Дитя крови и Луны

Каникулы закончились, всё возвращалось в свою будничную колею. Кроме, разве что Саши, что временно отбросила свои поиски прикольных штук в библиотеке и полностью погрузилась в поиск информации об оборотнях. Ничего толкового в английских источниках Алекс не нашла. Учитывая, что последние века два, судя по всему, отбором книг и цензурой занималось Министерство, оно и не удивительно — ему невыгодно, если оборотни будут считаться разумными существами, ведь это такая кормушка, как можно догадаться: начиная ингредиентами из этих самых оборотней и заканчивая взятками, чтобы те волкодлаки, кому это надо, могли вести нормальную жизнь среди английских магов. Только в одной старой книжке что-то было о четырёх волчьих стаях, но это не считается. Как-то так. О своём нечаянном попадании в деревню Мактире Алекс конечно же рассказала Афине — у неё голова светлая, наверняка что-то умное скажет об этом всём. Хотя сначала Руквуд непритворно заволнуется за подругу, потом успокоится, нагладив Джо примерно на километр в общей сложности, и лишь потом начнёт выдавать премудрости, зачастую связанные с магическим мироустройством. Эта столь эмоциональная реакция Афины умиляла. — Зачем ты дала очень-преочень серьёзную клятву ради незнакомцев? — закономерно спросила она. — Хороший вопрос… — Алекс задумчиво посмотрела вдаль с самым философским видом. — Очень хороший вопрос. В неё прилетела подушка. Афина захихикала, прикрывая рот кулачком, и Форест вернула себе нормальное выражение лица. — Да не знаю я, — она взлохматила волосы пятерней. — Мне не слишком сложно, а у них беда. Правда, не обошлось без манипуляций информацией с их стороны, но, думаю, простить это можно. Так что отчего бы не помочь? — на это Афина пожала плечами. Она уже успела высказать свои опасения, ведь если недоговорили однажды, могут недоговорить и дважды. А вдруг чем плохим кончится? — Ну да… Только теперь тебе надо придумать сложный ритуал почти с нуля… Даже если тебе помогут, это сложно… — задумчивая Руквуд выглядела взволнованной. — У нас дома есть пара не слишком одобряемых Министерством книг по этой теме, но не совсем подходящих. Хм-м… — она прикусила губу в раздумии. И тут её лицо озарилось догадкой. — Я знаю, кто тебе может помочь. — Кто? — Берти! — Да? И чем же? — кисло спросила Алекс. — Да и с чего бы ему мне помогать? Сама знаешь, отношения у нас с ним оставляют желать лучшего. — Но они всё ещё лучше, чем в самом начале, — пылко возразила Афина и была права. Да, Лестрейндж больше не пытался прибить Форест в тёмном переулке и даже поздравил с Рождеством, но он всё ещё общался с ней исключительно из вежливости, да и то ради своей подруги. По крайней мере, так выглядело с точки зрения Алекс, хотя Руквуд считала иначе. — И к тому же, он хороший человек и точно поможет, когда узнает всю ситуацию. Вообще, он учится ритуалистике с детства у своей двоюродной бабушки, так что он наверняка знает что-то по теме. Она смотрела таким горящим взглядом, что у Алекс не было шанса не согласиться. Лестрейндж, как ожидала Форест, хотел было послать Алекс куда подальше в ответ на просьбу посоветовать книги о магическом принятии выморочного наследства, но сдался без боя перед твёрдым взглядом Афины. Ему ещё предложили потом помочь в составлении одного ритуала, но под клятвой о неразглашении (это была идея Руквуд, Сашка о таком не догадывалась даже), и он вежливо и как всегда высокомерно сказал, что подумает над этим (очевидно, что нет). Но и это дало Алекс веру в наилучшее разрешение ситуации, потому что адреналин от стрессовой ситуации в виде внеурочных посиделок у оборотницы-знахарки с острым языком уже давно сошел на нет и не мешал удивляться собственному безрассудству. А так, жизнь шла своим чередом — уроки, общение со сверстниками, посиделки в библиотеке, распитие крепчайшей чайной заварки для поддержания режима сна и прочее. Ещё к Саше пришло осознание, что нужны дополнительные физические нагрузки, когда после подъёма на пятый этаж начала появляться одышка. Может, начать качать пресс и отжиматься?.. Беда пришла откуда не ждали. Просто одним морозным февральским утром Афина получила письмо из дома утренней почтой. Сильвио, семейный филин Руквудов, чинно спланировал и бросил своей юной хозяйке пергаментный свиток с пурпурной сургучной печатью официального вида, чего ещё ни разу не наблюдала Саша за весь учебный год. И тем более она ещё ни разу не видела такого насупленного и будто обреченного выражения