Дитя крови и Луны

Две недели до полнолуния прошли как в тумане — Саша волновалась до жути, не понимая, чего ожидать от оборота. В попытках забыться она вновь засела в библиотеке. На повестке дня были руны — она наконец разобралась в рунном языке самостоятельно. Да, копировать готовые цепочки легко и просто, но хотелось создавать что-то своё, относительно новое. Вот, спустя более полугода нерегулярных исследований, её рунная последовательность не сжигала пергамент, не взрывалась с хлопком, не вызывала потоп, а просто работала, как положено — грела на уровне градусов шестидесяти — теперь эти руны можно наносить на какую-нибудь деревяшку и не мёрзнуть как цуцик в зимнем Хогвартсе. Маленькая победа ненадолго отвлекла от сидения как на иголках, но, тем не менее, на душе было тошно. Мысли от осознания Волчицы как своей сестры поутихли, заняв положенное место на полочке «Данность, смирись с этим». Джо, видя состояние компаньонки, всюду следовала за ней, хоть обычно и предпочитала независимое времяпрепровождение где-то в замке. На кануне полнолуния привычных ломоты в костях и общей слабости не наблюдалось. Правда, оборота тоже не было — и это не на шутку испугало Алекс. Куда исчезла Волчица? Что не так? Письмо, отправленное Арле осталось без ответа. И Саша забурилась в библиотеку с головой — там наверняка должно быть что-то подходящее, например, медитации. Говорят же, что они помогают заглянуть внутрь себя и всё такое… После полнолуния начались какие-то странные метаморфозы: в определённый момент запахи стали чувствоваться ярче и сильнее, а слух стал острее, чем раньше, что отнюдь не радовало, поскольку орда пубертатных человеческих особей, особенно мужеского полу, по звукам и ароматам недалеко ушли от стаи бабуинов даже без улучшенных органов чувств. Находиться в Большом зале стало просто невыносимым, особенно в «час пик», поэтому Алекс стала приходить под самый конец приёма пищи. К слову о еде — возник такой момент, что Форест чуть ли не снилось парное сырое мясо, прямо с кровью. И умом Саша понимала, что это не слишком вкусно, хоть и вегетарианской отнюдь не была, но слюнки текли в прямом смысле от одного воспоминания. Это, честно говоря, пугало. Алекс не желала превращаться в кровожадного монстра наподобие Проклятых, а объяснений и путей возвращения на круги своя не находились. От зоркого взгляда Афины тревоги подруги не укрылись — но сама Сашка окончательно посвящать Руквуд в свои проблемы не стремилась, и, отговорившись кратким: «Сама не знаю, авось пройдёт», стала тщательно избегать этих тем. Тем более, у самой Афины и так проблем было по горло: мало того, что женишок не отвечал на любые письма, а матушка с бабушкой не стремились налаживать контакт с потенциальными сватами (или просто не хотели рассказывать это юной невесте), так ещё и близость экзаменов не добавляла радости. Если Форест достаточно было для счастья «Удовлетворительно», то Руквуд нужны были только «Превосходно», не ниже. А почему? Да потому, что это надо для поддержания понятия «честь семьи», эквивалентного фразе «всё идеально». Вот они и сидели вдвоём в библиотеке: Афина с учебниками, Алекс с дурацкими фолиантами. Почему дурацкими? Да потому что любые книжки, так или иначе затрагивающие медитации, представляли собой целые океаны воды с крохотными островками смысла. Если объединять, то надо просто расслабиться. Логично-логично, и очень просто в Сашиной ситуации. А потом сконцентрироваться на нескольких вопросах и найти подходящее тихое место. Ещё некоторые рекомендую держать пост в дни медитаций, но это точно не вариант: голодная Форест — злая и тупая Форест. Как говорится, попытка не пытка, а спрос не беда. Алекс может заняться этой мутью на выходных. Есть, правда, ещё вариант — «окклюменция», непонятно что, но книги только в Запретной секции библиотеки. Настал месяц май, на удивление тёплый для Шотландии — природа вовсю цвела и