Дитя крови и Луны

«Это что, всё?!» — мысленно воскликнула Алекс, стоя со всем своим скарбом на платформе 9 и ¾. Каникулы в самом деле пролетели незаметно, «оглянуться не успела, как зима катит в глаза». Хотя они всего два месяца были, и тем более Саша не сидела сложа руки. За это время она успела сдать GCSE, то бишь очень важный экзамен, причём весьма прилично (не зря она в Хогвартсе не забывала про обычное образование и читала-порешивала учебники по физике, математике, химии и так далее), и теперь Форест может поступить в колледж или продолжить обучение в старших классах, пусть и заочно. Оно таки ей надо? Наверное да. Так что пусть будут бумажки, тем более если Алекс не будет задерживаться в Магическом мире и пойдёт получать нормальное человеческое образование. Финальная ревизия знаний и экзамены заняли весь июль. В августе Алекс была свободна как ветер в поле — младшие Дэнверсы и Бишопы занимались своими делами (последние вообще почти игнорировали её существование), а Рут не приезжала. Сие обстоятельство неимоверно облегчило жизнь Форест, хоть и несколько огорчало, но совсем чуть-чуть. Но такова жизнь — нередко дети быстро вырастают из дружбы, Ладно, была задача поважнее — что-то эдакое провернуть, чтобы Сашка с Волчицей наконец смогли жить как один нормальный оборотень, то бишь начать бегать по лесам на четырёх лапах в звериной ипостаси, а не довольствоваться медитациями да ментальными диалогами. Правда, на второе Алекс грех жаловаться — они с Серой так напрактиковались, что подготовка к контакту занимала минуту-две, и стало получаться понемногу перекидываться мыслеобразами даже без выхода Волчицы в «астрал», как окрестила её призрачное состояние Саша. Серая к тому же делала большие успехи в своём умственном развитии — она стала больше оперировать абстрактными понятиями, пусть и делала это в оригинальной манере: любовь в её волчьем понимании обозначалась ярким солнцем и тёплой шерстью матери, а дружба представлялась охотой с сородичами. О своих успехах в общении с «сестрицей» Форест всё же решилась написать Арле, хоть получение обратного ответа занимало много времени — отправлять письма приходилось обычной почтой, потому что совы так и не долетали до дома Бишопов, неясно почему. Точнее, они долетали, но только до окраины поселения, а потом просто разворачивались и уносились прочь. Как это выяснилось? Алекс провела самый настоящий эксперимент, подключив к этому сововладельца Ника, с которым могла спокойно связаться по телефону (правда, Деннис частенько бурчал по поводу дорогих междугородних звонков, но ведь Форест позвонила всего разика два). Опыт заключался в чем: Льюис гонял свою скучающую сипуху Шелли в Лланфэрингхорнви, и Алекс выезжала на честно взятом у братьев Дэнверсов велосипеде к ней навстречу (к счастью, направление можно найти по компасу — почтовые совы летают по прямой) и высматривала птицу. Таким мудреным образом была найдена граница барьера — где-то километров десять от сашиного дома с юга и три с востока. По всему выходило, что часть Лланфэрингхорнви скрыта под неким пузырём, чей центр находился где-то в прибрежной роще. Собственно поэтому Форест весь год тратила деньги на отправку писем опекунам через маггловское почтовое отделение в Хогсмиде (благо некоторые старшекурсники, которые могли посещать деревушку, не были против выполнить просьбу первокурсницы). Что-то мы отвлеклись, кхм. О чем это Саша вспоминает? Ах да, Арла. Так вот, шаманка написала, что раз уж она, простая смертная, помочь не смогла, то стоит обратиться к инстанциям выше — к самим богам. Каким? А вот хороший вопрос — сами оборотни Туманного Альбиона почитают Великую Луну как главное божество, но только она не всех принимает под свое покровительство — только инициированный