лица у своей подруги. Публика поблизости зашушукалась, заметив странное письмо — особенно усердствовали слизеринцы, сидевшие прямо за их спинами. Они что-то знают? Меж тем губы Афины затряслись, она вот-вот была готова заплакать. Руквуд судорожно смяла письмо. Боги, что же у неё стряслось?! Алекс мягко приобняла её за плечи и тихо прошептала: «Может, пойдём?». Девочка посмотрела ей прямо в глаза с такой тоской, что Форест чуть сама не заплакала. Ничего, вместе они обязательно с этим разберутся. Если никто не помер, конечно. Лучше бы кто-то помер, честное слово. Ведь Патриция Руквуд, от лица своей внучки, заключила помолвку с каким-то отпрыском небедных чистокровных (некий Летард Джонс). И теперь Афина рыдала в подушку, спрятавшись от жестокого мира за балдахином, прогнав даже Форест. Хотя бы у Джо получилось остаться с ней в качестве мощного антистресса. К несчастью, «радостная» новость пришла в воскресенье, и даже уроки не смогут привести её в чувство. Алекс целиком и полностью разделяла чувства подруги — не каждый день тебя без предупреждения собираются выдать замуж за совершенно неизвестного человека, даже не позволив лично принять участие в помолвке. Добивал тот момент, что к официальному письму с образцом договора между семьями не было приложено ни строчки с добрыми словами или хотя бы оправданиями. Просто как кость собаке кинули, ей богу. Это жестоко. Форест прикидывала в голове планы на крайний случай, включающие в себя отравление, подстроенное самоубийство и финансовый крах тех или иных персон, пока тупо глядела на книжные полки в общей гостиной. Алекс вернулась в комнату к тихо всхлипывающей Руквуд, наглаживающей урчащую Джо. Налила подруге стакан воды. — Держи. — Спасибо, — шмыгнула носом Афина, взяв в подрагивающие руки стакан, и начала пить маленькими глотками. Отставила пустой стакан, тяжело вздохнула. Упала на кровать. Кошка разлеглась, Алекс присела рядом. — Всё настолько плохо? — Угум… — девочка накрыла лицо подушкой. — Могу решить эту проблему жёстко и радикально, если тебя это утешит. — Это как? — из-за подушки приглушенно послышался заинтересованный голос Афины. — Ну… Для начала заговор жениху на понос — знаю действенный метод, а потом на твоё усмотрение — могу огласить весь список экзекуций! — Алекс отвечала спокойно, но бодро, в надежде, что это передастся Руквуд. И, оп, пошёл процесс — девочка слабо улыбнулась и бросила подушку рядом. — А мне нравится твоя идея. Правда, он пока ещё ничего же не сделал? — усомнилась она. — Так, для проформы, понимаешь, — Алекс сделала неопределённый пасс рукой. — Но в твоих словах есть резон. — Вряд ли Летард тоже горит желанием жениться на мне, я же, ну, … сама понимаешь… — Афина тяжело и печально вздохнула, продолжая заплаканными глазами разглядывать балдахин над кроватью. — Самая умная и красивая девочка из всех, кого я знаю? — лукаво улыбнулась Форест хоть и не была уверена, что подруга это видит. Между прочим, она совсем не кривила душой, говоря эти слова. Руквуд, похоже, жутко смутилась и закрыла лицо руками. И, кажется, вновь захихикала. — Короче, резюмируем, — решила Сашка подвести итоги, — у страха глаза велики. Не, ну а что? А вдруг он окажется нормальным парнем? И будет тебе счастье — и имение вернёшь, и в дом полная чаша будет. Как говорится, брак по расчёту может быть удачным, коль расчёт был верен. В крайнем случае станешь молодой вдовушкой, хе-хе. — Пожалуй, ты права… Потом было и письмо Афине от мамы, в котором та просила прощения, что ничего не смогла поделать, и слова утешения с заверениями, что всё это к лучшему. Но юная Руквуд зла на неё не держала — истинная «виновница торжества» так и не удосужилась написать внучке. Жених же послал «отписку» полуофициального вида с уведомлением, что, мол, ждите его, такого хорошего, на следующий год — он специально ради невесты будет переводиться на третий курс из Шармбатона в Хогвартс. Что же, ждать всего полгода, чтобы поглядеть на невольного суженного Афины, а там ясно будет. Конечно, Лестрейнж не мог не остаться в стороне от этой истории. Вскоре после очередных дружеских посиделок Бертрама и Афины в библиотеке, этот псих прислал тайком записку Форест с просьбой о встрече тет-а-тет. Мальчишка был предельно серьёзен. — Мы оба знаем, что Афина заслуживает большего, чем выйти замуж за какого-то мещанина по расчёту. Изначально настроенная на конструктивный диалог Алекс опешила от такой постановки вопроса. — Погоди-погоди, чувак, ты серьёзно? То есть