пела. Правда, это не слишком не слишком сильно поднимало настроение Алекс, хотя её однокашники, и Афина в том числе, заметно ободрились — Руквуд же воспряла духом и с энтузиазмом строила планы на лето, совершенно перестав волноваться об экзаменах. Саша была рада, что у подруги всё спокойно и хорошо, но присоединиться в своих собственных чувствах не могла — уж второе полнолуние прошло, а оборота так и не происходило. Медитации в тишине пустых классов не давали результата от слова совсем. Вообще, что такое медитация? «Состояние расслабленной состредоточенности», при котором все мысли уходят на второй план. И этого и не могла достичь Саша: мысли слишком часто выскакивали чертиком из табакерки и рушили всю гармонию. Да вообще сидеть неподвижно больше получаса было задачей непосильной. Хотя были и успехи за последнюю неделю-две: Алекс будто бы удавалось, сделав всё как положено, «заглянуть внутрь себя», но казалось, что из подсознания Сашу выбрасывает на полпути нечто. Ей хотелось верить, что это защитная реакция Волчицы: помнится, она тоже была не в восторге от новости об их родстве; и теперь ей не слишком хочется видеться с сестрой-двуногой обезьяной. Или Волчица настолько испугалась «Высшего», что и носа не кажет. В любом случае, надо Серую выковыривать на поверхность. И вот, видя весеннее торжество природы, Саша подумала, что на свежем воздухе медитировать выйдет лучше. К тому же, в полной тишине, как ни странно, мысли более беспорядочны, нежели при наличии какого-то фонового шума, будь то шелест листьев за окном, потрескивание огня в камине или тихое дыхание студентов на уроках. Даже обострившийся слух не влиял на эту закономерность. Так, лес. Он Запретный, и официально запрещён для студентов, поэтому Саше очень не хотелось нарушать правила — учитывая непонятное к ней отношение Директора, любой проступок может привести к исключению. Кстати, храбрости не прибавляло знание, что при исключении, магглорожденным стирали все воспоминания о Хогвартсе и блокировали магию. В принципе, это даже не сильно тревожило Алекс, если бы не тот факт, что после такой процедуры долго не живут. А оно таки ей надо? Нет, конечно. Почему бы не медитировать на разрешенной территории, например, прямо здесь, на берегу Чёрного озера рядом с лесом? Неплохой выбор, наверное, хоть и не совсем то, чего душа хотела. Запретный лес манил своей ярко-зелёной свежестью и пряным запахом своих земель, пересвистом и клекотом птиц, шорохом листвы и трав под лапами диких зверей — всё это чувствовала Саша. Чаща перестала казаться таинственной и мрачной, почти безжизненной на первый взгляд — волчьи слух и нюх открыли лес по новому. Алекс прикоснулась к кольцу, висящему на шее — она решила взять и его на удачу. — Мяу! — раздалось негодующее мяуканье сзади. — Джо! — Саша радостно улыбнулась своей любимице, на всех парах бежащей к ней. Она взяла кошку на руки и спросила: — Ну и зачем ты пришла? Запретный лес не лучшее место для таких беззащитных булочек как ты. Иди, давай, обратно, я вернусь ближе к вечеру. Здесь буду сидеть, не волнуйся, — и поставила её на землю. Джо недовольно уркнула и смело поскакала в лес, игнорируя испуганные вопли хозяйки. «Ой дура я, дура! Нельзя было её отпускать, а надо было, как ответственному человеку отнести в комнату и запереть там, от греха подальше, но нет же…» — сокрушалась мысленно Сашка, то и дело уворачиваясь от ветвей, и продолжала бежать за Джо. В защиту глупости, Алекс казалось, что её питомица если не была разумной, то речь человеческую уж точно понимала — слишком правильно Джо реагировала на многие замечания и фразы и почти всегда отвечала что-то на своём мяукующем. Похоже, разумность кошки оказалась мифом, или Джо просто решила поступить по-своему. Надо было уже в прошлой жизни оставить кошке самое первое её имя, данное ещё бабушкой — Жопа. Но нет же, сначала наивная ромашка Санечка называла кошку Жожей, а теперь