волкодлак может просить что либо. Юные оборотни обычно проходят обряд лет в десять, а до тех пор они под защитой своих родичей. Саша же так и не инициировалась, запоров по полной обряд, а каких бы то ни было членов семьи не наблюдается поблизости. Арла обещала поспрашивать у других стай по этому поводу, но ничего не гарантировала. А вообще, давай, Алекс, сама думай. Сашка пожала плечами на это — по натуре своей агностик, она не верила ни в богов, ни в чертей даже несмотря на все старания бабушки и Бишопов. К языческим идолам у нее тоже особого почтения не было, так что идея Сильверстоун вызывала исключительно приступы скептицизма. Из подобных сущностей больше всего верилось только в Высших, с которыми связываться напрямую не очень хотелось по понятным причинам. Но попытка не пытка и спрос не беда, и стала Алекс вспоминать всех знакомых божественных волков. Осознав полную свою дремучесть в этом вопросе, Форест направилась в школьную библиотеку, где девочку все ещё привечали местные работники. Фенрир, Хати и Сколь, Анубис — что-то не то. Нутром Саша чуяла, что они не лучший вариант для помощи, уж больно мрачные да и специализации не совсем подходящей. Койот? Вариант неплох — положительный персонаж, бог войны, охоты и любви, изобретатель колдовства. В самый раз! Или нет? Интуиция шептала, что это не то, что нужно — уж больно он далёк территориально, да и вряд ли божество североамериканских индейцев захочет помогать отпрыску англосаксов, истребивших почти все его народы и загнавших их жалкие остатки в резервации. «Не то, всё не то!» — Саша ожесточенно перебирала библиотечную полку со сборниками мифов и легенд народов мира. Форест казалось, что она не попадает в ведение всех этих скандинавских, африканских, восточных и иже с ними богов. Может быть кто-то из славянского не воспротивится помочь, но Алекс не нашла ни одного даже близко подходящего божка (по ним вообще информации кот наплакал). Волчица предложила сложить молитвенный костер просто «далеко ввысь». А собственно, почему бы и да? Правда, Алекс подумала, что это будет похоже на попытку связаться со своим приятелем из Ливерпуля, позвонив в телефонную будку на лондонской Бейкер-стрит. Но попытка не пытка. Августовские ночи звёздны, кристально-чисты и чарующе тихи. Шёпот сверкающих волн убаюкивал. Побережье Ирландского моря было пустынным в ночь полнолуния. Саша не без труда сложила и разожгла костёр — с непривычки, так и дрова отсыревшие, но огонь потихоньку принялся обгладывать поленья; призрачная Волчица легла рядом, завороженно глядя на языки пламени. Алекс села по турецки около Серой на покрывале и достала из сумки подношение неизвестным богам: самостоятельно испеченная буханка пшеничного хлеба, яблочный сидр по рецепту Бишопов, кусок свиной вырезки и плетеные из шерстяных ниток обрядовые браслеты оборотней. Сестры составляли список интуитивно, вспоминая все, что знали о жертвоприношениях. Саша собрала все свои мозги, красноречие и учтивость в кучку, придумывая слова для обращения, скромного и учтивого «О великие боги, могущественные и милостивые! , — начала свою молитву Форест и бросила в пламя хлеб и вылила сидр, — Мы, сестры, Александра Форест, в прошлом Очередная, и Волчица, также называемая Серая, просим вас лишь об одном — дозвольте нам спокойно жить в одном теле, чтобы обе могли обращаться в свои ипостаси, не теряя при этом контроль и разум, — в огонь отправились мясо и браслеты. — Примите же эти скромные дары!» — Чего-то не хватает, да, Серая? Серая задумчиво наклонила голову набок и затем сделала лапами вид, будто царапает что-то когтями. — Эм, что? Я не совсем тебя поняла, — и Волчица прислала мыслеобраз раненной себя. — Надо свою кровь в жертву, что ли? — «Да». Алекс пожала плечами. — Поверю