тебя беспокоит только то, что Джонсы — торговцы на Косой аллее? Он оставался невозмутим и продолжал смотреть на Форест свысока. — Естественно, в конце концов, Руквуды входят в список Священных Двадцати Восьми и их род насчитывает более трех веков. Это будет подлинный мезальянс! Кроме того… Вид у Бертрама был надменный и придурковатый, отчего у Алекс начали чесаться кулаки без моральной возможности расквасить нос этому… этому… — Ты больной, Лестрейнж?! Она выйдет замуж за незнамо кого, и у нас нет никаких гарантий, что он не окажется придурком! Или «чистокровность», — издевательски выделила она, — тебе последние мозги проела? Ох, она подергала тигра не просто за усы, а за самое ценное — он злым яростным взглядом посмотрел на Сашку, не ожидавшую, что эта мороженая селёдка способна на подобное. Нельзя забывать, что его родная матушка — сумасшедшая Беллатрикс Блэк. Но уже через мгновение перед девочкой стоял прилизанный, в струнку вытянутый наследник Лестрейнж. — Если бы вы, мисс Форест, удосужились дослушать меня до конца, то узнали ли бы, что именно по причине сомнений в честности намерений и достоинства личных качеств жениха Афины я попросил вас о личной встрече. Сашке стало неловко, но не слишком стыдно: — Прошу прощения, мистер Лестрейнж. Извольте уж изъясняться, не растекаясь мысью по древу. — Кхм, — Бертрам демонстративно поправил рукава рубашки. — Я хотел предложить вам со следующего года помогать мне с обеспечением безопасности Афины в отношении мистера Джонса. А также слежка за ним самим, в разумных пределах, конечно же. — Хм-м, — а идея неплоха, если не считать, что это несколько нетактично и даже аморально. — Может лучше для начала пообщаться по человечески? — Может и стоит, — степенно кивнул Лестрейнж. И задумался: — К сожалению, у меня мало данных о нём… — А что так? — Его семья, нейтралы, переехала во Францию в разгар войны с Тёмным Лордом, и до недавнего времени Джонсы старались лично в Британии не показываться — только поставка товара в свою лавку. Вроде всё. И вправду негусто… Афину, похоже, сговорили с котом в мешке. Или, лучше сказать, с котом с толстым кошельком. — И по поводу происхождения Джонсов, — продолжил он, — полагаю, даже тебе известна пьеса «Мещанин во дворянстве»? — Конечно нет! Я же грамоте не обучена и вообще, в хлеву росла, — язвительно фыркнула Алекс. Ей порядком надоело подобное отношение к собственным интеллектуальным способностям со стороны Бертрама. Пусть Сашку это не задевало, но отчего-то жутко раздражало. — Да знаю я, читала. И ты хочешь сказать, что там похожая ситуация? Пафос вкупе с кучей денег и желанием выбиться в дворяне? — Других идей у меня нет, — Бертрам чинно развёл руками. — Окей, значит, пока просто держим ухо востро и ведем себя как нормальные адекватные люди? — Именно так. Сашка мысленно поставила галочку в голове рядом с пунктом «Решить проблему жениха Афины», но пока только карандашом. Сама юная невеста тоже успокоилась и стала ждать вместе со всеми «у моря погоды». *** Прошёл насыщенный переживаниями февраль, приближался конец марта. Форест чувствовала себя как на иголках перед предстоящим обрядом, и в её голове даже проскакивала малодушная мысль отказаться от обряда и дальше жить как привыкла. Но здравый смысл брал верх, как обычно. Алекс думала над тем, что делать, если всё это мероприятие затянется — хоть она получила письмо с разъяснениями к обряду от Арлы совиной почтой, где говорилось, что он вряд ли будет идти дольше шести — семи часов. Но интуиция говорила, что не может всё быть так просто, как обычно. А интуиции своей Сашка была склонна доверять в вопросах неизведанных. Что делать? Идти на поклон к декану или медсестре? И чтобы потом её отправили куда подальше, то есть в тюрьму или резервацию? Мы пойдём иным путём. Возьмём да забьём, а там отбрешемся. В любом случае, Афина точно знает, куда и зачем Форест уходит. Обряд уже сегодня ночью, а Саша чувствовала себя хуже некуда — уже который день ей снится один и тот же сон. Она идёт по проселочной дороге через лес и выходит на деревенскую улицу. И видит дом, даже терем, простой, но зажиточный, с резными ставнями, с коньком на крыше, но совершенно пустой. Соседские избы не разглядеть — будто в тумане. Вспоминается та, далекая, прошлая жизнь. Она поднимается на крыльцо и пытается отворить дверь. Но не выходит, и она снова и снова дёргает ручку до исступления, до истерики, и в самое страшное мгновение прямо в лицо ей бросается разъяренный волк с