Форест стала именовать на «англицкий» манер Джо, сокращённо от ЖОзефины ПАвловны. — Да куда же ты несёшься, зараза! — бежала за кошкой Алекс. Что интересно, Джо не пыталась скрыться в чащобе, а внимательно следила, поспевает ли за ней хозяйка. «Бедная я, несчастная,» — удрученно подумала Форест, когда ей в лицо хлестнула очередная ветка. — «Даже кошка ведёт какую-то свою подковерную деятельность против меня». — Ага, попалась! — воскликнула Саша, поймав беглянку за мягкую задницу. — Да не кусайся ты, глупая… Алекс огляделась и поняла, что совершенно без понятия, где она находится — поляна была незнакомой, но весьма интересной и даже живописной: деревья стремились ввысь, молодые полупрозрачные листочки пропускали солнечный свет как диковинные витражи. В кронах была своя птичья тусовка: пичуги скакали, чирикали и щебетали на разные лады. А таких пташек Саша, однако, не видела раньше — они больше походили на ярких представителей тропиков, нежели скромной Шотландии. Может, они магические? Вполне вероятно. Растительность тоже была знакомой и незнакомой одновременно — какие-то травки-муравки Саша знала с детства, как тот же тысячелистник, пусть даже в юном майском виде; другие же своими пурпурными чуть мерцающими побегами не были похожи ни на что. Ох, лишь бы не ядовитые, мало ли. Профессор Спраут рассказывала о некоторых опасных растениях Британских островов, но разве Форест помнила? В траве копошилась всякая живность: то тут, то там мелькали ящерки, жуки, и прочие. На самом освещенном месте лежали живописные валуны, почти целиком покрытые мхом и лишайниками. Похоже, давно они тут. Сидеть на непрогретой сырой земле не особо хотелось, вот Саша и побрела к нагретым солнцем камням. Джо угомонилась и теперь тарахтела на руках у Форест, довольно жмурясь. Проверив ложбинку на одном из валунов и не обнаружив там неучтенной живности, Алекс сгрузила туда кошку. Кошка же сладко потянулась и, потоптавшись, задремала в позе буханки. И снова убегать Джо, похоже, не собиралась. Саша уселась на валун поменьше, размером с пуфик — камни здесь были самых разных форматов, выбирай — не хочу. Стала Форест думы думать, как обратно выбраться: на интуицию, конечно, можно понадеяться, как в прошлый раз после обряда, но хотелось быть уверенной, что она точно придёт обратно. Ещё Джо могла бы вывести их из глуши, но тоже без гарантий. Помнилось, что Запретный лес находится на северо-востоке от замка, что тоже неплохой ориентир, так что рано или поздно Саша сможет выбраться обратно к людям. Оставался ещё один вариант: достучаться до Волчицы. Она наверняка знает, что делать в подобных ситуациях и, как минимум, умеет выживать в лесу. Итак, приступаем к медитации. Саша сосредоточилась на колечке и его связи с Волчицей — пусть она и не понимала умом, но сердцем чуяла, что это может помочь. Как ни крути, а с их матерью Серая провела больше времени, чем с Алекс в нормальных отношениях. Дыхание размеренное, глаза закрыты. Солнечные лучи ощущались кожей, слух ловил шорох каждой травинки и щебет десятков пичуг, а сладковатый аромат молодых клейких листочков и землистый запах прошлогодней опавшей листвы приятно щекотали нос. Казалось бы, столько всего отвлекающего, но только здесь Саша наконец почувствовала гармонию и покой, словно в детстве в прошлой жизни. Хорошо… Всё шло как по маслу, и Алекс начала проваливаться внутрь своего сознания. Это чувство больше всего походило на ощущение, как будто тебя выдирает из сна ощущение падения, но несколько наоборот. Это продолжалось несколько мгновений, и вновь повторилось. Саша резко распахнулась глаза. — Э-э-эх, что за дела? Ничего не вижу, — она с усилием зажмурилась на пару секунд, но весь окружающий мир был словно смазан как на фото через пыльный заляпанный объектив камеры. Поморгала, потрясла головой, да мутность всё не проходила. Ещё и рябит окружение как в летнюю жару, странное ощущение. Может, это