на слово. Вроде и перочинный ножик есть… Порезать палец получилось не сразу — не хватало духу — но затем, наконец, расковырялось. На горящие поленья упали несколько алых капель. — Примите кровь мою, боги. Аминь. И пламя вспыхнуло на мгновенье до небес. — Надеюсь, не слишком мало. Как ты думаешь, нас услышали? Волчица кивнула головой, мол, «хотелось бы верить». Они с Серой сидели прижавшись друг к другу (насколько это возможно когда одна из вас нематериальна) и смотрели куда-то ввысь, куда светлячками улетали искры костра. Саша подкинула ещё пару поленьев — было свежо, даже прохладно, хоть на ней был тёплый шерстяной свитер. Тепло пламени разморило девочку, веки слипались. Волчица тоже прикрыла глаза и положила голову на передние лапы, задремав. Треск костра и морской прибой убаюкивали, и, не в силах и без желания сопротивляться, Форест заснула. Солнце едва выглядывало из-за деревьев, когда Алекс проснулась от ощущения, будто за пазуху закинули тлеющий уголек. Костёр к тому времени уже давно погас, так что Сашка задумчиво пыталась вытряхнуть из одежды причину своего дискомфорта — не получалось. Попыталась нащупать рукой, и безмерно удивилась — обжигала серебряная подвеска, подарок Афины, которую Алекс почти не снимая носила на шнурке. Ну и дела… Теперь у Форест есть аллергия на серебро как у всех порядочных оборотней. Может, теперь и превратиться в волка получится? Саша настроилась на оборот, мысленно постучалась к Волчице и кинула подходящий мыслеобраз, мол, давай, твой выход. Что, получилось? Не, нифига. Они так и остались сидеть на покрывале в виде лысой тропической обезьяны, а не гордого волка, и от усердия глаза чуть не вылезли. Раздосадованная Сашка вскочила на ноги и стала недовольно наворачивать круги вокруг останков костра, думая, что они с Серой вообще натворили: они вроде как приблизились к становлению настоящим оборотней, получив характерную аллергию на серебро (спасибо, боги!), но превращениями здесь и не пахло — вторая и третья попытки ничего не дали. Может, здесь требуется практика? Надо срочно написать Арле! Или лучше подождать неделю до возвращения в Хогвартс и послать ей сову? Все равно по почте столько же идти будет. А подвеску надо прозрачным лаком для ногтей покрыть, и можно носить дальше. И теперь Алекс стояла на платформе 9 и ¾ с Джо и своим барахлом, которого немного прибавилось после похода на Косую аллею накануне. В поезде удалось занять свободное купе, оставалось дожидаться Афину с прицепом в виде Берти — письма письмами (хоть и немного благодаря катавасии с совами, получилось отправить через Ника только три за лето), но личное общение бесценно. Поезд тронулся, а Руквуд все не объявлялась. Может, просто не нашла подругу? Неожиданно вспомнилось, что в этом году на третий курс поступает женишок Афины, и он тоже уже мог сесть на Хогвартс-экспресс и составить компанию ей вместо Алекс. Форест не ревновала, ни в коем случае, но беспокоилась — мало ли что случилось? Афина нашла её в коридоре первой. Их встреча началась с радостных воплей и быстрых расспросов о лете, а затем Алекс переместилась в купе к Руквуд и Лестрейнджу. Бертрам был все также угрюм и молчалив, но он вежливо поздоровался и церемонно поинтересовался как у Форест дела. Дальнейшая поездка прошла в обсуждении прошедших два с половиной месяцах. В целом, жизнь отпрысков чистокровных семейств… донельзя скучна? Нет, скорее полна ответственности и обязанностей. В качестве увеселительного времяпрепровождение Афина и Берти разок встретились с другими наследниками длинных родословных на полуофициальном приеме в Виверн-касл, родовом поместье Лестренджей, которое Кассиопея Блэк удачно выкупила незадолго до ареста внучатой племянницы и её мужа с деверем, сходили на Косую аллею