горящими глазами. Марево сменяется полубессознательным пробуждением среди ночи, но новый тихий сон вновь превращается в изматывающую пытку. И так всю ночь, день за днём. — Ты сама на себя не похожа, — вместо приветствия сказала Арла при встрече в Мактире. Конечно, не обошлось без ехидной ухмылки, но Алекс точно не показалось, что шаманка немного беспокоится. — Влюбилась что ли? — а вот это она уже издевается. — Упаси Боже от этой напасти! — в притворном испуге воскликнула Форест. — Всё со мной порядке, если не считать, что за три дня поста я жутко соскучилась по нормальной еде. Уж больно тоскливо желудку от воды с лепешками. А пока она проходит омовение с травяными отварами и облачается в льняную рубаху с собственноручно расшитым подолом — всего одна широкая полоса орнамента, но очень важная. В свои темные тяжёлые кудри она вплетает алую тесьму. Александра готова к обряду. И в вечерних мартовских сумерках идёт она босиком к святилищу, освещая себе путь тусклой свечой. Стояло новолуние, оттого темно было так, что хоть глаз выколи. Душа была натянута как струна несмотря на полный упадок физических сил и холод. Сашке было боязно как никогда, хоть все её и заверяли, что не она первая и вряд ли последняя — люди, обращенные против воли Проклятыми или рождённые ими, если не вкусили крови, могли пройти этот же обряд и стать едиными с внутренним волком. Как, к примеру, прошлогодняя выпускница Кьяра Лобоска. На поляне вокруг резного каменного алтаря с идолом собрались старейшины с Арлой во главе, одетые в богатые меховые обрядовые одежды со множеством искусно сделанных элементов. У Сильверстоун был ее посох. Старейшины держали сильно чадящие факелы. Они затянули обрядовую песню, смысл слов которой Саша едва могла уловить. Она поклонилась каждому из присутствующих по пояс и встала перед монументальным каменным идолом, в грубые очертания которого менялись в пляшущем пламени свечи, превращая то в человеческие, то в звериные. Почти догоревшую свечу она поставила у основания статуи и взяла деревянный кубок с вином, кровью и толчеными травами и кристаллами. Алекс едва трясущимися руками взяла его за ручки по бокам и подняла над головой. — Да будет волк частью меня, а я частью волка. И пусть благословит нас Великая луна! — громко произнесла она ввысь и залпом осушила бокал. Голова закружилась, в глазах потемнело, а виски будто проткнули ржавыми гроздями. Последней вспышкой мысли, не заглушенной неописуемой болью, разлившейся по телу, стало недоуменное: «А оно же не так должно было быть…» Оборотни потеряли дар речи, увидев вместо полноценно обращенной щенком-подростком и сохранившей разум Алекс озлобленную и оскаленную волчицу с рыжими подпалинами, явно не настроенную дружелюбно по отношению к двуногим. Она хотела было убежать в ночную лесную чащобу, но ей преградили путь семеро белоснежных старых волков. К их сожалению, на стороне волчицы были молодая сила и звериные инстинкты. И, едва не перегрызя горло Дугласу, она сбежала. Оборотни приняли человеческий облик и скоро подлатали МакРори. Всем и без слов было ясно, что они ошиблись. Но в чём же?! А Волчица неслась со всех ног по ночному лесу, радостно поскуливая от счастья чувствовать пряный запах леса. Она чувствовала, что это надолго, почти что навсегда! И что солнце теперь ей не помеха, что быть ей вольною на веки вечные! Близилось утро, пустые кроны деревьев освещались алым, как кровь растерзанного зайца, рассветом. Солнечный диск показался во всей своей красе. Вы когда-нибудь задумывались, что происходит в голове у дикого зверя? Причём стоит учесть, что волк отнюдь не глупое существо. Не глупее своих домашних сородичей так точно. Как говорится: «Волк решает свои проблемы, собака решает проблемы человека». Вот и Сашка неоднократно задавалась вопросом «О чём думает Волчица?». До сегодняшнего дня ответов не было. Точнее, их и сейчас нет, но зато появилась подсказка. Алекс не могла не узнать лес, в который она попала после смерти. Только лишь с одним отличием — на этот раз она лишилась свободы передвижения, будучи закрытой под большим прозрачным куполом. Он чем-то напоминал тот, что был у той маленькой девочки, которую Сашка куда-то подевала после возвращения в реальный мир. Ах да, ещё тело было версии 2.0, а не из в прошлой жизни. Время текло странно, как в бездне — солнце неподвижно прибито к небосводу, облака зависли на месте. Словно она застряла в обыкновенной фотографии леса. Купол был прочен и непроницаем, попытка