из-за каких-нибудь странных растений? На ощупь Саша успешно попыталась встать, благо хоть валуны были заметны. Себя и кошку, между прочим, она видела чётко. Кольцо так же висело на шее, и то ладно, а Джо спокойно продолжала дремать, лишь тихо уркнув, когда Алекс ненароком неловко ткнула ей пальцем в морду. Как добираться в таком состоянии обратно в школу, Форест не имела ни малейшего понятия. Понадеяться на авось не сработает, уж больно опасно это может быть, а кошка на роль поводыря не слишком тянет. М-да-уж, занесло так занесло тебя, Сашка, ничему жизнь не учит. Форест огляделась, прошлась очень аккуратно и сделала вывод, что жить можно — наверняка так видят близорукие люди без очков. Так, а это что? Серебристо-золотая мерцающая дымка с удивительно чёткими контурами резко выбивалась из заблюренного мира. О боги, оно шевелится! Саша осторожно подошла к пульсирующему облачку и протянула руку (не самое разумное решение, но да ладно). Коснулась его — дымка походила на утренний туман, такая же прохладная и свежая. И вдруг от облачка пыхнуло жаром, оно засияло изнутри, и свет этот затопил взор Алекс. Когда вспышка сошла на нет, мир не перестал выглядеть как смазанная фотография, но… — Волчица! — радостно воскликнула Саша, увидев перед собой полупрозрачную, отливающую золотом и серебром Серую, и бросилась к ней. Волчица, похоже, не ожидала такой реакции — она виновато прижала уши и опустила взгляд. Алекс хотела было погладить её, но рука просто прошла сквозь призрачную голову. — Рада тебя видеть, — Саша с нежностью улыбнулась и протянула руку к Волчице. Та попыталась боднуться в ответ, но прошла насквозь, как и положено духам или призракам. Серая всем своим видом показывала радость от встречи: виляла хвостом, бегала вокруг и прыгала сквозь Сашку, заставляя её весело смеяться. — Я скучала, у тебя всё в порядке? — Волчица закивала, и где только научилась? — Где ты пропадала? — и Серая отвела взгляд и прижала уши. То ли набедокурила чего, то ли просто грустит. — Ну ты чего? — молчит Волчица, к земле припала и уши прижала. — Это из-за нашего с тобой родства? — она тихонько заскулила, соглашаясь. Саша села на мягкую молодую травку напротив Волчицы, готовясь к долгому разговору. Жаль, что потрогать её нельзя, так лучше контакт налаживать. Серая успокоилась и легла под бок — несмотря на свою призрачность, она была горячей, как июльский полуденный ветер. — Мне тоже не по себе было от того факта, что мы с тобой сестры, но что поделаешь? Тело тоже общее, но это тоже мы можем решить, да? — Волчица боднулась головой, мол, конечно. — Хоть и говорится, «не бойся когда ты один, а бойся когда ты два», но ведь и две головы лучше, чем одна. Ты на меня сердишься за всё это? — Саша проникновенно посмотрела сестрице в глаза, и не увидела в них обиды или огорчения. — Нет? И я на тебя тоже. Не мы же в этом виноваты, а обстоятельства, вот! Так Сашка с Волчицей ещё долго разговаривали: Алекс рассказывала как она за Серую волновалась, и как она теперь супер-слухом, супер-нюхом щеголяет, «как ты с этим живёшь?», и прочее. Волчица вполне осмысленно слушала и реагировал, точь в точь по человечески. Правда, это сильно щемило сердце Саше. Опять вопросы, мол, а если бы Волчица не была диким зверем? Они бы подружились? Да что вздыхать-то… «Эх, вот бы ей тоже изъясняться уметь хоть как-то, » — раздосадованно подумала Форест. — «Вот честное слово, в да-нет играть? Так и из ума выйти можно, если злоупотреблять». И тут в голову Саши пришла гениальная идея. Можно ли их с Волчицей назвать сиамскими близнецами? Наверное, можно — причём, у них все важные органы общие, и мозг в том числе. Вспомнилась какая-то передача по телевизору из тех, что бабушка смотреть любила по Первому каналу: в выпуске рассказывалось про сестер, сросшихся головами, и, якобы, они могли читать мысли друг друга. Может, с ними тоже такой фокус прокатит? Саша рассказала про