за покупками к учебному году и, собственно, всё. Остальное время они вникали в финансовые дела рода (даже у Руквудов остались какие-то активы на континенте, что уж говорить о более ушлых Лестрейнджах), углубленно изучали магические ремесла (что было недоступно живущей у обычных людей Форест), повторяли этикет и так далее, и тому подобное. Алекс мысленно вздохнула и обрадовалась, что она ни разу не аристократка: титул — это же не привилегии, а долг, особенно перед семьей. Да, это даёт гарантированный кусок хлеба с маслом, уважение (даже несмотря на события последних лет) и какую-никакую защиту, но оно не стоит свободы и воли, по мнению Форест (ввязавшейся в долгосрочную сделку с оборотнями, подразумевающую взятие на себя ого-го какой ответственности). Приехали. Станция Хогсмид встретила школьников ночной прохладной, ясным небом и яркими, весело подмигивающими, фонарями. Второкурсникам не полагались приятная прогулка и заплыв на лодках — теперь в их распоряжении карты с впряженными… кем? Алекс с любопытством и лёгким опасением разглядывала страшненьких тощих лошадок с инфернальным взглядом и крыльями как у летучей мыши, затем сбоку подошла поближе к одной из них, самой спокойной из всех на первый взгляд. — Эм-м, здрасьте? — Форест протянула лошадке подношение в виде небольшого яблока. Зверь добродушно фыркнул и в мгновение ока слопал угощение. Осмелившись, Саша протянула руку и погладила лошадь по шее, тихо ахнув от удивления — шерсть была невероятно приятной на ощупь, велюровая. Животное продолжало спокойно стоять, лишь поглядывая время от времени на двуногую. — Алекс, ты идёшь? Кареты вот-вот тронутся, — позвала Афина подругу. — Да, иду! — крикнула она в ответ. — Давай, до встречи, прикольная лошадь. Животина что-то заскрежетала. — С кем ты разговаривала? — поинтересовалась Руквуд у Форест, когда они и Лестрейндж сели в карету. — Там лошадка страшненькая была, вот, поздоровалась. Кстати, она нашу повозку тянет, так что по приезде ты тоже можешь попробовать, если захочешь. Вроде, у меня оставалось яблоко, — на лице Афины отобразилось непонимание. — Ну, такая большая кожистая тощая лошадь с крыльями… Лестрейндж хмыкнул и растянул губы в своей обычной усмешке. — Чего лыбишься? — Забавная ты, Форест. Это был фестрал — бабушка предупреждала, что они в Хогвартсе как тягловая сила используются. — Кто? — Фестралы, — Афина выглядела взволнованной. — Их видят только те, кто познал смерть. А ещё они приносят ужасные несчастья всем, кто их видит. — Чего? — А ещё они относятся к четвёртому классу опасности, — со знанием дела добавил Бертрам и изучающе посмотрел на неё. — Так что готовься к неприятностям, Форест. — Э?! — так Алекс обозначила высшую форму своего недоумения. — Так, отставить панику, Афина, с несчастиями всех сортов я справляться умею, не парься. Что происходит? Вы получается, не видели этого, как его, фестрала? — Нет… — Не-а! — отрицательно качнул головой Берти. — Ла-адно, — задумчиво протянула Алекс. — Но, между прочим, эти ваши фестралы ведут себя весьма воспитанно! Распределение прошло в штатном режиме — и Рейвенкло пополнился аж на семь первокурсников! Алекс приветственно помахала новичкам. Но оставался один ма-аленький нюанс, размером со слона — Летард Джонс в этом году таки поступил в Хогвартс, к вящему неудовольствию Форест. Афина же, на удивление, восприняла это более оптимистично: «Мы с ним найдём общий язык, тра-ля-ля». Но Алекс подозрительно смотрела на Летарда, разместившегося за столом Слизерина, где его окатил высокомерным пренебрежительным взглядом Лестрейнж (и теперь есть вероятность, что мальчишку не будут воспринимать всерьёз ближайший семестр точно — чай у Берти есть какое-никакое влияние на факультете среди сверстников). Несмотря