подкопа тоже не дала результата — земля оказалась твёрдой как гранит. Саша не собиралась сдаваться ни под каким предлогом — она пошла на обряд с целью усмирить волка и не уйдёт ни за какие коврижки! Она почувствовала уж давно забытую ярость на ситуацию в целом и на Волчицу в частности — как она посмела?! Форест все эти годы маялась каждое полнолуние, разок вообще чуть не померла, а только стоило ей предпринять что-то в свою пользу, начать жить, наконец, спокойно, как вот так оно обернулось! Они с Волчицей спокойно сосуществовали, но при первой же возможности девушку заневолили. Не, тело-то изначально волчицино было, но Алекс как бы тоже сюда прописали. И если так подумать, то она сама пришла с целью подчинить себе альтер-эго, и это, может, просто ответная реакция? Надо было по другому действовать, наверное… Так-так-так, погодите, это что, совесть? Ну, ладно, заходи, раз пришла. Вместе подумаем. Всю эту жизнь они с Волчицей жили спокойно — по порядку, по расписанию. Алекс уважала свою половину и признавала её право на существование. Сейчас же она пришла с намерением посадить дикое животное на поводок, нацепить намордник и заставить бежать по команде «Фас». Если так подумать, то тут всякий взбунтуется и по шапке в ответ надаёт, что вообще не весело. Тем более её вторая половина отнюдь не злобное и агрессивное создание по своей натуре — если верить Рут, волк никогда не пытался причинить ей боль. Гнев сменился сочувствием к Волчице, а затем спокойствием. Зачем устраивать истерики и посыпать голову пеплом, если ситуация не под твоим контролем? И Сашка просто разлеглась «звёздочкой» на тёплой траве, благо размеры купола позволяли. Солнце мягко пригревало, было тихо и спокойно. Веки Алекс тяжелели, и, сдавшись без боя, она заснула. Заснула, чтобы резко испуганно проснуться через мгновение. Саша рефлекторно попыталась вздохнуть — ей вдруг стало не хватать воздуха, будто она тонет. Грудную клетку сдавило со всех сторон, сердце бешено забилось. Она переставала чётко видеть — и ей казалось, что через эти тёмные пятна перед глазами кто-то за ней пристально наблюдает. Саша пыталась что-то придумать, но мозг отказывался выдавать полезные мысли по причине того, что он сейчас помрёт. Но скоропостижная смерть почему-то откладывалась на неопределенный срок, поскольку уже минут пять прошло, а состояние хоть было и критическим, но переставало казаться смертельным. Разум приходил в себя, стараясь игнорировать тёмные пятна и сотни чьих-то глаз где-то на краю зрения. Глаза были разные по своей форме, по эмоциям, но все одного янтарного оттенка. Саша опустила веки, но это не исправил ситуацию — к любопытным взглядам добавились тихие шепотки. Что же, придётся с этим мириться. Вдохнуть воздух толком не удавалось, руки и ноги же словно налились свинцом. Совершенно на автомате Саша начала еле-еле ползти к тому, что она смогла рассмотреть — тот самый терем из сна. Обрывки реальности складывались в голове, образуя осточертевший кошмар, преследовавший Сашу целую неделю, и который она запомнила до мельчайших деталей. С каждым рывком сознание прояснялось, дышать становилось легче и конечности лучше слушались свою хозяйку. И перед высоким крыльцом Саша смогла встать на ноги. Шёпот не стихал, как и не исчезало чувство, что за ней следят эти сотни глаз. Но они стали почти привычны, как ливень и раскаты грома за окном. Саша задумчиво рассматривала дверь, не решаясь подойти — ей казалось, что она должна что-то сделать, выполнить неведомое ей условие. Вспомнились хогвартские капризные экземпляры, с которыми надо было поздороваться, раскланяться или их надо было трогать в определённом месте. И это не говоря о проходах в гостиные факультетов. Мысли прервал угрожающий рык. «Дежавю, однако», — подумала Саша и спокойно обернулась. В паре метре от неё стояла, припав на передние лапы, ощетинившаяся Волчица. И Саша с искренней улыбкой посмотрела на зверя — после всего произошедшего хоть кто-то знакомый и понятный не мог не обрадовать. Она старалась не смотреть в глаза разъяренной Волчице, чтобы не спровоцировать её. — Привет, — спокойным мягким голосом сказала Сашка и глубоко вздохнула. — Я хочу извиниться. Волчица, на удивление, не стала бросаться на неё, а склонила вопросительно голову. Саша же была совершенно искренна в своих словах — она собиралась говорить как на духу, вранье и лесть сейчас ничем не помогут — чай говорит она со зверем, а не человеком: — Прости меня, что я пыталась тебя подчинить