задумку Волчице, и та была не против. Только вот вопрос: каким Макаром это произвести? Что-то про чтение мыслей попадалось Форест в библиотеке Хогвартса, но там совсем чуть-чуть было, несущественно. Там что-то было про прямой зрительный контакт… Глаза — зеркало души, так ведь говорят? Значит, и Саше надо плясать от этого. — Волчица, у меня есть идея, — она склонила голову на бок, мол, внимательно слушает. — Сейчас мы садимся и смотрим друг другу в глаза: ты думаешь о чём-то сильно-сильно, а я пытаюсь это понять. Погнали? — Серая кивнула и послушно села перед девочкой. Саша вздохнула, настроилась как на медитацию — у неё уже неплохо это получалось, после месяца тренировок — и начала смотреть в глаза напротив, насыщенного янтарного оттенка, похожего на свежий мёд и драгоценные камни. Удивительные. Она никогда раньше не сидела так близко к своей сестре, но теперь завороженно пыталась понять, что творится в голове у Волчицы. Первая попытка окончилась неудачей — хотя, возможно, десяти минут пристального глядения недостаточно, но это надоело Серой, а затем и Саше. Волчица, кажется, уже отчаялась, да и Форест уж растеряла энтузиазм. И тут её осенило. Здесь нужен катализатор! Если сравнивать магию с химическими преобразованиями, то стоит вспомнить, что почти всегда нужно приложить некоторое количество энергии для получения желаемого результата. Но если затраты слишком большие? И тут в игру вступает его величество катализатор: он добавляет в процесс ещё одну ступень, промежуточную, и, в итоге, обеим новым реакциям надо меньше энергии, чем изначально. Гениально, на взгляд Сашки. Даже катализатор есть — вот, колечко, что болтается на шнурке. А ведь они обе пережили в той или иной степени печальные моменты с ним связанные, Волчица даже больше, наверное. — Гляди, что у меня есть! — Алекс вытащила жестом фокусника ювелирку из-за пазухи. — Это может нам помочь. И чего ты пятишься? — обеспокоенность спросила она у прижавшей уши Серой. — Боишься? И чего же? Того стремного дядьку? Не надо, — успокаивающе заговорила Алекс и протянула к Волчице руку, почти её коснувшись, — вряд ли ему есть до нас с тобой дело. К тому же, мы с тобой в реальном мире, а это тоже наверняка может быть барьером… Всё будет хорошо, поверь мне. — Мр-мяу! — донеслось со стороны валунов, где до недавнего времени дремала Джо. И, потягиваясь и сонно жмурясь, вскоре пришла она сама собственной персоной, протиснувшись как будто сквозь пузырь мутности к Саше и Волчице. — Ну и чего пришла? Неужели надоело спать? — с доброй усмешкой Алекс протянула к кошке руку, и та о неё боднулась. Потом Джо пошла к Серой, смиренно и неподвижно сидевшей из-за столь неожиданного личного знакомства. Кошка обошла вокруг неё, тщательно обнюхала, боднула в бок (удивительно, подумала Форест), уселась между сёстрами и стала по своему обыкновению поочерёдно пялиться на них обеих своими глазищами-блюдцами, мол, продолжайте, я вам не мешаю. — Хороша у нас группа поддержки, да, Серая? — улыбнулась Саша уде отмершей Волчице, и та согласно кивнула. Попытка номер два. Алекс положила перед собой на землю ладонь с лежащим на ней кольцом. Волчица не без опаски накрыла его своей лапой, что удивительно — она смогла его коснуться несмотря на свою призрачность. Они точно на верном пути. — Три, два, один, — и они подняли взгляд друг на друга. Яркий солнечный свет, почти слепящий. Лес. Человеческая женщина. Яркие рыжие волосы Янтарные глаза, полные слёз. Блеск кольца на безымянном пальце. И она уходит. Калейдоскоп мысленных образов, ничего нельзя выхватить: охота, растерзанный сурок, извечный бег по меняющемуся год от года лесу. Саша не может остановиться, круговерть чужих воспоминаний набирает обороты. Острые когти впиваются в руку — и видения прекращаются. Спасибо Джо! Уже вернувшись в мир настоящий, Волчица и Алекс устало посмотрели друг другу в глаза и обессиленно легли на землю, тяжело