бесполезно. Через несколько лет, может десятков лет всё вернется туда, откуда началось. Кто бы знал, как же я устал от всего. Но больше всего я устал терять своих парней... не знаю, проект доктора Горимы неоднозначный. Он поможет снизить потери, а потом окажется, что это всё было напрасно... Так и не закончив мысль, полковник встал, подошел к краю площадки, облокотился на перила. Аркус смотрел ему в спину и пил каф. Когда каф закончился, он заказал две бутылки виски. Первую бутылку они выпили молча. Полковник не хотел говорить, Аркус не знал, что сказать. Все слова казались глупыми и неуместными. Когда открыли вторую бутылку, Дэрок начал рассказывать. Сбивчиво, путанно, повторяясь, перескакивая с одного на другое. Истории о тех, с кем он служил, кто ушёл и не вернулся, а он остался, жить за себя и за них. Аркус слушал, подливал виски в стаканы, в его и в свой, задавал ни к чему не обязывающие вопросы. Вечерело. На площадке появлялись туристы, выбравшие эту же гостиницу. Не желая быть объектом праздного любопытства, Аркус ненавязчиво предложил Дэроку пойти в номер. Полковник сначала отмахивался, но в конце концов согласился. Акрус как чувствовал, что пора уходить — по дороге в номер у полковника началась истерика. Он давился сухими рыданиями, вытирал текущие по щекам слёзы и никак не мог остановиться. Аркус закусил губу, схватил его за локоть и силой впихнул в номер. Вовремя — из соседнего номера вышла парочка забраков. Они со смехом обнимались и тискали друг друга, а когда демонстративно стали целоваться и лезть друг к другу в штаны, Аркуса передёрнуло. Он закрыл дверь, прижался к ней спиной. Хотелось убить кого-нибудь, в первую очередь парочку беспечных идиотов. Полковник сидел на полу, обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом. Его трясло от рыданий. Аркус опустился рядом, коснулся плеча. В ответ полковник пробормотал что-то непонятное, помотал головой. Ситх понял, что дальше они уже не пойдут. Силой подтянув предусмотрительно заказанную в номер бутылку и два стакана, он сел на пол, вытянул ноги. Залпом осушив протянутый стакан, полковник заговорил снова. Захлебываясь пьяными рыданиями, он сбивающейся скороговоркой выплевывал новые воспоминания, словно боялся, что не успеет рассказать обо всех, кого помнит. Он говорил и говорил, а ситх слушал, старался поддерживать разговор, чтобы полковник был уверен — его слушают и слышат. На очередном рассказе Аркус взял его за руку. Дэрок машинально сдавил его пальцы так, что на мгновение потемнело в глазах. Вместо того, чтобы выдернуть ладонь, Аркус накрыл его руку своей. Боль физическую можно пережить. Она не страшнее той душевной боли, с которой жил полковник Дэрок. Незаметно закончилась и эта бутылка, а полковник продолжал рассказ, пока выпитый алкоголь не показал свой нрав. Аркус едва успел дотащить Дэрока до туалета, как того скрутило в приступе рвоты. Он мучительно выблёвывал выпитый виски, каф, легкий обед, а ситх поддерживал его за плечи и говорил что-то глупое и незапоминающееся. Отплёвываясь уже одной желчью, полковник поднял голову и посмотрел на Аркуса неожиданно трезвым взглядом, серьезным и сосредоточенным. — Я испортил тебе день. — Брось, — скривился Аркус. Пьяные извинения и попытки раскаяния бесили его даже больше, чем вещающие о Свете и неизбежности возвращения на светлую сторону Силы джедаи. Полковник хлебнул воды из-под крана, сплюнул. — Хотелось бы, да не получается. — Иногда просто необходимо выговориться, — отозвался он, обнимая полковника за плечи. — Останешься? — Останусь. Едва они дошли до кровати, как полковник упал на неё лицом вниз и моментально провалился в сон. Аркус подошел к двери, подобрал с пола пустую бутылку и оба стакана. В его стакане оставалось ещё немного. Аркус качнул его, медленно выпил. Несмотря на отвратительный вкус, у виски было одно очень большое преимущество — в нем не было ни привкуса, ни запаха колто. Через несколько минут организм взбунтовался. Открывая самую первую бутылку, ещё на площадке, ситх подумал, что виски какой-то не такой. В нем отчетливо ощущался синтетический привкус низкокачественного топлива для спидеров. Возвращать бутылки он стал, не желая привлекать лишнего внимания скандалом, а зря. Теперь организм напоминал, что нехорошо вливать в него отраву в таких количествах. Отплёвываясь от противного вкуса во рту, ситх подумал, что это достойное завершение дня — проблеваться в чужом номере от поддельного алкоголя. Веселее было только обнаружить себя утром в незнакомом месте в одних трусах, без денег и документов. С ним такого никогда не приключалось, но историй подобных он наслушался много. Скорчив рожу помятому отражению в зеркале, Аркус вернулся обратно, сел на пол, попытался медитировать. Не получилось. Дэрок метался, что-то бормотал, стонал, и это отвлекало. Ситх потёр наливающиеся болезненной тяжестью виски, сел на край кровати. Избавить полковника от болезненных воспоминаний он не мог, зато мог освободить от кошмаров хотя бы на эту ночь. Сила послушно отозвалась, потекла, повинуясь его мысленному приказу, когда он прикоснулся к бритой макушке. Отрастающие волосы кололи пальцы. Ситх невольно улыбнулся ощущению и ударил Силой. Осколки сна рассыпались в стороны, стали таять. В них Аркус увидел отражение своих снов. Те же сюжеты, места, только другие лица и имена. Всё это было так знакомо, что ситх едва не задохнулся от нахлынувших воспоминаний, уже своих, собранных за годы службы. Усилием воли он отбросил их назад, в дальние закоулки памяти, сконцентрировался на том, что есть здесь и сейчас. На ровном, хотя и тяжелом дыхании Райана, на гладкой ткани простыни, на глухой боли в затылке. Воспоминания нехотя отступили, отпустили. До следующего раза, когда он окажется слаб и беспомощен перед призраками прошлого. Потянуло в сон. Идти в свой номер не хотелось, добираться в ночи до космопорта хотелось ещё меньше. Аркус снял куртку, стянул сапоги и пристроился на кровати рядом с Дэроком. Как заснул — он не помнил...