своей воле. Это было наглостью с моей стороны — ты всегда была хозяйкой этого тела, пока меня не подкинули. Зверь внимательно слушал, и даже сменил позу на более спокойную. Кажется, Волчица всё понимала. — Знаешь, я бы хотела, чтобы мы с тобой смогли договориться и жить как удобно и тебе, и мне. Да, почти семь лет ты была вольной птицей, но теперь у нас одно тело на двоих. Знаю, ты желаешь вернуть всё как было, но и мне тоже хочется жить более-менее нормальной человеческой жизнью… Мы можем найти компромисс, или в твоей власти просто убить меня, я даже не буду сопротивляться — ты в своём праве. Так что? Саша все ещё не решалась поднимать взгляд, но осмелилась протянуть ладонь. Это должно решиться здесь и сейчас — Алекс примет свою судьбу. Она зажмурилась от страха, но ей в пальцы уткнулся тёплый мокрый волчий нос. Он тщательно обнюхал Сашку целиком. И Волчица дружелюбно боднула девочку в живот. — Так, значит, мир? — Саша неверяще приоткрыла один глаз и посмотрела на зверя. «А сама-то как думаешь?», — будто сказала своим прищуренным взглядом Волчица. Саша нервно усмехнулась раз, два и рассмеялась от облегчения. Ведь всё оказалось так просто! Не лукавить и говорить открыто — вот и вся недолга. Вот почему же ей всегда хочется пойти сложным путем? Она решилась погладить свое альтер-эго, а оно и не было против. Даже странно как-то, что дикая агрессия резко сменилась дружелюбием. Или дело исключительно с том, что она доказала что-то вроде чистоты своих помыслов и просто спокойно поговорила? Воистину чудеса. Вот так и сидели они вдвоём на крылечке — Волчица положила Саше голову на колени, а та её задумчиво почесывала. Саша размышляла над тем, как устроить режим так, чтоб никто не обиделся, но и жить можно было спокойно. — Эх, и как же нам с тобой ужиться? И мне хочется жить как жила, и тебе тоже воля нужна. Может, днем я буду на ногах, а ночью ты? Только же ситуации разные бывают, иногда у меня дела неотложные Она ощерилась — Да, ты тоже не бездельничаешь, прости. Может, каждые выходные будем в лес убегать, как тебе? Но только когда безопасно, а то мало ли. Оборотней не слишком любят, спалимся — убьют нас быстро. Волчица согласилась, мол, есть в твоих словах резон. Ещё раз боднула дружелюбно в живот. Сашка ещё хорошенько подумала — появился второй вариант, более приемлемый. — Как насчёт того, что будем уходить в лес по выходным? Волчица неодобрительно фыркнула. — Что, маловато будет? Ладно, подумаем ещё. — А если я ещё постараюсь хотя бы разок на неделе? Лучше? Волчица согласно прищурилась и зевнула, мол, пойдет, но можно и больше. — Тогда договорились? Отлично! — Саша довольно и по доброму усмехнулась и зверюга в ответ приоткрыла пасть в подобии улыбки. В двери терема за спиной что-то щелкнуло. Раздался скрип петель. — Это ещё что такое? — Сашка обернулась и увидела, что дверь отворилась сама собой. — Не, теперь я туда не пойду, так только в ужастиках бывает. А ты куда, Серая? — девочка всплеснула руками, увидев, как Волчица подорвалась и уже прошмыгнула в дом. Серая высунула морду и кивнула, мол, пойдём. — Эх, ладно. Теперь же мы вдвоём, не так боязно. А вот если бы мы до сих пор с тобой собачились, пардон за каламбур, то я бы… всё равно пошла, кого мы тут обманываем. Меня подожди, не убегай в дом! Первое, что не могло не броситься в глаза — это огромные горы разнообразного хлама, возвышающиеся до самого потолка, а это не менее трех метров, наверное. И прихожая полностью завалена, только между этих «кордильер» проложена тропинка куда-то дальше в комнаты. Саша присмотрелась — и то, что казалось каким-то мусором, представляло собой что ни на есть музейную ценность. Например, псалтырь с позолотой и золотыми уголками у обложки, изрядно потёртый, некогда нарядный кафтан ещё поди допетровских времён, ой, даже легендарные советские слоники есть — все семь штук. У бабушки, помнится, только пять было — двоих ещё Сашин папаша в детстве покоцал. Хм-м, это уже что-то близкое к современности, любопытно. Артефакты, наверное, последних трех веков хранились в беспорядке в этих комнатах. Хоть Волчица и подзывала свою двуногую компаньонку шевелиться побыстрее, но Саша не могла устоять перед разглядыванием хотя бы мельком всех близко лежащих сокровищ. Что интересно, серебряные вещицы, будь то украшения или столовые приборы, почти не встречались. Зато было множество стилизованных изображений волков, вышитых на одеждах, высеченных в камне или выгравированных на позолоченных кубках. Здесь