дыша, как после хорошей пробежки. — Это была наша… — Саша нервно сглотнула, едва ли в силах произнести столь забытое слово, — …наша мама? Волчица издала невнятный звук, похожий на согласие. — Жаль, что ты не помнишь, каким было её лицо. Знаешь, она мне показалась даже чем-то знакомой. Интересно, я на неё сильно похожа? Вновь печальная мысль о несбывшемся пришла в голову Саше. Какой она была, матушка Волчицы? Злой или доброй? Вспыльчивой или спокойной? Какую музыку она любила и подпевала ли любимым исполнителям? Она была бы строга со своими дочерьми или баловала бы их? Вряд ли они узнают… Про свою родительницу из прошлой жизни Александра Форест не вспоминала давно — Саше было сложно тосковать по той, кого не видела лично уж почти десять лет. Да, они созванивались, по видеосвязи в том числе, но всё не то. Мария Очередная превратилась в зияющую дыру в детском сердечке, постепенно заколоченную дубовыми досками мастером Временем. Мысль о матери в этой жизни больше походила на сгоревшую до основания свечу, чьё пламя Саша никогда не видела, но чужое воспоминание показало короткое мгновение. И мгновение превратилось в вечность. Алекс закрыла уставшие глаза, с трудом их открыла. — Ну, всё. Я снова могу функционировать. А ты, Серая? — ответа не последовало, да и её самой не было на прежнем месте. — Серая, ты где? Похоже, что сеанс медитации завершён — внешний мир вернул свои яркость и четкость, звуки и запахи, казалось, стали ярче и насыщенней, чем прежде. Слава богам, с Джо всё было хорошо: она с любопытством трогала кольцо, то и дело его переворачивая, а затем и вовсе взяв его в лапки с удивлённым видом. Солнце уже клонилось к горизонт — Саше и Джо пора возвращаться в замок. Один вопрос: как? — Эй, Жозефина Павловна, ты нас сюда завела. Так, может, выведешь обратно? — поехидствовала Алекс. — Ты тут дикий зверь, а не я, — на это заявление кошка посмотрела на хозяйку с видом «да кто бы говорил». — Ну да, я же только на полставки оборотень. Так что давай, жопа пушистая, выводи нас. Саша беседовала с кошкой с таким серьёзным видом, будто она реально верит, что Джо все прекрасно понимает, остаётся только уговорить. Но да, так и есть — Алекс на девяносто процентов считала эту морду вполне себе разумной (не постоянно, конечно, время от времени приходилось сомневаться). Хотя Джо не стремилась доказывать это прямо сейчас, начав пофигистично вылизываться. — Ладно, я подожду. Вряд ли идти далеко, раз сюда мы минут за двадцать добежали, — и Саша начала задумчиво собирать местную растительность, по паре веточек-листиков каждого неизвестного вида. Потом она их засушит и посмотрит в справочнике, что это за чудо-трава такая. Вроде не ядовитая, так что пойдёт. Сегодня, наверное, Саша снова запишет свои мысли в дневнике. Матушка, похоже, просто оставила Волчицу в лесу, пусть и не хотела этого делать — Саша вполне могла её понять. Но что с ней случилось? Она вообще жива? Вполне возможно, что да. Можно ли как-то найти её? Наверное, если она бывшая гражданка Советского союза, если верить гипотезе, то можно найти её среди списков эмигрантов, наверняка такие есть. Другой вопрос, что эти сведения жительнице другой страны могут и не предоставить. К тому же, многое зависит от политики правительства в отношении волшебного населения, оборотней в частности. Вдруг они там вообще сами по себе и щеголяют отсутствием каких бы то ни было документов? Проще поискать через британские базы данных: кто приехал, кто уехал. Здесь, конечно, тоже может появиться проблема в поисках, если мама не контактировала официально с немагическим миром (почему-то Алекс никак не могла называть обычный мир маггловским, уж больно неблагозвучно). Но всё равно шансы есть, можно попросить Денниса о помощи, хоть он и вряд ли питает к Алекс сильно тёплые чувства в свете её ведьмовства. Джо меж тем навела марафет по-кошачьи, растянулась-потянулась как гармошка и уселась, уставившись