на отсутствие к жениху Афины тёплых чувств, Алекс не собиралась портить с ним отношения, вдруг он не так уж плох? Поживём — увидим. Летард Джонс (до чего забавное сочетание, почти как условный Василевс Пупкин) — блондин среднего телосложения — на вид был мажор-мажором: самодовольно заданный нос, дорогущая мантия (Афина так сказала — похоже, что использовалась шерсть единорога. Непонятно зачем, правда, потому что она жуть какая дорогая и обычно используется для оздоровления младенцев), два блестящих перстня с камнями на руках (проявители зелий разного толка — новодел, хоть и рабочий), серьга, защищающая от легиллименции, и несколько амулетов непонятного назначения. Афина, глядя на это вздохнула и вынесла вердикт: — Нувориш, как есть нувориш. — Ты это по амулетам поняла? — Руквуд кивнула. — Да поди родители беспокоятся сильно. К тому же всегда могут найтись шутники, которые могут подлить какое-нибудь неприятное зелье. — Да, могут. Но для этого достаточно простого колечка или браслета, они недорогие, — Афина демонстративно пошевелила пальцами правой руки. Ага, понятно — Алекс не подозревала, что тонкий серебряный ободок с маленьким зелёным камнем и есть определитель. — Да и заклинаний полно. Подобная же демонстрация — это именно что «показушничество», как ты выражаешься. Ещё это показывает враждебное недоверие к школе в целом — допустимо, но неуместно. — А что так? Родители отправили деточку за тридевять земель, волнуются. Вдруг директор на самом деле злой и страшный Дамбигад и травит школьников? Совсем не страшно? — Ой, Алекс, глупости это, — отмахнулась Афина. — Директор и преподаватели права не имеют на подобное, сразу откат будет сильный. Чай, Основатели глупцами не были. Хогвартс строился, когда почти все кланы волшебников воевали между собой, и единая школа становилась гарантией, что отпрыски будут защищены от врагов рода. Среди детей до смертоубийств обычно дело не доходит, а вот профессоров и подкупить можно было. Так что стали все учителя при вступлении в должность клясться не причинять ученикам физический вред прямо и косвенно. Так что вся еда на обеденных столах безопасна, даже если что зловредное подлили — частично нейтрализуется, а профессора просто не могут применить легиллименцию к ученикам без их согласия. — Ого, это хорошо, — многозначительно покивала головой Форест. — То есть, если кратко, обвешиваться защитными амулетами в Хогвартсе все равно, что истошно вопить: «Я вам не верю, учителя у вас липовые, а вообще, я неприлично богат!». Так что ли? — Именно. Говорю же — нувориш! Учёба начиналась ни шатко ни валко — учителя и предметы всё те же. А, разве что в этом году Защиту от Тёмных Искусств вела экзальтированная дамочка бальзаковского возраста, которая, похоже, не выходила за пределы поместья последние лет десять и никогда не видела ничего страшнее докси. Хотя она была не так уж плоха — базу детишки уж точно выучат. И профессор Снейп стал ещё более мрачным. Похоже, ему стоит сменить обстановку и вид деятельности — уж больно симптомы похожи на профессиональное выгорание или вроде того, не сильна Сашка в психологии и душевных болячках. Арла ничего внятного не прислала про ритуалы, но похвалила на уже проведённый. «Главное — не померла после столь нахального выступления, боги всякие бывают — до крайности ранимые и не обремененные великодушием. А остальное приложится, » — писала Сильверстоун. Что делать дальше — она без понятия: нигде на островах не сталкивались с подобными вывертами природы. Может быть, есть на континенте, но это не точно. Сашке в голову пришёл бородатый анекдот: «Пациент спрашивает доктора: «Скажите, чем я болею? «Врач, помявшись, отвечает: «У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Плохая — она не лечится. Хорошая — вы можете сами придумать название для болезни.» Так что ищи, давай, школьница, в библиотеке Хогвартса. Единственное, Алекс уж больно хотелось поговорить с глазу на глаз, лично, хоть с кем-то из оборотней Мактире, да вот возможности не было — чужаки не могут проникнуть на территорию вблизи Хогвартса, а Форест не может школу покинуть. Через лес самостоятельно дойти — не вариант: школьный барьер далеко, в виде человека не дойдешь, да и в саму деревню самостоятельно можно попасть лишь зная тайную тропу, доступную лесным зверям и оборотням в волчьи обличии в том числе. Эх, очень жаль. Воскресным погожим утром Алекс забурилась в библиотеке надолго, да так, что еле-еле ей хватало самообладания чтобы пойти и поесть. Но это того стоило! Не считая ещё заклинаний самого разного толка и пары любопытных рунных цепочек, Саша, казалось, нашла тонкую ниточку, ведущую к решению проблемы. Начнем издалека. Концепция очеловеченных божеств относительно нова у рода человеческого. Все эти ваши Зевсы, Одины и иже с ними — сущий новодел в сравнении с более древним шаманством — тотемизмом. То есть, не надо искать конкретного небесного дядьку/тётку для консультации по вопросам обращения в волка, а берёшь и возводишь жертвенный костёр непосредственно Волку, как некотором духу. Учитывая, что волки от континента к континенту хоть и меняются, но имеют достаточно общего, чтобы иметь одного покровителя. Саша же просто схватилась за голову от досады — она мыслила слишком узко, сосредоточившись на частных божествах, утеряв из виду нечто более древнее и масштабное. Но самобичевание длилось от силы полминуты, и сменилось ликованием от чувства близости разгадки. Алекс решила — ритуал быть! Но не сейчас, ближе к осеннему равноденствию. Можно ещё попробовать самостоятельно вычислить подходящую дату — благо Лестрейндж не закочевряжился на вежливую просьбу и одолжил свои записи с основами нумерологии для ритуалов. Нумерология, как и руны, оказалась не настолько страшным предметом, как их описывали старшекурсников. По крайней мере, Саша с уверенностью могла это утверждать после тщательного изучения школьных учебников по ним. Нумерология — не сложнее высшей математики, хоть и без калькулятора порой считать было долго. Дифференциалы, интегралы, матрицы — кругом знакомые все лица, и даже эти шесть лет не сильно затерли базовые принципы. Руны же в своём действии ближе к программированию, которое Саше в свое время давалось со скрипом, но не безуспешно. К тому же в магии гораздо больше пространства для маневра — руны могли кодировать вполне абстрактные понятия. Правда, надо дальше практиковаться — та микро-грелка с двумя рунами — сущее баловство в сравнении с… чем? Да со всем. А ведь она уж наивно подумала, что уже преисполнилась в познании сей науки. Вообще, создание артефактов не на шутку заинтересовало Алекс, хоть пока и исключительно в качестве хобби. Пора уже превращать накопленные по теме записи во что-то удобоваримое и хоть капельку структурированное и начинать браться за более сложные поделки. И подумать о материалах, да… Были у Сашки мысли насчёт пластмасс, надо опробовать. Но да черт с этим всем, есть дела гораздо, гораздо важнее — Летард Джонс, а точнее его отношения с Афиной. Вопреки всем опасениям Руквуд, вроде, начала взаимно спокойно общаться с женихом, на второй взгляд оказавшимся не таким уж заносчивым засранцем. Правда, на третий взгляд он показался Алекс гораздо более подозрительным и каким-то скользким, но Форест постаралась подальше засунуть беспочвенные опасения. Для навязанного жениха Летард был весьма неплох: дарил время от времени Афине конфеты, приятные безделицы, цветы, покупаемые в Хогсмиде. Он даже предпринимал попытки сдружиться с Форест и Лестрейнджем. И у него бы