не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что это «ж-ж-ж» неспроста — это всё добро принадлежало оборотням и, судя по всему, они до сих пор проживают на территории России, или Советского Союза, — слоники не дадут соврать. Что это всё значит? Вряд ли это Сашины «чертоги разума» — она не слишком увлекалась историей и по волкам не фанатела, даже несмотря на столь щекотливые жизненные обстоятельства. Вот если бы тут были пробирки-скляночки, волшебная утварь и всякие рукодельные штуки — то тогда точно её барахолка. Возможно, это связано с её биологическими родственниками, но возникает территориальная несостыковка — Александра Форест, как бы, в Британии всю свою сознательную и не очень жизнь обитает. Тайна происхождения, однако. Саша не торопясь следовала за Волчицей, которая поняв, что человечишка спешить не собирается, тоже сбавила шаг и внимательно всё обнюхивала. Тропинка казалась бесконечной, хоть сам по себе терем и не был огромным. Вдруг Волчица остановилась перед очередной горой и поскребла передней лапой, кивнув на вершину. — Там лежит что-то нужное? И мне надо это достать? Волчица согласно кивнула. Ладно, доверимся ей. Карабкаться по осыпающимся склонам стало той ещё задачкой, но помог стул из соседней комнаты. На самом верху лежала скромная деревянная шкатулка с неразборчивыми, но красивыми вензелями, резко выбивающимися из общих атмосферы и стиля. «Есть!», — Саша схватила коробочку и, не удержавшись, упала со стула и съехала с горки. — Смешно тебе, да? А я, между прочим, всю спину себе отбила! — притворно негодующе воскликнула она на весёлые подвывания Волчицы. Надо же, Саша и не догадывалась, что у волков есть чувство юмора. Или это просто её альтер-эго такое продвинутое? — Ну, давай посмотрим, что же здесь хранится. Или не посмотрим — похоже, ларчик оказался с секретом. Саша повертела находку в руках, Волчица тоже не преминула понюхать и потрогать лапой шкатулку, в которой явно что-то было, судя по звуку. Скромная на первый взгляд вещица была изящно украшена — то, что показалось Саше вензелем, оказалось замысловатым гербом, другая сторона ларца оказалась инкрустирована перламутром редкого голубого оттенка — мозаика тонкой работы изображала букетик незабудок, такой трогательный — Саша даже мысленно отругала себя за то, что позволила столь небрежное отношение к шкатулке. — Как же тебя открыть-то! — девочка так и этак вертела шкатулку, трясла постукивала об пол на собственный страх и риск. Волчица внимательно за этим наблюдала, у неё же лапки. Тут Сашка не выдержала и спросила — Слушай, Серая, а на кой нам это? Волчица ощерилась и утробно рыкнула, мол, надо значит надо. — Хорошо, молчу-молчу! — она подняла руки в знак поражения, но пробурчала напоследок, возвращаясь к шкатулке: — Не ты же голову тут ломаешь. Зверюга сделала гордый вид, что она этого не слышала. — А если попробовать что-нибудь сделать этакое с мозаикой? Жалко, конечно, будет, если я её испорчу. Надо только найти подходящий инструмент… — и она заозиралась в поисках спицы, шила или тому подобного. Но Волчица успела первой и подорвалась к соседней горе хлама — Саша с интересом стала наблюдать, как она ищет нужное, разгребая лапами вещи. И девочке с победным видом указали на ланцет с костяной рукоятью. — И как ты только его нашла? Спасибо! — и начала ковырять ларец. Выходило неплохо, хоть и перламутровые пластинки очень крепко сидели в крышке. А главное — догадка Саши подтвердилась: под некоторыми лепестками оказались кнопки, которые до акта вандализма не было видно. — Итак, последний рывок, и!.. — под внимательным выжидающим взглядом Волчицы, которая своим любопытным носом чуть ли не касалась шкатулки, Сашка нажала на все кнопки разом. — Сработало! Волчица вскочила на четыре лапы и начала от радости бегать вокруг девочки. Самой Саше просто было любопытно, из-за чего же этот сыр-бор. — И что это тут? — она открыла крышку. — Это что, кольцо? Сашка взяла двумя пальцами тонкий золотой обруч, но пристально рассмотреть ей не позволила Волчица, сразу начав обнюхивать находку. «С чего такой интерес у зверя к ювелирке?» — подумала она. Меж тем Волчица закончила осмотр и издала довольный звук. — Это то, что тебе нужно было? — согласный кивок. — Тебе это кольцо знакомо, не так ли? — снова согласный кивок. Волчица на это лишь печально заскулила. Эх, если бы Сашка понимала чуть больше… А то она всё ещё ничего не понимает. Ладно, вернёмся к кольцу. Красивое, и нельзя не отметить