на Сашу. — Что, пойдём? — с полной серьёзностью, но которую была способна, спросила она, на что кошка выдала целую тираду. Но затем, виляя хвостом, погарцевала куда-то, и Алекс за ней. В лучах майского закатного солнца Хогвартс был сказочно красив, окрашенный в нежные оттенки розового и оранжевого, и Саша не смогла сдержать восхищенного вздоха. Что же, они добрались. Форест взяла Джо на руки несмотря на высказанное недовольство по этому поводу с кошачьей стороны. — Теперь-то ты не убежишь, верно? — кошка уркнула по своему обыкновению, будто ехидно сказав: «Сегодня, может быть, и нет». Саша продолжала свои медитации вплоть до самых экзаменов, то и дело убегая на лесную полянку недалеко от границы, и это принесло свои плоды: Волчица всё чаще и чаще приходила к ней в своём призрачном облике. И она же стала той, кому Алекс по доброй воле рассказала о своём перерождении — после этого Серая не появлялась целую неделю, а когда пришла вновь, вела себя как ни в чем не бывало. Похоже, она просто приняла очередной не самый приятный факт и пошла дальше по своим делам. Они делились друг с другом своими воспоминаниями: Саша показывала человеческий мир в целом, его устройство, людей, встречавшихся на жизненном пути. Она рассказала свою историю, стараясь рассказать всё, что могла вспомнить, без утайки. Волчица же показывала лес, его обитателей, как милых небольших зверушек (обычно в сценах охоты, нередко заканчивающихся кровавой сценой растерзания добычи), так и тех, кому Серая не хотела бы переходить дорогу. Она рассказала, какие растения лечили недуги Волчицы все то время, пока она жила ещё в лесу у Лланферингхорнви. Саша это мотала на ус и старалась запомнить — вдруг в жизни пригодится. Алекс не писала о своих «разговорах» с Волчицей Арле, поскольку она совершенно не понимала, чем это может помочь. Похоже, больно нестандартный случай вышел. Вот когда Саша сможет перекинуться в волка, тогда сообщит. Экзамены, экзамены, экзамены — страшное слово для всякого студиозуса из любого мира. Весь Хогвартс гудел, рыдал и бился в нервных припадках. «О, бедные дети», — думала Саша, выхлебывая вторую чашку ядреного чефира: на трезвую голову все эти даты Гоблинских войн не хотели запоминаться. Ранее Форест считала, что сдаст эту поганую историю (да просит её Афина! Не греческая богиня, а Руквуд, если что), но жизнь внесла свои коррективы. Закаленная сдачей ЕГЭ под взглядом камеры и наблюдателей, магнитным рамками и глушителями сигнала, Алекс всё равно была поражена противосписывательными мерами волшебников, а точнее, их эффективностью. Дело было так: на экзамене по Зельеварению забыла Сашка какую-то важную мелочь, и она помнила, что именно её она записала в бумажку, сейчас запрятанную в ботинок. Метод безотказный, работающий с самыми строгими преподавателями родного ВУЗа, впервые не сработал — Алекс просто не смогла физически достать шпору, у неё не выходило даже наклониться к ней. К сожалению, предупреждения о заклинаниях, пресекающих списывания, не оказались блефом и прекрасно работали с немагическими трюками. Обидно, что тут говорить-то. И униженная и оскорбленная этим обстоятельством Саша села учить весь миллион дат по истории, чтобы получить хотя бы Удовлетворительно. Забегая вперёд, у неё это получилось. Экзамены у первокурсников завершены, работы проверены, оценки выставлены. Афина прыгала до потолка, увидев сплошные «Превосходно» в табеле, и Алекс радовалась вместе с ней: всю неделю подруга была как на иголках, едва не заработав бессонница. Сама Форест получила классический табель «среднего» ученика. А зачем ей напрягаться, если можно не напрягаться? Всё равно значение имеют только СОВы и Жаба. Так завершился Сашин первый год обучения в школе Хогвартс. Теперь её ждали лето, экзамены в обычной школе и почти полная свобода действий. И ещё её ждал мистер Бишоп, столь любезно за ней приехавший на вокзал Кингс-Кросс. Ура!