получилось, если бы Алекс в самом деле было двенадцать, а Бертрам не вёл себя чересчур высокомерно даже для него. На вопрос «Почему ты не выносишь чистокровного Летарда, но нормально общаешься с грязнокровной мной?» Лестрейндж ответил что-то в духе «Ты знаешь свое место в обществе в отличие от этого нувориша». «М-да уж, — подумала Сашка, — какие у него откормленные тараканы. Интересно, это фишка исключительно семьи Берти или всех аристократов в целом? Даже Афина не смогла пройти мимо происхождения. Наверное, все же это классовый пунктик — мы ж в Британии живем!». Медитации с Волчице продолжаются, да все равно ничего толком не выходит — Серая все также отдельно, а к звериному образу Алекс не приблизилась ни на чуточку. За лето в почти полном одиночестве да в деревенской тишине Форест уже успела забыть насколько в Хогвартсе шумно! Да, на вокзале и в поезде тоже не сахар, но тем не менее — пару дней-неделю терпеть было можно. А студенты все также продолжают галдеть что бы ни случилось. Отдельная история с запахами — будь проклят тот день, когда Сашка получила сверхчувствительный нюх! Если к общему запаху школьников и аромата ингредиентов на Зельеварение привыкнуть можно (рано или поздно рецепторы в носу истощаются), то к резким запахам — проблематично. К счастью, Алекс живёт не в тропиках с богатой на специи местной кухне, а в сдержанной Британии. Но все равно Форест стала отдавать предпочтение почти что пресным блюдам, потому что от того же имбирного печенья жутко чесался нос. Да, обидно и неприятно, но жить можно. Увидев в очередной раз тихо и немного жутковато зависающую в гостиной Серую Даму, Саша подумала — а почему она до сих пор не задумалась о привидениях? Что это, кто это, как работает? Совершенно непонятно. А значит надо идти искать информацию в библиотеку. Итак, бла-бла-бла, призраки — души умерших, не пожелавших уйти за грань или оставивших незавершенные дела. Всё. Механизм возникновения и существования либо неизвестны, либо просто не имеются в школе. Может, сходить поспрашивать у них что они такое? Авось не пришибут за излишнее любопытство. Если раньше Саша сама избегала призраков из-за некоторых опасений, то теперь они сами избегала девочку. Нет, не из-за её напора или вроде того — они просто сворачивали в другую сторону или пролетали мимо, делая вид, что не заметили. Стало даже немного обидно, когда Плакса Миртл на попытку заговорить моментально смылась в прямом и переносном смысле. Оставался последний возможный респондент — зловредный полтергейст Пивз, который, к его чести, почти не трогал слизеринцев и рейвенкловцев. — Привет, Пивз! Как дела? — помахала ему Форест. — Подожди, дело есть. Дух перекувыркнулся в воздухе и тотчас спикировал на остолбеневшую Алекс, чуть не снеся её с ног. — Ну и что за дело? — он захихикал и уставился девочке в глаза. А в глазах была бездна. Жуткая и пугающая до животного ужаса. — Ты знаешь, почему меня намеренно игнорируют все призраки? — храбро спросила Сашка, хоть поджилки и тряслись, а язык чуть не прилип к нёбу. Пивз, как из хлопушки вырвавшийся, взлетел к потолку, издав визг на манер скрежет железа по стеклу, и захохотал как умалишенный: — Мертвец мертвецу рознь! — и улетел, припадочный. Страх прошёл, и Алекс окончательно отложила идею знакомства с полупотусторонним миром. Успеет ещё, а нервы дороже. Может лучше уделить внимание физической форме? А то как-то получилось, что за десять месяцев безделья (не считать же за спорт убогие полёты на метле) Алекс подрастеряла физическую форму. Непорядок. После возвращения активного образа жизни на каникулах повторения не хотелось — и начала Сашка делать зарядку в комнате пару-тройку раз в неделю, на большее силы воли не хватало. Приближался день осеннего равноденствия.