изящество работы — по ободку вился резной цветочный венок. Хм-м, а внутри интересная надпись, вполне различима, хоть гравировка совсем не нова: «Amor tussisque non celantur». Ещё бы понимать, что это значит… — Это означает «Любовь и кашель не спрячешь», забавная фраза, не правда ли? У кого-то было странное чувство юмора. — Твою ж!.. — синхронно с зарычавшей волчицей заорала Саша, когда позади неё раздался незнакомый мужской голос. — Это откуда в нашей голове?! — и наставила на незнакомца ланцет, так себе оружие, правда… Хм-м, а мужик-то симпатичный — высокий, смоляные чёрные длинные волосы, с заплетенными в них украшениями, ещё и одет а-ля толкиеновский эльф. Правда, если приглядеться, то смазливый донельзя. Волчица тоже была не в восторге, но не нападала на этого, а лишь угрожающе порыкивала. — Не «это», а твой благодетель, Александра Форест, — мужик слащаво улыбнулся, и у Сашки пропала любая симпатия к этому субъекту: — Или лучше тебя звать Александрой Очередной? Она опешила — откуда этому мужику знать её прошлую фамилию, если она даже в личном дневнике не записана? Сашка, не сводя своего жалкого оружия с незнакомца, без резких движений встала на ноги и распрямилась, чтоб не быть совсем уж в проигрышном положении. Сам мужик агрессии не проявлял — просто смотрел насмешливо-снисходительно, что невероятно раздражало. — Кто вы такой, как здесь появились и откуда вам известна эта информация? — подозрительно спросила Саша. Но, похоже, смазливое личико совершенно её не слушало и продолжило воодушевленно щебетать: — Значит, будешь просто крошкой, — и этот мужик перевёл взгляд на Волчицу, жеманно откинув назад волосы. — Вижу, вы с сестренкой нашли общий язык, как это мило!.. — В смысле, сестренкой?! — резко его перебила Алекс и сделала решительный шаг ближе. Вслед за ней Волчица тоже хотела сделать бросок, но «типа эльф» небрежно махнул рукой, и они обе застыли, в силах шевелить исключительно глазами. -… Я уж думал, что вы глотки друг другу перегрызете. Эх, — он наигранно печально вздохнул, — вот зрелище бы было. Впрочем, и так интересно получается! Незнакомец щёлкнул пальцами, и комната вмиг опустела — весь хлам моментально исчез, разве что остались обломки мозаики на полу под ногами Саши, которая всё ещё не могла пошевелиться. Мужик обошёл их с Волчицей обездвиженные фигуры, довольно цыкая. — Крошка, ты даже смогла открыть головоломку, умница, — внутри у Сашки всё перекорежилось от подобного обращения и слащавого тона, ей захотелось воткнуть крючок прямо в один из этих голубых глаз. — И всё же, как удивительно вышло! Ах, я просто в восторге! У каждой сестры по половинке души — у одной звериная, у второй человеческая — и одно тело — чудесно, просто восхитительно… — он продолжал самозабвенно щебетать с приторной интонацией вивисектора. — Мне нравится, такая диковинка, даже несмотря на то, что пришлось неликвидную душонку подселить. Зато каков результат! Обе половинки доросли до одного целого!.. У Саши внутри всё заледенело от его слов, и она посмотрела прямо в глаза Волчице и не могла отвести взгляда. «Сестра, сестра, сестра», — незнакомое сердцу доселе слово било в голове набатом. Это ложь, конечно же, ложь, с чего бы этому «эльфу» говорить честно? «Но и зачем ему лгать?» — подло заметил внутренний голос. «Потому что это не может быть правдой», — единственный сашин ответ. Просто не может! У горлу поступил тяжёлый ком, в носу защипало, и она бы точно расплакалась от бессилия, если бы не чары и пустой щебет незнакомца. Смазливый хлыщ восторгался ими как восторгаются уродцами в Кунсткамере — с любопытством и жалостью. Если первое стерпеть было можно, то второе было хуже красной тряпки для быка. Он остановился прямо перед ними и чуть наклонился, чтобы с радостной улыбкой посмотреть Саше и Волчице в глаза. — Мы ещё увидимся, крошки! Бай-бай! И исчез. Заклятье моментально спало, и они нелепо упали на пол. Волчица дрожала всем телом, прижавшись к земле и тихо поскуливая. Саше тоже было, мягко говоря, не по себе — сердце, казалось, вот-вот вот выпрыгнет из груди, лёгкие не могли сделать полный вдох. И в мыслях полный бедлам. Кольцо в руке было горячим от тепла ладоней, и девочка сжала его сильнее, чтоб кисти было больно. Саша пододвинулась к дрожащей Волчице и, обняв, привалилась к её боку. — Всё пройдёт, и это тоже… — тихо прошептала первое, что пришло на ум. Они лежали с Волчицей в обнимку, покуда их не сморил вскоре сон. И Саша, проснувшись, увидела ясное весеннее небо.